Егор тоже вышел во двор. Он опёрся плечом о столбик калитки, закурил папиросу, посмотрел в сторону Центральной улицы.
Ира, Ира… Какая же всё-таки причина заставила тебя поставить на мне крест?
Впрочем, что я могу ей сейчас дать? Жалкую зарплату главного механика? Да и то не всю, а её меньшую часть, потому что надо помогать поднимать малых. Всё же не стоило торопиться с этим предложением. На что рассчитывал, дурак? Не мог подождать ещё полгода? Тут Катерина права, к тому времени и она бы на свои ноги встала. Конечно, большой помощи от неё ждать не стоит, но, глядишь, кое-что ребятне и прикупит. Должна же она быть благодарна хотя бы матери?
А сейчас у нас, как в стихотворении у Некрасова:
Семья-то большая, да два человека
Всего мужиков-то: отец мой да я.
Он втоптал окурок в снег, ещё раз посмотрел в ту сторону, где стояло общежитие, и с тоской выдохнул: «Ну, зачем ты сюда приехала…»
Положил в карман коробок со спичками и нащупал полиэтиленовый пакетик. Серьги. Вытряхнул их на ладонь и поднёс к свету, падающему из окна. Голубые камешки, казавшиеся в магазине сосульками, теперь выглядели двумя слезинками.
Хорошо, что не подарил, подумал он, представив, как жалко выглядел бы в глазах Ирины со своим тридцатирублёвым подарком.
Этот подарок Егор купил в Красноярске. Поскольку парень не располагал той суммой, с которой принято посещать ювелирные магазины, то решил приобрести какое-нибудь украшение в отделе бижутерии универмага, а в качестве консультанта пригласил своего приятеля Мишу Охремчука, мастера Нижнего склада, человека женатого, серьёзного и сдержанного в проявлении эмоций.
Витрина повергла их едва ли не в ужас, там всё блестело и переливалось. Они долго рассматривали броши, кольца, цепочки и ещё чёрт знает что, приценивались и оценивали качество изделий. Им надо было, чтобы качество соответствовало цене на бирке, а цена – содержимому кошелька Егора.
Молоденькая миловидная продавщица в это время оценивала парней. Но поскольку она была более искушённой, то выбор сделала гораздо быстрее, чем покупатели.
– Молодой человек, – обратилась девушка к Егору и подарила ему очаровательную улыбку, – вы, наверное, ищете украшение для невесты? Презент?
Егор хотел ответить «да», но резкий толчок в бок замедлил ответ.
– Что вы, что вы! – замахал руками Миша. – Какие невесты? Мы парни свободные и только занимается поисками своих суженых. Ищем-с! А презент, как вы изволили выразиться, надобен сестрёнке Егора. Ко дню, так сказать, её рождения.
– Егор! Какое чудесное имя! Настоящее русское! – восхитилась продавщица, вдохновлённая сообщением об отсутствии невесты, и посетовала на то, что вокруг одни иностранные Эдуарды да Игори.
– Имя, как имя, – пожал плечами Егор, продолжая разглядывать бижутерию. – И не русское оно, а греческое. В переводе означает «землепашец».
Второй толчок Михаила был ощутимее первого.
– А вас, милая девушка, как звать-величать? – разливался соловьем приятель.
– Ирина, – девушка мило покраснела и потупила глаза.
– Ирина? – имя любимой женщины оторвало Егора от созерцания украшений. – Так зовут…
Третий толчок был ощутимее двух предыдущих, вместе взятых.
– Надо же, какое совпадение! – радостно воскликнул Михаил и расплылся в счастливой улыбке. – Его сестрёнку тоже зовут Ирина.
– Егор, а вы уже что-нибудь присмотрели? – в глазах продавщицы начали вспыхивать огоньки надежды.
– Вот это, – он ткнул пальцем в первую попавшуюся на глаза цепочку с лепестком – ему хотелось поскорее уйти и высказать Мише всё, что он теперь о нём думает. Вы только посмотрите, каков хлыщ! Ишь, как раздухарился, как крылья распустил перед молоденькой девчонкой! Вот вам и примерный семьянин! А как врать-то намастрячился?
– Эту цепочку? – ужаснулась продавщица. – Да вы что? Желтый цвет слезет с неё уже через месяц, а металл почернеет. И выбросит сестрёнка ваш подарок на помойку.
Девушка нырнула под прилавок, вынырнула оттуда с маленьким полиэтиленовым пакетиком и вытряхнула на ладонь Егора серёжки с голубыми прозрачными камешками, вытянутыми книзу наподобие сосулек.
– Это настоящая позолота. Хоть сто лет носи, такими же и останутся. Я себе отложила, хотела с получки взять, – в голосе просквозило неподдельное сожаление, но она махнула рукой и с наигранной беспечностью закончила: – Да ладно, пусть ваша сестрёнка носит.
– Спасибо вам, милая девушка, – поблагодарил её Миша и воздел руки к потолку. – Да ниспошлёт вам небо счастье!
Выйдя из магазина, Егор начал пенять Мише на его недостойное поведение, но тот, ставший вдруг опять серьёзным и сдержанным в проявлении эмоций, посмотрел на него и молча покрутил пальцем у виска.
Егор ещё раз бросил тоскующий взгляд в сторону общежития, стиснул серьги в кулаке, потом опустил руку вниз и медленно разжал пальцы. Голубые слёзы-сосульки бесшумно скатились в сугроб.
***
Сразу после новогодних праздников он положил на стол директора леспромхоза заявление на увольнение.
– Куда ты собрался уезжать? – спросил Иван Иваныч.
– В Егоровский леспромхоз, это на Ангаре.
– Знаю, – кивнул головой директор, – там мой друг трудится, могу дать тебе рекомендацию.
Он ещё раз прочитал заявление и удивился:
– Но почему ты хочешь уволиться, если можно оформить перевод и сохранить выслугу, следовательно, и кадровые выплаты? Ты же отличный инженер, в объединении тебя ценят и пойдут навстречу.
– Я больше не инженер. Я буду работать на валке леса.
Через две недели Егор, перекинув через плечо свой видавший виды студенческий рюкзачок с парой сменного белья, двумя нейлоновыми рубашками и прочим, необходимым на первое время, в той же куртке-спецовке уехал из посёлка.
К Ирине он так и не зашёл.
Глава 11
О том, что Егор увольняется и собирается уезжать из Радужного, Ирина узнала от жены его друга.
Лена, ворвавшись без стука в квартиру Ирины, вместо положенного приветствия прямо с порога возопила:
– Что же вы делаете-то, два недоумка? Пошто жизнь свою рушите?
Растерявшаяся Ирина предложила нежданной гостье пройти, присесть на табуретку, но та продолжала стоять у дверей.
– Вы знаете, что Егор уезжает?
При этих словах сердце Ирины ухнуло и начало медленно сползать в район пяток, а кто-то невидимый стиснул виски стальным обручем и, уменьшая его диаметр, начал профессионально затягивать гайку. Но внешне она оставалась спокойной и даже заставила себя улыбнуться.
– А в чём дело? Разве есть что-то необычное в том, что человек куда-то уезжает или, наоборот, приезжает откуда-то? Почему же отъезд Егора должен быть исключением? Да вы проходите, присаживайтесь.
Ошарашенная её спокойствием, Лена оторвалась от дверной ручки и бухнулась на стул.