– Оксана! Какой язык? – Александр засмеялся. – Неужели думаешь, что попади ты в те времена, то поняла бы хоть слово из того, что говорили наши предки?
– С языком понятно, – согласилась Оксана. – Но это точно не наше время! Корабль с парусами и вёслами, одежда… Я помню, с моего плеча сползла шаль, и я увидела рукав белой рубахи, правда очень грязный… и он был расшит узором – красными крестиками. Это же традиционная русская одежда. Опять же икона в комнате. В католических странах не было икон в домах, значит, это где-то здесь. Почему-то кажется, это что-то вроде Великого Новгорода. Опять же – пристань. Она ещё говорила про матросов в кабаке…
– Ладно. Предположим, ты оказалась в древнем Новгороде. Что нам это даёт?
– Понятия не имею. И при чём тут крестоносец?! Но я его отчётливо видела! Белый плащ и на груди красный крест.
– А вернуться туда и спросить?
– Давай попробую. А ты следи, чтобы бульон не убежал.
Оксана сжала виски ладонями, закрыла глаза и снова погрузилась в воспоминания.
Талия так Талия. Было всё равно, как её будут звать, лишь бы дали поесть, лишь бы хоть какое-то тёплое место, чтобы выспаться и отогреться. Рыцарь выбрал несколько девушек, расплатился с толстяком и, что-то сказав переводчику, вернулся на корабль.
Толмач повёл выбранных в ближайшую корчму. Девушек посадили за стол и поставили перед ними один котелок на всех. Тарелок не дали. Оголодавшие нищенки набросились на еду. Толмач отошёл в тёмный угол. Оксана поставила участников скоростной трапезы на паузу, чтобы её подопечная не осталась голодной, пока она будет рассматривать обстановку.
Посетителей, кроме них, никого. Да и не удивительно: тесное полутёмное помещение, лавки и столы не отесаны, словно это временная мебель, сколоченная наскоро. Того и гляди посадишь занозу. Низкий потолок украшает люстра. Оксана присмотрелась: люстра казалась тщательно отполированной и резко выделялась из общей убогости интерьера. Она была сделана в форме корабельного штурвала: круг, разделённый на несколько секторов. На конце каждой перекладины свеча. Сейчас они не горят – достаточно того света, который проникает сквозь окна, если так можно назвать маленькие дыры в стене.
«Штурвал? – удивилась Оксана. – Кажется, в таком виде они появились только во времена Петра Первого».
– Всё верно! – услышала она голос из тёмного угла и вздрогнула. Толмач смотрел на неё с усмешкой.
– Что верно? – пролепетала Оксана.
– Штурвал изобретут намного позже. А в эти времена так изображалось солнце. Любое дело начинали с освящения этим символом.
– Хотите сказать, что мы в дохристианской Руси?
– О, нет! Русь уже давно крещена, но кто может запретить делать светильники?
– А вы… – Оксана вгляделась в едва различимые в темноте черты лица.
– В эти времена на «вы» здесь никто не обращается. Но ты права.
– В чём права?
– Это мы, странники.
– Тогда, может быть, вы поможете мне понять, что происходит?! Что случилось с девочками? Как им помочь?
– Для начала надо их накормить.
Щёлкнув пальцами, он снял нищенок с паузы, и они снова заскребли деревянными ложками по горшку с кашей.
– Вообще-то я спрашивала про Машу и Дашу.
– Я тоже про них. Вон они, пока ещё обе в едином теле. Если хочешь вернуть им разум, надо предотвратить трагедию.
– Вы поможете мне?!
– Вообще-то у меня своих дел по горло! С чего бы мне отвлекаться на такую мелочь, как жизнь отдельного человечка?
– Каких дел?! – возмутилась Оксана. – Решили открыть бордель?
– Ты мелко мыслишь, девочка моя. Хотя рано или поздно все они оказались бы именно там. Но мне они нужны для иного.
– Можно полюбопытствовать?
– Можно, – усмехнулся он. – Но сможешь ли понять? Ты знаешь, что такое легализация доходов?
– Знаю. «Отмывка» незаконно полученных денег.
– Верно. А мне нужно «отмыть» не только деньги, но и власть.
– Как это?! – От удивления Оксана расширила глаза так, что они непроизвольно открылись в реальности.
Напротив по-прежнему сидел Александр.
– Ну что? – спросил он.
– Там опять этот…
– Кто?
– Раньше я звала его «Граф»… ну я рассказывала тебе.
– Помню. А на этот раз он кто?
– Я думала, слуга-переводчик у крестоносца. Но сейчас понятно, что всё наоборот: крестоносец служит ему, даже если сам того не понимает.
– И что он сказал?
– Что если решить проблему, из-за которой произошло раздвоение личности, то к девочкам вернётся разум.
– А что за проблема?
– Если девушка оказалась одна на улице, голодная и готовая на любую, даже самую греховную работу, то, по-твоему, у неё нет проблем?! – возмутилась Оксана. – Осталось найти причину, которая привела к этому, и предотвратить.
– И где искать?
– Пока не знаю. Он, правда, намекнул… но…
– Оксана! Давай думать вместе! На что намекнул?
– Он сказал, что ему надо «отмыть» власть.
– Как это?!