Перед внутренним взором вновь появилось белёсое оконце, затянутое плёнкой из бычьего пузыря. Оксана обернулась. Та же тёмная комната, и старуха сидит на маленькой скамеечке, прижавшись спиной к печи.
– Здравствуй! – сказала Оксана.
Хозяйка вздрогнула и подняла взгляд. Г лаза её были мутны, волосы спутаны, но кожа на лице ещё не сморщилась и не обвисла.
– Можно я сделаю немного посветлее? – спросила Оксана и, не дожидаясь разрешения, увеличила язычок пламени в лампадке.
Женщина (теперь стало видно, что ей около сорока) испуганно перекрестилась, вскочила, сдёрнула с плеч шаль и прикрыла окно, прикрепив её на специально вбитые между брёвен клинышки.
– Что ты делаешь? – удивилась Оксана.
– Чтобы соседи не увидели, что у меня свет.
– А что в этом преступного?
– Иначе завтра придут требовать то, что я им задолжала. Ведь раз есть свет, значит есть на что купить масло. Поди докажи, что это… ангел приходил.
– И часто к тебе являются ангелы? – усмехнулась Оксана. – Клинышки для чего вбиты? Не в первый раз ведь ты платок на них вешаешь.
– Незачем всей деревне знать, что у меня работа.
– А что в этом…
– Да, я блудница! – с вызовом заявила женщина, не дослушав окончания вопроса. – Не смотри, что худая! – Она достала гребень и начала приводить в порядок волосы.
– Худая? – Оксана присмотрелась к собеседнице. Большая грудь, рыхлые руки, массивные бёдра, едва наметившийся второй подбородок. Остатки былой красоты ещё видны на покрытом мелкими морщинками лице.
– Погоди! Сейчас расчешусь да приоденусь – малолетние тощие курицы передо мной померкнут.
– Какие курицы? Куда ты собралась?
– Куда-куда… В кабак! Там сейчас как раз матросня иноземная толпится. Не с голоду же мне помирать! Придётся тряхнуть стариной. Они ещё передерутся из-за старушки Талии.
– Тебя зовут Талия?
– А ведь были времена, когда ко мне не только матросы хаживали, а и капитаны, и купцы. Даже, бывало, бояре тайно приходили. – Она откинула крышку сундука и с шуршанием достала юбку из тёмно-красного атласа.
Оксана с жалостью глядела, как блудница пытается затянуть на талии пояс.
– Ничего, ничего! – кряхтела она. – Я им о себе напомню!
– Ты растолстела, – сказала Оксана. – Юбку надо перешивать.
Но Талия, словно не слыша её, продолжала утягиваться и вспоминать своё славное прошлое.
– Раньше-то я в светёлке жила и в окнах у меня настоящие прозрачные стёклы были, – хвасталась она. – Такие стёклы не у каждой боярыни в доме есть, а у меня были.
«Надо будет глянуть в Интернете, когда на Руси появились первые стёкла», – подумала Оксана.
Талия наконец прекратила попытки застегнуть юбку и, тяжело дыша, опустилась на лавку. Откуда ни возьмись на столе перед ней появились маленькие берестяные туески с какими-то мазями.
– Что это? – Оксана взяла один из них и поднесла к носу. Запах воска и прополиса.
– Не трожь! – Талия выхватила снадобье. – Это мои секреты молодости. – Она намазала крем на одутловатое лицо и начала пальцами разглаживать мешки под глазами.
– Молодости? – грустно улыбнулась Оксана. – Ты в зеркало-то себя видела?
Талия замерла.
– Раньше у меня было зеркало, – кивнула она. – Настоящее, иноземное. Мне его Скоморох подарил.
– Скоморох? – встрепенулась Оксана. – Ну-ка, ну-ка! Расскажи мне о нём!
– А что рассказывать? – Талия пожала плечами, и взгляд её затуманился, словно направился в прошлое. Воспользовавшись моментом, Оксана нырнула в её воспоминания и оказалась в каком-то древнем порту. Было раннее утро. Светало. Ветер с реки насквозь продувал худенькое тельце, кутавшееся в колючую шаль.
У причала стояла галера. Грузчики, как полусонные муравьи, что-то перетаскивали с неё на берег. Оксана огляделась, пытаясь понять, зачем она здесь. Рядом топтались какие-то нищенки… точнее, такие же нищенки, как она. В основном это были молодые женщины. Кто-то кашлял. Чуть поодаль стоял бородатый мужик, выпятив вперёд обмотанный широким поясом живот. Он глядел на корабль, словно кого-то встречал.
Вдруг резко рассвело. Все зашевелились быстрее. Толстый бородач оживился и запрыгал, махая рукой, чтобы привлечь к себе чьё-то внимание.
Оксана машинально обернулась и тут же зажмурилась – над бортом галеры сверкала макушка восходящего солнца. Она подняла руку и прикрыла глаза от слепящего света. Шаль соскользнула с плеча, холод пронзил грудь, и, забыв о любопытстве, она снова закуталась, едва успев разглядеть силуэт идущего в их сторону человека в развевающемся длинном плаще. Когда он был уже совсем близко, Оксана увидела красный крест на его груди.
«Крестоносец? – удивилась она. – Что он здесь делает?! Надо почитать…» Но девушка, в чьём теле она сейчас была, ничуть не удивилась появлению этого персонажа. Для неё всё здесь было необычным и пугающим.
Подойдя и остановившись в нескольких шагах, рыцарь что-то громко сказал бородачу на непонятном языке. И только теперь рядом с красавцем Оксана заметила неприметного человека, который начал переводить. Его речь была не столь громогласна, она почти терялась в звуках пристани, но Оксана расслышала несколько слов с небольшим иностранным акцентом: «Нужны юные девы. А ты кого привёл?» Рыцарь тем временем с брезгливостью осматривал нищенок. На Оксане он остановил взгляд и что-то сказал толмачу.
– Ты! – указал на неё пальцем переводчик. – Иди сюда.
Девушка робко подошла.
– Как тебя звать?
– Дарья, – пролепетала она.
– Талья? – переспросил крестоносец.
– Даррья! – громче и с ударением на букву «р» повторила девушка.
– Он не выговаривает эр, – сказал переводчик. – Поэтому будешь Талией. Тоже красиво.
Русская гейша
Александр вышел из корчмы и направился в ближайший кабак, путь до которого корчмарь указал не без недовольства. Миновав торговую площадь и пройдя какими-то закоулками, он остановился у крыльца, над которым была прибита огромная, вырезанная из бревна ложка. Поднявшись по ступенькам, он потянул на себя тяжёлую скрипучую дверь и шагнул через порог.
Оглушительная музыка, стробоскопические вспышки. Возле барной стойки на высоком стуле сидит девушка. То есть девушек здесь множество, кто-то танцует, кто-то заливисто смеётся, сидя за столиком, но все они лишь создают декорации, атмосферу веселья и разврата. На самом деле здесь только она. Она медленно выдыхает струйку сигаретного дыма и прикасается губами к соломинке, торчащей из высокого бокала.
Александр подошёл и сел на соседний стул. Девушка мельком окинула его взглядом, взмахнув веером густых ресниц, и снова растворила взор в зеркальной стене.
– Можно вас угостить? – спросил Александр, больше жестом, нежели голосом, поскольку не мог перекричать колонки.