– Получил от ворот поворот.
– А по какой причине?
– Не объяснила.
– Не ври! – строго приказала молодая женщина. – Быть того не может, чтобы она ни с того ни с сего вот так…
– Сказала, что причину я сам должен знать.
– А ты, ущербный наш, не только не знаешь, но даже и не догадываешься?
Егор пожал плечами и горько пошутил:
– Наверное, ей другой вариант семейной жизни на горизонте замаячил.
Своего отношения к мягкотелости Егора, которого она уважала за другие несомненные достоинства, Лена никогда не скрывала, но и не демонстрировала так откровенно, как сейчас. Теперь же её просто взорвало, что он даже не догадывается об интригах Катерины. А если догадывается? А если не только догадывается, но и знает наверняка, ведь об этом давно уже судачат в посёлке? Понятное дело, слухи докатились и до ушей Ирины. Вы покажите Лене ту бабу, которая стерпит, когда её помоями поливают, а любимый человек палец о палец не ударит, чтобы прекратить это? Егор вместо того, чтобы защищать Ирину Павловну, сидит тут, сопли на кулак наматывает!
От кого защищать, спрашивает? От своей семьи!
Ирина Павловна потому и выперла его, что поняла: тряпка он, а не защитник ей. И правильно сделала!
Как бы, например, Лена поступила в подобной ситуации, окажись она месте Ирины Павловны?
Лена поступила бы так же. Хотя нет, этот «например» неудачный, потому что Лена не только себя защитить может, но и Толю, если понадобится. Она, в отличие от Ирины Павловны, не интеллигентка. Она прошла детдом, огонь и воды. Даже медные трубы ей славу воздавали… недобрую, правда, но – славу.
Ирина Павловна не станет ругаться с его семьёй?
Конечно, не станет. Можно и без скандала обойтись. Лена тоже не руганью защищала их с Толей любовь. Ирина Павловна тоже так сумеет, только пусть и Егор к этому причастен будет, пусть поможет ей, а не ждёт, когда всё само собой разрешится.
Выпалив всё это, Лена взяла из рук свекрови ребёнка и ушла в спальню, бросив напоследок:
– Смотри, Егор, будешь опосля локти кусать!
Илья Кузьмич усмехнулся и одобрительно пробасил:
– Ленка – это наш и тыл, и фронт! Орлица, однако! Главнокомандующий! Вот бы и тебе, Егор, такую бабу!
Лукаво прищурившись, подмигнул сыну и, кивнув на свою половину, добавил:
– При ней даже «медные трубы» помалкивают!
Ильиниха обиделась:
– Хватит прошлым глаза мне колоть. Что было, то быльём поросло. А сейчас-то чего трубам дудеть, бога гневить?
– Да я ведь, мать, не по злобе сказал, а шутя. Понимать надо!
Глава 10
Прошёл месяц после командировки Егора и последней встречи его с Ириной. За это время они два-три раза сталкивались на улице, молча кивали друг другу в знак приветствия и торопились разойтись в разные стороны. Егор неоднократно порывался зайти к ней, поговорить, но всякий раз сам себя останавливал. Что он ей скажет? То, как плохо ему без неё, как тоскливо сжимается его сердце при мысли, что всё потеряно, как любит он её? А есть ли ей дело до всего этого?
Не знал Егор, что Ирина его ждала. Ждала с самого того момента, как он закрыл за собой дверь. Ложилась спать и твердила, как мантру, строки, написанные Сильвой Капутикян:
Приди, приди, приди,
Хотя бы для прощанья,
Хотя бы без желанья.
Приди, приди, приди!
Пусть с холодом в груди,
Рассеянный, далёкий,
Насмешливый, жестокий,
Приди, приди, приди!
А он всё не шёл. Наверное, не любил…
***
Накануне Новогодних праздников приехала Катерина. Как всегда, шумная, весёлая, она заполнила собой весь дом. Дарья засуетилась, начала собирать на стол и выкладывать припрятанные для такого случая деликатесы и сладости. Ужинали всей семьёй под аккомпанемент сестриных смешных рассказов из нескучной студенческой жизни. А когда вставали из-за стола, Катерина спросила у матери, успела ли та сшить ей новое платье.
– Нет, – виновато ответила Дарья и, заметив капризно искривлённые губы обиженной дочери, тут же поторопилась её успокоить:
– Но завтра будет готово. Я сейчас посуду приберу, подою корову и займусь им.
– Посуду приберёт Катерина. Корову доить тоже она пойдёт, – тихо, очень тихо произнёс Егор, однако в его голосе звучал металл.
Это было так неожиданно, что все враз примолкли. Первой оправилась от шока Катерина.
– Но в клубе сегодня танцы! И потом, меня Оксана ждёт.
– И Оксана подождёт, и ногами подрыгать ты ещё успеешь. А на Новогодний вечер пойдёшь в старом платье. Впрочем, старых у тебя никогда и не было. Если мама сегодня сядет за шитьё, я просто-напросто сломаю швейную машинку и починю только после твоего отъезда.
Тот же металл в голосе. Он произнёс это так же тихо. Так же сдержанно.
Дарья сидела ни жива ни мертва. Она не узнавала всегда спокойного, молчаливого сына.
– Надо же, как быстро она перековала моего брата! – восхитилась способностями бывшей подруги Катерина и, обратившись к матери, укоризненно покачала головой: – Я же пыталась тебе открыть глаза на эту женщину, а ты всё долдонила, что она хорошая. Любуйся теперь, доверчивая ты наша, плодами её влияния! Ишь, как она его против нас настроила!
Отец, доселе молча взиравший на всё это, встал, опёрся двумя руками о стол и так же тихо, как и Егор, и с таким же металлом в голосе произнёс, почти разделяя слова на слоги:
– Замолчь, Катерина! Не смей так разговаривать с матерью! Ирину не замай, ты её мизинца не стоишь! А про наряды твои Егор правильно сказал. Верка в десятом классе уже, а ходит в твоих старых сапогах, твои кофты и польта донашивает. А до неё всё это Тамарка с Нинкой носили. Витька второй год в подшитых валенках щеголяет. Томку-то с Нинкой тётка к себе в Москву забрала, сама их одевает и обувает. Про Райку с Петькой я молчу, мелочь ещё и в чём попало ходить может. Да и про себя с матерью тоже говорить не стану. Но вот Егор, молодой парень, при такой должности, а куртки нормальной не имеет. Облезлую шапку который уж сезон с головы не снимает. Единственно приличное, что у него есть, так это костюм и осенняя ветродуйка болоньевая, что ему тётка подарила, когда он Нинку в Москву отвозил. Вот в этом он и на совещание в область ездил в такие-то морозы. Так на кого все наши деньги уходят? Ты, гляжу, в новых сапогах заявилась, теперь понятно, об чём вы неделю назад с матерью шушукались.
Теперь вся семья взирала с изумлением уже на всегда молчаливого отца. Мать первой пришла в себя и тут же ринулась на защиту своей любимицы.
– А ты бы реже к Николаю шастал, глядишь, и Верке бы сапоги купили, и Витьке бы ботинки справили!
Взбодрённая поддержкой матери, Катерина заявила, что если бы Егор не протирал штаны в кабинете инженера, а валил лес, где зарплата в несколько раз больше, то и куртку бы имел приличную, и шапку.
В семье назревал скандал.
Отец махнул рукой, снял с вешалки телогрейку и пошёл к Николаю успокаивать нервы. Так он делал каждый раз, когда дома была Катерина, за что и прослыл в посёлке пьяницей. Но раньше он уходил молча.