Легенда Валишева
Глава 33 "Жена кузнеца"
Довольный собой пастор Габрис почувствовал разливающееся тепло за грудиной. Его распирало от чувства превосходства и собственной правоты. Он торжествовал, смотря на Катарину так, как победитель смотрит на побеждённого противника. Настало время для свидетелей, и инквизитор, следуя написанному в письме, обратился в зал:— Среди собравшихся есть родственники погибшего кузнеца Лешика? Прошу подойти к судьям.Щуплая невысокая женщина встала и прошла вперёд. Она сжалась, как пружина, втянула маленькую голову в костлявые плечи и робко подошла к судьям.— Как твоё имя, женщина? — спросил инквизитор.— Янина... Жена...— Отчего погиб твой муж? Расскажи всё подробно.— Лешик заболел. Он сильно кашлял, даже задыхался, потом ослаб и слёг. Я попросила Катарину помочь. Она принесла какие-то травы и сказала отпаивать мужа отваром из них. Кажется, там были почки сосны и ягоды можжевельника, ромашка и мать-и-мачеха, и ещё что-то, я не помню что. Я ведь не разбираюсь в этом. Я только хотела, чтобы Лешик скорее поправился.— Травы помогли твоему мужу?Янина опять вжала голову в плечи и, взяв себя правой рукой за левый локоть, как бы закрываясь от представителей суда, посмотрела исподлобья.— Кажется... Он перестал кашлять и почувствовал облегчение.— Что было потом, Янина. Говори, говори, не бойся и ничего не скрывай.— Потом он упал с крыши, когда полез на неё.— Он умер из-за отваров или из-за того, что упал с крыши? — снова к процессу допроса присоединился пастор Габрис.— Я не знаю, — вжимая голову в плечи ещё сильнее, что-то сквозь зубы, едва открытым ртом пробормотала жена кузнеца.Неожиданно в зале поднялся молодой мужчина и без приглашения к ответу громко закричал:— Да не от отвара он умер! Лешику, когда он оправился немного, зачем-то в голову пришло крышу латать. Крыша у них покатая и хлипкая, вот он не удержался и вниз слетел! Несчастный случай это, и нечего тут мудрить!Анджей поднял над головой руку, останавливая говорящего, чтобы тот не нарушал порядок процесса. Но к сведению то, что выкрикнул незнакомец, взял и дал понять Йежику, что это тоже надо занести в протокол.
Глава 34
Куда делся Вайцех
Инквизитор снова уткнулся в письмо , и стал внимательно вчитывался в него" не упустил ли он чего нибудь". Наконец он снова положил его на стол, скрепил руки в замок положив перед собою и обратился к осуждаемой , попросив ее снова выйти вперед:- Катарина, что стало с твоим мужем? В доносе написано, что ты извела его.Услышав о том, что её обвиняют в гибели мужа, Катарина почувствовала, как в её душе начал сходить ледник — огромная, безмолвная лавина, готовая снести всё на своём пути. Сдерживая дрожь в голосе, она начала говорить:— Мой муж служил лесничим у пана управляющего. Прошло почти четыре месяца, как он ушёл в лес осматривать вверенную ему территорию и не вернулся. Я помню, как в тот вечер чувство тревоги не покидало меня. Не дождавшись Вайцеха, я побежала к главному смотрителю леса, но он успокоил меня тем, что в лесу есть сторожка и, возможно, мой муж остался в ней на ночлег. На второй день Вайцех не пришёл. Одному Богу известно, сколько труда мне потребовалось, чтобы уговорить солтыса и старшего лесничего отправить в лес людей на поиски Вайцеха. Моего мужа не нашли. Даже тела. С тех пор я живу совершенно одна. Какой смысл мне было изводить своего мужа? Без него я стала уязвимой. Ради чего мне делать себя одинокой вдовой? К вопросу присоединился Родион Збаржский:— Ну… — слащаво протянул он. — Вы красивая одинокая женщина, в хорошей форме… — он замялся, как будто перед самим собой ему стало неловко. — Это так, предположение…может вас кто нибудь посещает ...— Вы хотите сказать, что я извела своего мужа ради любовника, пан староста? Збаржский протяжно вздохнул и закатил вверх глаза. Вопрос Катарины как будто обдал его водой:— А может, это вы хотите стать моим посетителем, господин Збаржский? А может, вы, пан староста? Солтыс выпучил глаза:— Я..? Да вы что..? У меня жена. Я верный муж! — стал бурчать он, запутывая слова в мохнатых усах.Катарина неожиданно повернулась в зал:— Женщины, кто из вас отпустит своих мужей ко мне? Ну? Кто из вас обвинит меня в связи хоть с одним из них?!От того, как повела себя кроткая и спокойная Катарина, зал приник, как будто не она, знахарка, стояла перед судом, а с них сдернули одежды и голыми вытолкнули к судьям. Кто-то всё-таки осмелился выдержать этот натиск и выкрикнул, обращаясь к судьям:—А может черт рогатый к ней приходит! Катарина повернула голову в сторону, откуда кричали.— Черт рогатый? — засмеялась она. — А как твоя дочь, Осип? Я слышала, она замуж выходит. Стало быть, жива-здорова? А не ты ли прошлой осенью прибежал ко мне за помощью, чтобы я твою Зарину от лихорадки избавила? Кто же её из предсмертной агонии вытащил: мои травы или черт рогатый? Осип осёкся и молча стал смотреть на Катарину. Знахарка повернулась к представителям суда:— Так кто же желает стать моим посетителем? Может, вы, пастор Габрис?Пастора передёрнуло так, как будто приступ паралича прошёл по всему его телу и застыл на искажённом лице. Он стиснул свои зубы и до боли сжал челюсти. Маленькие острые глаза лихорадочно засверкали и стали сверлить Катарину. Он мыслил так громко, что присутствующие не могли не слышать его: «Не смей, ведьма!» Но она посмела и, глядя в его горящие ненавистью глаза своим спокойным, но теперь уже твёрдым взглядом, повторила:— Может, я извела своего мужа ради того, чтобы вы, пастор Габрис, заняли его место на моём ложе? В зале повисла напряжённая тишина. Ещё никто из них не видел Катарину такой дерзкой и смелой. И как она посмела задать такой вопрос самому ксёндзу? Побледневший, не ожидавший такого поведения осуждаемой, пастор замер. Он не знал, что сказать, он как будто потерялся и чувствовал, что его как будто хотят разоблачить, его уже разоблачают. Снимают с него сутану... жилет, рубаху, исподнее... кожу, мясо, кости, и его голая плюгавая душонка стоит, прикрываясь руками от сотен глаз, смотрящих на него... Но нет, он здесь. Он всё ещё одет в свою чёрную сутану, а его дрожащие руки всё ещё перебирают чётки. Спасительная мысль освободила его от мук, причиняемых страхом: «Ей никто не поверит... Никто!»Анджей всё это время был как будто наблюдателем. Лишь его одного не мучили страхи и не терзала совесть. Он задал вопрос, который и должен был задать. Он поводил глазами по залу, наблюдая реакцию, и остановил свой взгляд на осуждаемой. Конечно же, он не был безучастным и слышал всё, что говорила Катарина всем собравшимся в зале людям. Он слышал её вопрос к пастору Габрису и чувствовал рядом с собою его напряжённость и запах его липкого пота, который выделился от этого перенапряжения. Он слышал под столом мелкое нервное дерганье правой ноги. Теперь, подперев большим и указательным пальцами свой подбородок, он спокойно смотрел на Катарину и ждал, что ещё она скажет. Но Катарина больше ничего не говорила. Зажжённая спичка потухла — инцидент был исчерпан, накал спал, и инквизитор не стал продолжать допытываться у обвиняемой о том, куда делся её муж.
В это же время на задних рядах мужчина порывался привлечь внимание судей, чтобы дать показания. Сидевшая рядом женщина отчаянно его успокаивала, вцепившись в рукав. При каждом рывке она подтягивала мужа к себе и держала так крепко, словно поймала крупную добычу и боялась упустить.— Сиди, Казимир, — шипела она ему прямо в ухо. — А если тебя приберут к рукам эти судьи? Что я буду делать одна? Ты хочешь бросить меня? А как же дети? Кто будет вылавливать Матеуша по всему Валишеву до самой ночи? Кто будет пасти овец? Я, что ли? Мне хватает моих коз и кур.Наконец Казимир угомонился и, бурча себе под нос: «Ох и баба мне досталась…», хлопнул себя по ляжкам. И хотя он ворчал, в голове проскакивали мысли, тешившие его самолюбие: «Не хочет меня потерять… Любит, что ли? Ладно, уважу её. Не совсем же я дурак, чтобы такой бабы лишиться»..
Глава 35 " Корова, сдохшая не кстати "
- Сядь, Катарина, — сказал Анджей. — Я принимаю твой ответ, его занесут в протокол.Катарина пошла между рядами и села. В помещении капеллы напряжение, которое образовалось от случившегося, стало спадать. Сидящие заёрзали на скамьях, стали перешёптываться, смотреть через головы на знахарку. Рядом с Катариной сидела Агнешка, женщина в преклонных годах не раз обращавшаяся за помощью к травнице. Она посмотрела на Катарину сверху вниз и прошептала:— Смелая ты. Разве можно быть такой дерзкой с ними? Они же как стервятники рыщут, кого б заклевать. За одни твои слова перед святым отцом в казематы отправят.— Я знаю, что делаю.— Да что с тобой? Не губи себя. Исповедуйся ксёндзу, чтобы он отпустил тебе грехи. Ты как будто совсем рассудок потеряла, — шипела Агнешка.Катарина взяла в руки кусочек своего платья и стала сжимать его от досады, что никто её не понимает. Что на этот суд она привлечена несправедливо, а только потому, что имеющий влияние и власть в этой убогой деревне человек так захотел.— Мой рассудок при мне, Агнешка. Это у вас здесь вместо глаз коровьи лепешки.Вы дальше своего носа не видите. Вам бес с крыльями ангельскими явится, вы его за посланника божия примите.- Инквизитор это точно бес с крыльями, только не ангельскими- прошептала Агнешка почти сквозь сомкнутые губы.- Попасть в его когти это верная гибель. Еще не слышала, что бы они кого-то щадили. Катарина молча опустила голову и подумала:" Ох,Агнешка. Ничего ты не знаешь, а сказать- не проверишь "
Инквизиционный процесс был в самом разгаре. Йежик дословно записывал все показания , стараясь не упускать ни одной детали. Хороших свидетельств о Катарине было немало, но были и те, кто порочил её репутацию по разным причинам: кто-то из-за зависти или личной неприязни, а кому-то вдруг что-то показалось, и из-за своей склонности верить в сверхъестественное некоторые из валишевцев всё, что им померещилось, теперь считали правдой. Из-за таких показаний у определённого количества присутствующих стали закрадываться мысли, что всё это время они, оказывается, пользовались услугами ведьмы и что Бог их теперь накажет. Опасаясь кары небесной, суеверные селяне корили себя за то, что вовремя не разглядели в занятиях своей соседки ворожбу и возможную связь с нечистым, и надеялись, что духовенство теперь с этим разберётся. Ведь не просто же так пастор Габрис вызвал инквизитора. Летний вечер хотя и был длинным и светлым, но у любого заседания время ограничено. И Анджей, вызвав по настоянию Габриса свидетельницу Ирэн, которой, как он говорил, есть что сказать, решил на ней и закончить. Ирэн, полнотелая высокая дама с большими руками и выпуклыми глазами, стояла как скала. Она заговорила низким срывающимся голосом:— Моя корова издохла после того, как Катарина побыла у меня. Вечером она зашла ко мне перед самой Пасхой за сыром и яйцами, а ночью моя Бурка околела.Ирэн посмотрела на пастора Габриса как-то вопрошающе и увидела в выражении его лица поддержку и одобрение. Йежик сделал последнюю запись в протоколе допроса, и инквизитор намеревался завершить судебный процесс. На всех подобного рода процедурах дознания, где обвиняемые подозревались в колдовстве, такие показания, как дала эта Ирэн, считались весомыми. При обвинении в колдовстве для доказательства виновности было достаточно и одного подозрения в нём. Поэтому околевшая корова была козырем в колоде у того, кто мог бы желать зла Катарине. Кому принадлежала эта колода, Анджей знал наверняка.
Глава 36 " Пойманная в селки"
Этот козырь, который пастор Габрис выложил на суде против Катарины, сыграл решающую роль в отношении её положения, и Анджей не мог изменить его. Он понимал, что Катарина не причастна ни к дьяволу, ни к колдовству. Во многих обвиняющих её показаниях он видел предрассудки, несоответствия здравому смыслу... Скованный своим положением инквизитора, подобно матери, которая законом ограничена от своего обвиняемого в преступлениях дитя, ничем не мог помочь ей, но и отпустить тоже не мог. Старосты, присутствующие на суде, должны были выделить служителю святой инквизиции помещение для заключения обвиняемой под стражу. Катарина, вошедшая в капеллу свободной, теперь выходила из неё арестанткой, обвиняемой в том, к чему не имела никакого отношения. Приставленный к ней конвоир, выполняющий различные поручения при старостах, отвёл Катарину в старую халупу и запер там, как узницу. В этой полуразвалившейся, но ещё крепкой халупе было одно маленькое окно, на полу была разбросана солома и стояла низкая деревянная скамья. Лежать на ней было невозможно даже при такой худобе, как у Катарины. Она собрала всё сено и сгребла его в угол, чтобы лечь. Сев на кучу, узница согнула ноги, обхватила их руками и уткнулась лицом в колени. Принимая своё положение как волю судьбы, она не задавалась вопросами и не пыталась искать ответы. Она просто сидела, уткнувшись в колени, и слушала, как стрекотали цикады. Из прорубленного оконного отверстия струился летний ветерок и едва-едва касался кожи её оголённых рук и ног. Катарина думала о своих детях, о Вайцихе и о своём доме. Она вспоминала свою мать и стала засыпать. Ощущая, как сон одолевает её, не размыкая рук и не меняя своего положения, она легла боком на соломенную подстилку и уснула
Глава 37 "Ночь без сна"
За пять лет своей службы в инквизиции Анджей много раз участвовал в процессах суда и дознания. Приводил в исполнение вынесенные решения, но никогда ещё за это время он не сталкивался с такими чувствами, которые в этот раз стали зарождаться в его душе и просачиваться наружу откуда-то из недр его внутреннего мира.Вернувшись в свою комнату, он лёг, не раздеваясь, на жёсткую постель и закрыл глаза, пытаясь скорее забыться. Несмотря на то что Анджей был измотан, сон для него был недоступен. Ночь вступила в свои права, и было уже за полночь, а бессонница не проходила. Ворочаясь на постели, он примирился со своим положением, встал и преклонил колени для молитвы, прочитав на латыни:«Глория Патри, эт Филио, эт Спиритуи Санкто. Сикут эрат ин принципио, эт нунк, эт семпер, эт ин сэкула сэкулёрум. Амэн» (*Слава Отцу, и Сыну, и Святому Духу. И был, и есть, и будет во веки веков. Аминь*).Инквизитор перекрестился и, приложив крест к губам, продолжил: «Санкта Мария, Матер Дэи, ора про нобис пэккаторибус, нунк эт ин хора мортис нострэ. Амэн» (*Святая Мария, Матерь Божья, молись о нас, грешных, ныне и в час смерти нашей. Аминь*).Помолившись, он сложил кисти ладонями друг к дружке и, прижав их к своему лбу, простоял на коленях ещё некоторое время. Так он делал всегда, ожидая ответа от Бога. Глухая ночь царила на улице. В комнате инквизитора тоже было темно. Он тихо поднялся с колен и сел на табурет лицом к окну, из которого был виден ночной пейзаж — полная луна и звёздное небо. В мягком лунном свете вырисовывались ветви деревьев, слегка колеблемые ветром…Никогда ещё Анджей не тяготился так своим положением, как в эту ночь. Что заставило его оставить тихую монашескую жизнь и принять удел инквизитора, обязанности которого с каждым годом становились для него всё тяжелее, а сегодня эта ноша давила его плечи как никогда? Он хотел быть ревностным служителем Господа, хранить Его стадо от ереси, чтобы ничто нечистое не смогло проникнуть в Церковь и осквернить тело Христово, и приходил постепенно к осознанию, что не все признаваемые виноватыми были виновны. Порой ему казалось, что за мнимым благочестием суда скрывается лишь человеческая жестокость, а он сам, называя себя орудием Господа, на деле становится палачом безвинных душ. Он стал судорожно вспоминать процессы судов где принимал решения о наказании подсудимых. Не сделал ли он неверных выводов, не предавался ли заблуждению ослепленный фанатичной преданностью Церкви? Пред внутренним взором пошли вереницы заседаний и поплыли лица осуждаемых-еретик Эдгар. Вот он лысый, тощий. В глазах какой-то сумасшедший блеск. Бормочет одно:Все мы царственное священство. Во Христе нет чинов , ибо каждый есть дитя Господа. Мария из под Гжибы. Бедная женщина, почему я предал её такой жестокой епетимии? Неужели она была и вправду достойна всего этого- наказанием плетью. После третьего удара ее тщедушное тельце стало бездыханным .Боже мой!- Анджей обхватил голову руками и чувствовал, как она пульсирует в висках и на затылке. Вески давило изнутри. Он сильно зажмурил глаза из которых непроизвольно потекли слезы. В темноте, при свете луны, на стуле у окна согнувшись почти пополам, сидел худощавый человек схвативший себя за голову , плечи которого содрогались от едва слышного рыдания. Постепенно метающаяся душа Анджея успокоилась. Как будто-то огромная черная волна накатившая отступила, и оставила за собою лишь опустошённость. Анджей размяк, и, пытаясь собраться с мыслями, вдруг вспомнил о сестре Анне, о том, как болен его племянник Аугуст, и что она, его старшая сестра, нянчившаяся с ним в его далёком детстве, ждёт его ещё с весны. Незаметно подкралось утро, загорланили сельские петухи. У Анджея была тяжёлая голова, и он лёг на постель в надежде хоть немного поспать и наконец уснул.
Глава 38 " Компромат "
Проснулся инквизитор ближе к полудню. Сельская жизнь уже кипела, как масло в котле.В эту непростую ночь Анджей принял решение написать епископу Самуэлю, в котором хотел поставить под сомнение то, о чём ему написал пастор Габрис. Также он намеревался приложить к этому письму жалобы селян на нынешнего ксёндза. Анджей был абсолютно уверен, что в показаниях Ирэн — той, у которой сдохла корова, — есть какая-то фальшь, до которой он обязательно должен докопаться. Первым делом он постарается найти её, затем посетить Тодеуша и непременно — Катарину. Все эти визиты были частью его плана, который он выстроил в своей голове перед тем, как сесть за написание письма.Ирэн была напугана тем, что к ней нежданно-негаданно пожаловал инквизитор. Анджею была очень выгодна её боязнь, и он рассчитывал сыграть на её страхах и добиться правды:— Пусть боится, — думал Анджей. — Суда Божьего она не боялась, когда говорила ложь, а меня боится.То, что Ирэн лжесвидетельствовала, было лишь его догадкой на основании интуиции, и надо было только выяснить, ошибается он или нет.— Итак, Ирэн, показания, которые ты давала вчера на суде, это от тебя, или кто-то к этому тебя подтолкнул? Отвечай честно, женщина, как перед Богом! Иначе я доберусь до правды другим путём, и тогда пеняй на себя!Ирэн выпучила на Анджея свои и без того жабьи глаза и, затрясшись, стала тараторить обрывистым низким голосом:— Пастор Габрис сказал мне! Он уверял, что Катарина спуталась с лукавым. Как я могу не верить, ведь ксёндз — священник! А когда он пригрозил, что отлучит меня от церкви, если я не буду говорить против Катарины, то и меня он обвинит в том, что я тоже связана с нечистым, потому что покрываю её.— Назови настоящую причину, почему сдохла твоя скотина?— Она не смогла разродиться, — Ирэн затряслась от волнения.— Ты считаешь, что это связано с Катариной?— Нет.Предусмотрительный инквизитор пришёл с Йежиком и прихватил с собой ещё одного деревенского жителя в качестве свидетеля. Всё, в чём призналась Ирэн, было занесено чернилами на бумагу, где она, как смогла, поставила свою подпись.
Глава 39 "Дополнительные сведения"
Тодеуш был рад, что в его дверь снова постучал инквизитор. Анджей сам со слов пастуха и привлечённых им свидетелей составил жалобу и, сворачивая компромат на Габриса, сказал:— Я уверен, что епископ отреагирует на это. Будьте готовы дать показания, если он призовёт вас к ответу. Вы никуда не должны отлучаться из деревни хотя бы в ближайшие полгода.— А куда мы можем отлучиться? Дальше чем на пастбище, сенокос и рынок мы последние несколько лет не отлучались. Ну, если только помрём. А так будьте покойны, пан инквизитор.«Для полноты дела осталось посетить Катарину». Она лежала на полу, когда Анджей вошёл в низкую деревянную хибару. Узница поднялась и села, прислонившись спиной к стене.— Катарина Качмарик, я имею сведения о том, что пастор Габрис домогался тебя. Ответь мне как пред Господом, имея страх Божий: это правда?— Да, — тихо ответила она и отвернула голову, почему-то стыдясь.— Помолись, Катарина! И в присутствии свидетелей, пришедших со мною, с клятвою расскажи, как это было.— Зачем, господин инквизитор? Разве это что-то изменит?— Ты не понимаешь, Катарина, что я должен предать тебя, обвиняемую в связи с диаволом, строгому наказанию? Но то, что я узнал, может опровергнуть эти обвинения в связи с желанием обвинителя погубить тебя! Я боюсь Бога, и если предам тебя, невинную, на расправу, то сам предстану на Страшный суд.Глаза Катарины наполнились влагой, и, вытирая слёзы, она рассказала Анджею о притязаниях Габриса. Собрав всю необходимую информацию, Анджей незамедлительно написал епископу письмо. Он собирался отправить всю документацию с Йежиком:— Завтра у старосты я запрошу для тебя скакуна и охрану. Как можно скорее доставь это его преподобию и возвращайся с ответом, не мешкая.Йежик беспрекословно выполнял все поручения инквизитора, но этот случай вызывал у него немало вопросов:— Где это видано, брат Анджей, чтобы инквизитор заступался за ведьму?— Катарина не ведьма, неужели ты этого ещё не понял, Йежик?Нет ничего дурного в том, что человек знает о пользе и свойствах трав, и применяет это делая добро. Поверь мне, я знаю что из себя представляют люди, связанные с бесовским миром.! Йежик был удивлен. Таким Анджея он еще не видел.:" Брат Анджей, но разве не все они варят эти травы?- Нет, Йежик между знахарем и служителем диавола есть тонкое различие, и его надо понимать. Для этого надо иметь страх Божий и знать слово Божье. Надо непрестанно молится, что бы Бог указывал духом на тех, кто отрекся от веры. "- -Но ведь Катарина уже давно не причащается.- Катаратна утратила веру по причине скорби и соблазнилась из-за притязаний своего настоятеля. Пойми , она не служит сатане своим даром, и я даже склонен думать, что эти способности дарованы ей Богом. Я не нахожу в ней вины, и не могу предать невинную душу на смерть. То, что я сейчас делаю, я делаю не как инквизитор, а как человек, давший обет Богу. Есть такие ситуации, когда сердце говорит вопреки уставам Церкви, и именно через него говорит Сам Бог. Дело с Катариной — как раз этот самый случай, поэтому это для меня дело чести.
Глава 40 "В узах"
Язык прилип к гортани и высохшие губы как будто стянуло. Узница очень хотела пить.Она встала и подошла к прорубленному отверстию, которое было окошком.Предутренний мрак уже слегка поддёрнулся заревом рассвета. На улице шёл мелкий дождь, и Катарина выставила ладони в проёме, что бы в них накапала вода. - "Катарина, Катарина"- вдруг услышала она шепот под окном.- "Кто здесь?"- удивилась узница. "Не бойся, это я. Тсс..."-Под окном притаилась Лидия. Она пришла навестить Катарину.В окошко Лидия просунула руку с узелком:" Там хлеб и молоко, поешь"- всхлипывала Лидия. -Ты плачешь?- прошептала Катарина. -"Что с тобою будет? Я же говорила, что бы ты уходила из деревни. Ну почему, почему ты не послушала?" Лидия стояла под окошком и тихо плакала.. " Не плачь, Лидия- утешала её Катарина- Я всё это время не теряла бодрость духа, а ты теперь смущаешь меня. Смотри, а то скоро потоп начнётся. "- шутливо шептала Катарина." Кто там! "- вдруг раздался голос охранника, который был приставлен к арестантке. Лидия присела на корточки, скрываясь в сумраке ещё не ушедшей ночи, а Катарина притаилась. Конвоир посмотрел по сторонам, и никого не обнаружив, ушёл на своё место. Видимо досыпать.Крадучись, Лидия снова поднялась и шёпотом позвала Катарину."Не рискуй , Лидия, Иди. Спасибо за всё.Ко мне приходил инквизитор, я не знаю что он задумал. Он приводил свидетелей и спрашивал у меня очень тайное, личное.". -" Что же будет дальше, Катарина.?" - "Я не знаю" .Когда Лидия ушла, а в Валишеве настал новый день, с улицы за дверью Катарина услышала знакомый говор. Пришёл пастор Габрис , и о чем-то говорил со стражем. Щелкнул затвор замка и охранник открыл дверь.Габрис, как обычно перебирая чётки, брезгливо переступил порог.Когда они остались одни, он приблизился. Катарина обхватила себя руками, и немного склонила голову на бок, искоса глядя на священника . -" Ты смотришь на меня, как на врага, Катарина, а ведь я могу помочь тебе. Я не просто так пришёл. ".Габрис не знал, что решил предпринять инквизитор, а Анджей не предполагал, как поведет себя пастор.Они были членами одной религиозной системы, и были , как считалось, братьями по вере. Они были судьями одной и той же женщины,столкновение с которой сыграло в жизни каждого из них свою особенную роль.,Перипетия , в которой они оба оказались, сделала их противоположными друг другу людьми.
Глава 41"Волк в овечьей шкуре"
-" Прошло несколько месяцев с того времени, как в соседней деревне повесили Ядвигу. А ещё раньше, в Окуневе, мать и дочь были осуждены за колдовство, в котором они сами сознались, и поэтому казнены. Признания пришлось из них вытаскивать на дыбе. Знаешь, что это такое? Сначала мать уложили на ложе с валиками по двум сторонам. На этих валиках есть верёвки, которыми привязали её руки и ноги. Благодаря специальному механизму эти валики начинают вращаться, а верёвки натягиваться до тех пор, пока не вывихнутся суставы и не порвутся мышцы. Говорят, что эта несчастная очень сильно кричала, а дочь, видя, как мучается её мать, призналась сразу.— Габрис усмехнулся. Ему, видимо, доставляло какое-то удовольствие рассказывать Катарине о пытках на дыбе. Он снова приблизился к узнице. Все его движения и мимика выдавали в нём человека плотского, любострастного. Часто настолько озабоченный мужчина стремится не только к обладанию женским телом. Он самоутверждается, хочет чувствовать власть во всех её проявлениях. И хотя духовенство имело среди народа, а особенно низших слоёв населения особые права и привилегии, Габрису, видимо, власти, которой облек его сан священника, было недостаточно. Испытывая на себе его липкое влечение, Катарине становилось мерзко и невыносимо в его присутствии.— Что вы от меня хотите, ксёндз? Ваше недвусмысленное поведение вынуждает меня рассказать об этом.— Тебе никто не поверит, Катарина. Это будет выглядеть как поношение. Мало того, что ты признана в сговоре с дьяволом, ты ещё подпортишь свою репутацию тем, что опорочишь имя духовного лица. Это может только усугубить и без того твоё печальное положение.— Что же вы предлагаете мне делать?— Молчать и слушать то, что я тебе скажу. — Габрис встал и снова, теребя в руке чётки, приблизился к узнице. — Молчать и слушать, — прислонившись к её уху, прошипел он и, убирая растрёпанные волосы с обнажённого плеча, коснулся тонкими пальцами её щеки и шеи. Катарина отклонилась и отошла от пастора. Ощущая свою доминирующую позицию, он упивался, как мёдом, властью не только в положении священника, заточившего ведьму в узы, но и как мужчина над женщиной. Потому что слова из третьей главы книги Бытия «...он будет господствовать над тобою» пастор почему-то понимал буквально, как заповедь Божию, а не последствие греха.— Твоя жизнь в моих руках, Катарина. Разве тебе она надоела? Посмотри в окно, на эту красоту природы. Вдохни последний раз свежесть летнего воздуха. Порадуйся последним восходам и закатам, у тебя ещё есть время, но помни, что его осталось немного. Габрис постучал в дверь, оповещая охранника, что посещение узницы закончено, и когда он ушёл, Катарина легла на пол и тихо заплакала, молясь.