Легенда Валишева

Глава 42 " Народные гуляния "

Собрав всю необходимую информацию, Анджей незамедлительно написал епископу письмо. Он собирался отправить всю документацию с Йежиком:— Завтра у старосты я запрошу для тебя скакуна и охрану. Как можно скорее доставь этот пакет его преподобию и возвращайся с ответом, не мешкая.Йежик беспрекословно выполнял все поручения комиссара, но этот случай вызывал у него немало вопросов:— Где это видано, брат Анджей, чтобы представитель епископской консистории заступался за ведьму?— Катарина не ведьма. Нет ничего дурного в том, что человек знает о пользе и свойствах трав и применяет это, делая добро. Поверь мне, я знаю, что из себя представляют люди, связанные с бесовским миром!Йежик был удивлен. Таким Анджея он ещё не видел.— Брат Анджей, но разве не все они варят эти травы?— Нет, Йежик. Между знахарем и служителем диавола есть тонкое различие, и его надо понимать. Для этого надо иметь страх Божий и знать слово Божье. Надо непрестанно молиться, чтобы Бог указывал духом на тех, кто отрекся от веры.— Но ведь Катарина уже давно не причащается.— Катарина утратила веру по причине скорби и соблазнилась из-за притязаний своего настоятеля. Пойми, она не служит сатане своим даром, и я уверен, что эти способности дарованы ей Богом. Этой ночью я убедился в её невиновности. Больших доказательств мне не надо. Скажи, как ты считаешь, может ли приспешница сатаны всю ночь поклоняться Богу и, поклоняясь Ему, расцветать как бутон, напиваясь живительной влагой? Я видел, Йежик, как это доставляло ей удовольствие. Я был свидетелем того, как человеческая душа, находящаяся в изнеможенной плоти, возвышается духом над её смертным немощным началом, когда пьёт из источника, именуемого Богом. Она не отверглась Его, она Его жаждет. И я был свидетелем этому. И этот охранник, выставленный там старостой, тоже свидетель. И ты запишешь это в протокол. Я не нахожу в ней вины и не могу предать невинную душу на смерть. То, что я сейчас делаю, отправляя эти бумаги, я делаю не только как юрист. Я монах. Это моё первое призвание, и я вижу глубже, чем простой ревнитель закона. Есть такие ситуации, когда сердце говорит вопреки уставам Церкви, и именно через него говорит Сам Бог. Оправдать Катарину теперь для меня не только дело чести, но и святая обязанность.

В маленьких деревнях и сёлах событий, где можно погулять всем честным народом, не так много. В основном это церковные праздники, знаменательные события и свадьбы. Бракосочетания и пиры, связанные с ними, в деревнях по своему обыкновению чаще бывают в конце лета или в начале осени. В этот период забивают скот, а погреба и амбары заполнены новым урожаем. Но из всего этого устоявшегося порядка бывают исключения, нарушающие привычный уклад. Молодожёны Яков и Дорота решили вступить в брак, не дожидаясь августа и сентября. В капеллу на их венчание собрался почти весь Валишев. Места внутри не хватило, поэтому селяне толпились на улице у порога, заглядывая через дверной проём, чтобы увидеть, что происходит внутри. А внутри перед пастором Габрисом стояли юноша и девушка, одетые в самое нарядное, что только было в их гардеробах. На всех венчаниях пастор читал одну и ту же заготовленную его предшественниками проповедь. Из книги Бытие — историю сотворения Адама и Евы, затем переходил к наставлениям жениха и невесты, как они должны жить в браке соответственно написанному в посланиях апостолов, и завершал свою наставительную речь тем, что муж и жена — это образ Христа и церкви, и что любовь — это самое главное, к чему должны стремиться не только вступившие в брачный союз, но и каждый человек, желающий приобщиться здесь и после смерти к Царствию Небесному. Присутствовать на брачном пире Анджею за всю его жизнь посчастливилось лишь дважды: когда замуж выходила его сестра, и когда он был приглашённым, так же, как и сегодня, просто попав в поток событий. На свадьбе присутствовали откуда-то приехавшие музыканты, играющие на скрипке, дуде и бубне. Анджей любил музыку и с удовольствием слушал мазурку и полонез, виртуозно воспроизводимые музыкантами, под которые присутствующие танцевали с большим желанием. Веселье было в самом разгаре, и, как казалось, не всем из приглашённых было дело до жениха и невесты. Они просто пришли вкусно поесть задарма и повеселиться, воспользовавшись поводом, чтобы разбавить свои монотонные будни.

.Среди беззаботных и захмелевших селян Анджею было немного непривычно. Он поджидал удобного случая, чтобы незаметно уйти. Такие бурные события хотя и быстро утомляли его, всё же их польза для Анджея была в том, что они освобождали доминиканца от состояния чрезмерной вовлечённости в серьёзность, в которую этого и без того флегматичного человека незаметно завела его деятельность. Тогда он как бы освобождался от напряжённости, и ему на ум приходили свежие мысли и смелые решения. Вот и сейчас, сидя на этом всенародном гулянье в весёлой атмосфере праздничного события, он подумал, что Катарину надо перевести под домашний арест в её доме, потому что был уверен: реакция епископа Самуэля на его письмо, отправленное с Йежиком, будет именно такой, какую он ожидает.Вечерело, и инквизитор встал, чтобы потихоньку, не привлекая внимания, уйти, как вдруг за рукав его схватил захмелевший гость.— Куда вы, пан дознаватель? Неужели простые человеческие радости доставляют вам неудобства? Посмотрите, как все вокруг веселятся и танцуют. Потанцуйте, пан дознаватель или вам нельзя? Может, звуки цимбал и трелей заглушают голоса ангелов в ваших ушах?Совершенно потеряв здравомыслие, захмелевший гость не отдавал себе отчёта, что подобная дерзость напрямую ведёт его под меч палача. Притянув Анджея и снова усадив на лавку, пьяный навалился на него и громко икнул. Перегар и запах лука обдали лицо доминиканца, а потерявший от алкоголя голову селянин продолжал:— Может, у вас сегодня пост или вы совсем не употребляете горячительных напитков? А-а… — закивал пьяный смельчак своей пьяной головой. — Нельзя… — догадливо прошептал, глядя на Анджея осоловевшими глазами. — Я вам сочувствую!Пьяный притянул со стола бутылку, на дне которой болталась мутная жидкость, и, приложив её горлышко к губам, стал допивать остатки, разливая по подбородку и одежде.«Нельзя», — мысленно ответил Анджей пьянице, отклоняясь в тень. — «Сам Христос претворил воду в вино на брачном пиру в Кане Галилейской. Церковь никогда не гнушалась лозы, — громко, в самое ухо пьяному, заговорил доминиканец — но она всегда сурово осуждала то скотское буйство и мерзость запустения, в которую превращает человека неумеренность». Для монаха-асессора этот захмелевший селянин был ходячей проповедью о первородном грехе без слов. «Вот оно, наглядное богословие падения: существо, созданное по образу и подобию Божьему, наделённое бессмертной душой и искрой разума, способное постигать гармонию сфер Творца, добровольно низводит себя до состояния скота. Осквернение в себе самом образа Божия — самое страшное оскорбление, какое можно нанести небесам». Эти мысли жгли Анджея. Если бы на его месте был его коллега Ангус, приговоривший к аресту одного из пытавшихся дерзить граждан, то он счёл бы пристающего не просто хамом, а человеком, проявившим неуважение к власти. Что было бы с этим несчастным, одному Богу известно. Но что взять с пьяного, который не совладает со своим разумом? Анджей высвободил руку из корявых пальцев бесцеремонного мужлана, вцепившегося в его рукав, и скрылся в ночной темноте.

Глава 43" Аугуст заболел"

На утро Анджей встретился со старостой Валишева и, как представитель независимой церковной власти, распорядился, чтобы Катарину перевели под домашний арест, наложив на неё ограничения в виде невыезда за пределы деревни и обязав ежедневно находиться дома в определённое им время.Когда Катарина, уставшая после нескольких дней нахождения в старой халупе, вошла в своё жилище, она ощутила прилив сил. Тихо радуясь тому, что вернулась под родную крышу, она прошлась по дому — то как хозяйка, обходящая свои владения, то как гостья, которая не знает, сколько ей позволят здесь оставаться. С того момента, как её из знахарки и травницы превратили в ведьму и пособницу сатаны, она теперь не знала, как обернётся для неё вся эта ситуация. Она впрочем готова была ко всему, даже к смерти. Единственное, о чём сожалела Катарина, — это то, что больше не сможет увидеть ни своих детей, ни Вайцеха, если её приговорят к казни.Всё это время, пока Катарина ходила по своему дому, то прикасаясь к предметам, то поправляя покрывала на кровати или скатерть на столе, Анджей стоял на пороге и наблюдал. На мгновение ему даже почудилось, что и сам дом отреагировал на появление хозяйки. В нём как будто стало светлее, и откуда-то потянуло запахом трав. Анджей стоял тихо, чтобы не нарушить сакральность этой трогательной сцены.Наконец она обернулась к нему:— Пройдёте, господин комиссар?— Нет, я пойду. У меня есть свои планы и кое-какие дела, я должен их обдумать и принять решение, как действовать дальше.— У вас на лице тень печали, она как печать лежит. Вас что-то мучает?— Я просто устал, а тут ещё заболел Аугуст, мой племянник.— Что с ним? Расскажите.— Он страдает какой-то хронической слабостью. У нас это семейное, если ты заметила по моей худобе и цвету кожи. Мы все какие-то хилые в роду, а Аугуст особенно слаб. Он очень часто и много лежит. Анна страдает, это её единственный сын.— Господин инквизитор, если вы доверитесь мне, я, возможно, смогу помочь Аугусту. Если еще вы не считаете меня ведьмой, а моё занятие дьявольским.**

Глава 44" Сбор от Катарины"

-У вашего племянника очень слабая кровь, в ней почти нет силы. Поэтому он так слаб. На суде я говорила о том, что Бог наделил травы свойствами, дающими нашему телу жизнь, то есть здоровье. У каждой травы своё предназначение и свои достоинства. Не думайте, что растения такие безобидные. Они могут дать человеку лошадиную силу, если знать, как их применять, и могут убить, если злоупотреблять их свойствами.— Но откуда ты можешь знать, что именно нужно Августу и в каких дозах? Если этот состав будет неправильно подобран, станет ещё хуже.— Этот состав приготовила ещё моя бабушка. Вы думаете, ваш племянник один такой на белом свете? Как только вы начали говорить о его состоянии, я сразу поняла, что с ним… Это очень богатый сбор, и я дам вам не на один раз, а на столько, чтобы ваш племянник окреп. Я бы посоветовала, господин инквизитор, чтобы ваша сестра каждый год поила своего сына этим сбором. Я расскажу, из каких трав он готовится.Катарина повлекла Анджея за собою в глубь дома и вывела его на внутренний балкон, где на полках, которые специально для своей жены когда-то смастерил Войцех, были разложены в сплетённых коробах из тонких прутьев и завёрнутые в льняные отрезы травы. Катарина достала один из коробов и, поставив его на столик, откинула ткань. Вдруг повеяло благоуханием полей и лесов. Это был целый букет, состоящий из тонких ароматов, перемешанных между собою и создавших в совокупности такой фимиам, который природа как будто кадила самому Творцу. Травница запустила свою руку в короб и, взяв в ладонь немного сбора, поднесла её к лицу Анджея.— Вдохните, — тихо, с каким-то благоговением вполголоса сказала она.Монах медленно потянул носом:— Кажется, здесь есть земляника, — робко, боясь ошибиться, проговорил инквизитор.— Всё верно, а ещё что-то знакомое улавливаете?— Чабрец? — спросил он.Катарина заулыбалась:— Может, что-то ещё?— Нет, — покачал головой Анджей и поднял голову. — Я в травах не силён, хотя в монашеской жизни и занимался этим, но не так глубоко. Я по долгу службы имею интерес к другим дисциплинам.Катарина стала пальцами вынимать из своей ладошки кусочки трав и плодов:— Вот плоды шиповника и рябины. Они накормят кровь вашего племянника. А вот это клевер, ежевика, девясил… — перебирая траву на своей ладони, продолжала Катарина. — Вот родиола, царица трав. Одна из главных трав этого сбора. Она обновит кровь Августа, даст ей новую силу.Катарина стряхнула с ладони травы опять в короб и приготовила для Анджея столько сбора, сколько посчитала нужным. Передавая травы Анне, матери Августа, травница подробно рассказала, как принимать сбор. Когда Анджей снова стал интересоваться, что он должен за всё это, Катарина попросила молиться за неё и проявить здравость при вынесении окончательного приговора.

Глава 45"Конфликт"

Когда Габрис узнал, что комиссар практически сделал осуждённой предамнистию, переведя её под домашний арест, он тот час же отправился к нему. Высказав своё недоумение, Габрис вопрошающе смотрел на Анджея.— Брат Габрис, ты знаешь, что я уполномочен действовать автономно и принимать решения так, как считаю нужным. Мне осталось прояснить лишь несколько маленьких деталей. Я не нахожу в Катарине ничего, что даёт основание назвать её ведьмой, она всего лишь очень хорошо осведомлена в полезности трав и помогает людям. Никто из обращающихся к ней не пострадал, а то, что написали о ней в письме касательно кузнеца Лешика, — всего лишь клевета. Поэтому я намереваюсь отпустить её. У меня также есть доказательства, опровергающие все лживые свидетельства.— Брат Анджей, что с тобой? Может быть, Катарина овладела твоим рассудком? Может, она опоила тебя своими отварами? Как пастор этого прихода, я настаиваю на более тщательном исследовании дела!— Нечего здесь исследовать. Я уже понял всё. Я дождусь ответа от епископа, после чего намерен отпустить обвиняемую из-под стражи.— Брат Анджей, ты отвергаешь всё, что предписано дознавателю в кодексе! Может, по личной симпатии к ней ты так милостив?— Покажи мне в кодексе и в других инструкциях, что именно я нарушаю! Брат Габрис, в том, что Катарина применяет травы как лечебное средство, нет ничего дьявольского. Я видел лекарей, которые врачевали законно и при этом использовали в своей терапии пепел кошачьих голов и сырую печень голубей. Это похлеще, чем отвары Катарины. Не находишь? Я назначу Катарине епитимию. Всё, что я сейчас должен сделать, это вверить её душепопечительной заботе пастора, которым являешься ты, брат Габрис, но на данный момент именно в тебе я сомневаюсь больше всего.— Вы хотите уличить меня, господин комиссар?— Есть основание!— Это у меня есть основание подать жалобу епископу, в которой я напишу, что дознователь обольщённый ведьмой, признал её невиновной при множестве доказательств в её причастности к ворожбе.Между доминиканцем и пастором возникла напряжённость. Возможно, подобные случаи были редким явлением в таком деле, как осуждение кого-либо за ересь или колдовство, а именно, чтобы инквизитор или комиссар его преподобия, или еще какое либо лицо поставленное на изоблочения людей отступивших от церкви так тщательно вникали в дело обвиняемого. Проще было бы осудить несчастную, и делу конец. Но Анджей был другим человеком. Он не мог так поступить, потому что внутри себя, на уровне глубинного чувства, он знал: вина за погубленную невинную душу тяжёлым камнем ляжет на него, и всю свою жизнь он будет ходить с этой ношей.

Глава 46 "Дело подходит к концу

В последнее время Анджей вообще ощущал себя неуютно. Внутри него стало зарождаться незнакомое ему состояние, которое, видимо, спровоцировали текущие события, но что конкретно могло пробудить в нём все эти чувства, он не мог для себя объяснить. Он хотел снять с себя все обязательства возложенные на него службой в в консистории , надеть монашескую рясу и, уединившись в келье, углубиться в чтение священных книг и молитву, а ещё лучше отправиться в миссионерскую экспедицию. Он знал, что одно лишь подозрение в том, что Катарина связана с дьяволом, даёт право асессору назвать её приспешницей сатаны, и что Габрис найдёт свидетелей против неё, обязательно найдёт. Ну зачем, зачем ему это? Так рассуждая в самом себе, Анджей пришёл к выводу, что человеческие пороки нельзя спрятать под сутаной священника, и что, не получив желаемого, похоть, которая хотела утолить свой голод, но не смогла по каким-то причинам, приняла другую форму. Она трансформировалась, надела маску, чтобы быть более приемлемой, получить доступ и влияние и хотя бы так тешить своё тщеславие. Пастор Габрис был из тех людей, о которых писал апостол Павел: «Имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся». Это он, а не Катарина должны предстать пред епископским судом и дать отчёт за ересь, которую он проповедует самой своей жизнью. Ещё недавно он говорил о любви, наставляя молодожёнов, а сам далёк от этого учения. Лицемер! Волк в овечьей шкуре, пожирающий паству! Время шло к вечеру, и Анджей, намереваясь освободить Катарину, решил составить черновик пока для самого себя, в котором он напишет, на каком основании Катарина Качмарик, подозреваемая в идолопоклонстве и ворожбе, не является виновной, а затем, когда вернётся Йежик, внесёт последние коррективы в протокол.Вот и всё, пребывание в Валишеве подходило к концу. Хорошая деревушка, — лёжа на жёсткой кровати, думал Анджей. Если бы не вся эта история, из-за которой он сюда приехал, то можно было бы назвать эту глубинку местом для отдыха от шумных населённых пунктов, где жизнь течёт не так размеренно и степенно, а воздух не такой чистый и свежий. Ах, как лёгок он на рассвете! Когда небесное светило ещё не тронуло рассветными лучами предутреннее ночное покрывало, дрожащее от надвигающегося зарева Авроры и готового убежать прочь, когда нежный золотисто-розовый огонь рассеянного в земной атмосфере солнечного света окрасит горизонт. Как приятно дышать им! Этот деревенский воздух пахнет на заре скошенными травами, лугоцветом и мёдом. Анджей надолго запомнит своё недолгое пребывание в Валишеве.

Глава 47 "Сжечь ведьму!"

В дверь отчаянно стучали. Анджей подскочил с кровати и, сделав два прыжка, оказался под дверью.— Кто там? — немного рассерженно и громко спросил он.— Пан дознователь скорее откройте! Там Катарину жгут!Быстро отодвинув засов, Анджей распахнул дверь. На пороге стоял Богдан. Его лицо выражало тревогу.— Как жгут? Кто? — удивился Анджей.— Там пастор Габрис и толпа с ним!Анджей впопыхах надел рубаху и, на ходу застёгивая пуговицы, выскочил во двор. Богдан побежал за ним и закричал:— Возьмите мою лошадь! Скачите туда!Во дворе Богдан привязал свою кобылу. Вскочив в седло, Анджей пришпорил лошадь:— Пошла, савраска!Она сорвалась с места и стрелой понесла всадника на окраину деревни. Приближаясь к дому Катарины, Доминиканец издали увидел, как часть его охвачена огнём. Он стал подстёгивать лошадь, бить её ногами по бокам.Возле дома Катарины собралась толпа человек тридцать Под руководством пастора Габриса те, кто полностью поддерживал его, подпёрли двери и окна дома, заперев хозяйку, как в ловушке, в её собственном жилище. Перед тем как поджечь дом, пастор Габрис подошёл к двери и громко произнёс вердикт, который он сам решил вынести ввиду того, что суд над ведьмой прошёл и было достаточно свидетельств против неё, а асессор обольщённый её обаянием и, возможно, опоённый её настоями, не принял никакого решения, чтобы предать её наказанию. Поэтому пастор, как духовное помазанное Богом лицо, решил эти обязательства взять на себя:— Катарина Качмарик, ты осуждаешься за связь с дьяволом! Доказательства, подтверждающие это, очевидны. Властью, данной мне Богом, я приговариваю тебя к очищению через огонь. Да спасёт Господь твою душу!Габрис поднял руку вверх, давая знак поджечь дом. Селянин с факелом в руке подошёл к углу дома, который был обложен сухой соломой, и кинул факел в скирду. Мгновенно пламя охватило солому и угол дома, поднявшись по нему к крыше, которая была как будто подготовлена к огню. Ведь почти все селяне покрывали кровлю соломенными щитами. Кровля была хорошо просушена на солнце, поэтому воспламенилась быстро, и пламя стало расходиться по всей крыше, перекидываясь на стены дома.Огонь гудел, пожирая сухие венцы. Соломенная крыша вспыхнула целиком, превратившись в исполинский рыжий факел, извергающий в туманное небо тучи искр и густые клубы маслянисто-чёрного дыма. Под тяжестью горящих стропил затрещали потолочные балки; одна из них с протяжным стоном рухнула внутрь, взметнув сноп ослепительных оранжевых углей. Раскалённое марево дрожало над избой, искажая очертания деревьев. От невыносимого жара трещала краска на наличниках дома, а обезумевшие от страха куры метались по всему двору, роняя перья.Козы заблеяли и заметались в сарае , чувствуя угрозу от пожара. Сквозь ревущую стену пламени до толпы донёсся короткий, захлебнувшийся женский крик, но никто из селян не сдвинулся с места..

Глава 48" Дымовая завеса"

Катарина, оказавшись запертой в своём же доме, стала стучать в двери: «Откройте! Откройте!» Не получая ответа, она побежала к окнам, пытаясь открыть ставни, но и они были подпёрты с внешней стороны. Теперь через все щели в дом стал просачиваться дым. Зловещим серым туманом он стелился по полу и под потолком, растекаясь по всем комнатам и наполняя ядовитым угаром пространство. Катарине стало тяжело дышать.Горячий едкий воздух обжигал гортань, каждое дыхание отдавалось острой болью в груди. Перед глазами поплыли тёмные круги, а лёгкие начали судорожно сокращаться в отчаянной попытке втянуть хоть каплю кислорода. Голова закружилась, ноги подкосились от слабости. В ушах нарастал тяжёлый низкий гул, заглушающий треск горящего дерева, сознание медленно затуманивалось, уступая место липкому удушью и паническому ужасу перед надвигающейся темнотой. Она схватила маленький кусок полотна, служащий для вытирания рук, и закрыла им нос и рот. Так в полусознании она снова подбежала к двери и из последних сил застучала. Может быть, кто-то и хотел ей помочь, но положение складывалось так, что он становился бы соучастником, поэтому, опасаясь навлечь на себя и своих ближних какую-нибудь угрозу, никто не хотел рисковать. Кто-то всё же дёрнулся было среди толпы, но тут же был остановлен кем-то из родственников, чаще это были жёны, которые боялись остаться без кормильца. Пламя уже поглотило добрую половину дома. Жар от огня обжигал стоящих вокруг людей, и многие стали отдаляться от пылающей постройки. Анджей на лошади въехал в середину собравшейся толпы и спрыгнул на землю.— Кто позволил самосуд?! — в гуще столпотворения он увидел пастора Габриса. Расталкивая собравшихся, Анджей подбежал к нему:— Как ты посмел? Ты не имеешь права! Монах схватил первого попавшегося мужчину:— Пойдёшь со мною, надо вытащить её оттуда !Комиссар подбежал к горящему дому вместе с подхваченным им селянином. Они освободили дверь от подпирающей балки, и Анджей распахнул её настежь. Дымовая завеса плотным туманом наполнила весь дом, а в дальних комнатах языки пламени пожирали то что от него осталось. Анджей закричал: «Катарина! Катарина!» Быстро сняв с себя рубаху он обмотал ею рот и нос, и протянув перед собою руку, шагнул в серую, почти черную стену ,разгоняя смог, Анджей всматривался в этот горячий смрад, пытаясь увидеть её, и наконец разглядел на полу очертания лежащего тела. Задохнувшись в угаре, Катарина лежала без сознания. Рискуя своей жизнью, Анджей подбежал к бесчувственному телу и, взяв Катарину под мышки, потянул к выходу. Селянин не рискнул заходить в пылающий дом, но рассмотрев уже у выхода очертания тел подскочил к доминиканцу. Вместе они выволокли Катарину из горящего дома на воздух