Мальчишка кивнул и скрылся.
Из кухни выглянул хозяин и пристально оглядел гостя, прежде чем подойти.
– Работу, говоришь, ищешь?
Александр кивнул, не переставая жевать.
– И что привело тебя в наши края? Да ещё в такое время.
– А что за время?
– Скоро ярмарка. Понаедут иностранные купцы, жильё сильно подорожает. Весь твой дневной заработок будет уходить только на еду и ночлег.
– А я сюда не за деньгами пришёл.
– Зачем же?
– Ищу кое-кого. Скомороха. А где ж ему ещё быть, как не на ярмарке?
– Скомороха? – Мужчина настороженно прищурился и сел напротив.
– Ты его знаешь?
– Да мало ли бродячих шутов здесь ошивается? – словно опомнился корчмарь. – Что мне знакомства водить со всяким сбродом? Да и ты возвращался бы к себе в деревню! Много вас таких мотыльков слетается сюда каждое лето, в поисках лучшей доли. Кого Бог хранит, тому лишь крылья опаляет. А иные и вовсе гибнут.
– Да ты, дядя, почти поэт! – усмехнулся Александр.
– Тебе известно слово «поэт»? – удивился корчмарь.
– Так я, дядя, вообще-то… – Он вытер губы, отодвинул пустую миску и, развязав суму, извлёк из неё небольшую домру. – Я вообще-то и сам немного поэт.
– Интересно.
Александр провёл пальцами по струнам, немного подумал и нараспев сказал:
–Я с гитарой в руках коротаю свой век, я пою в кабаках за еду и ночлег.
– Ого! Это ты прямо сейчас сочинил?!
– Стихи сочинять – не камни таскать, – скромно пожал плечом Александр.
– А ну-ка ещё что-нибудь!
– Но за песни, увы, не дают золотых… и в карманах пустых пара струн запасных.
– Я возьму тебя на работу, – решительно кивнул корчмарь. – Нам понадобятся помощники на сезон.
Оксана дёрнула за руку. Александр открыл глаза и посмотрел на неё.
– Ты начал посапывать! – пояснила она. – Что-нибудь увидел?
– Пока ничего особенного. Зато сочинил стих.
– Стих?
– Я увидел себя в образе бродячего музыканта. И прикинь, устроился на работу.
– И что нам это даёт?
– Пока не знаю. Но ты же сама говорила: там нет бессмысленных символов. – И он снова закрыл глаза.
Все персонажи стояли в «стоп-кадре», точнее – были зациклены на простых движениях. Кто-то пил, периодически поднося кружку ко рту, кто-то жевал. Хозяин по-прежнему сидел напротив и задумчиво теребил бороду.
– А ещё я ищу одну девушку, – сказал Александр.
– Девушку? – Корчмарь вышел из задумчивости и нахмурился.
– Я думаю, она где-то здесь.
– Здесь?! – возмутился корчмарь. – Здесь приличное заведение. Девушки у нас не работают.
– Ты не понял! Она порядочная девушка.
– А как звать родителей? Я в городе многих знаю.
– Родители не отсюда. Как тебе объяснить? Она исчезла из дома, и… в общем, следы ведут сюда.
– Что значит «исчезла»? – криво ухмыльнулся корчмарь. – Порядочные девушки так просто из дома не исчезают.
– Так вышло, – вздохнул Александр.
– Тогда ищи по кабакам, но не рассчитывай, что она всё ещё порядочная.
Крестоносец и Талия
Ритмичные покачивания Маши начали усыплять и Оксану. Она с трудом держалась, но незаметно для себя наконец сдалась. Глаза закрылись, и перед внутренним взором замелькали образы.
Темно. Тесная комната освещена лишь тусклой лампадой. Синяя капля пламени заставляет блестеть остатки позолоты на почерневшей от времени иконе. Бревенчатые стены, занавеска на маленьком оконце, стол, лавка, сундук. Она сидит на скамеечке, прижавшись спиной к едва тёплой печи и закутавшись в шаль. Холодно. Надо бы подкинуть дров, но шевелиться не хочется. Да и сколько ни подкидывай, только поленья зря переводить. Теплее не станет, потому что холод – он внутри: в костях, в мыслях.
Оксана ещё раз оглядела убогое жилище, силясь понять, зачем она здесь. С трудом встав, отодвинула занавеску и попыталась выглянуть в окно. Взгляд упёрся в мутную плёнку, натянутую вместо стекла. Сознание угасало. Ещё чуть-чуть, и она просто уснёт. Из последних сил она стряхнула с себя наваждение и открыла глаза.
– Что случилось? – Александр тоже очнулся.
– Начала засыпать. Извини, я тоже не железная. Ты как? Нашёл кого-нибудь?
– Пока нет.
– А мне кое-что привиделось. Жуткое состояние. Тоска, нищета… – Оксана закрыла глаза. – Давай я попытаюсь ещё раз. А ты пока подежурь.