У смерти её лицо

Глава 11 По чужим правилам

— Это неизбежно.

От того, как спокойно он это сказал, стало не по себе. Просто констатация факта. Словно моё мнение не учитывается.

Один продолжал смотреть на меня единственным глазом. Внимательно, но без той откровенной наглости, с которой обычно рассматривают странную внешность. Или, будем честны, что-то уродливое и мерзкое.

Я коснулась щеки. Под пальцами кости были холодными, гладкими.

Ошейник снова шевельнулся. Медленно надавил на шею. Этого хватило, чтобы я вздрогнула и опустила руку. «Да что опять не так?». Ошейник, разумеется, не ответил. Только стал тяжелее.

Несколько секунд никто ничего не говорил.

После нападения Гарма тишина казалась почти ненормальной. Ещё недавно здесь лязгали зубы, скрежетала цепь, драугры пытались утащить меня в реку, а теперь всё замерло.

Пёс стоял возле ворот, низко опустив огромную голову, и следил за Одином. Из пасти медленно стекала густая чёрная слюна. Капли падали на камень и тут же покрывались коркой льда. Цепь так и осталась натянутой. Зверь и не думал успокаиваться.

На всякий случай я отступила ещё на шаг. Латти двинулась вместе со мной. Почти незаметно. Так, чтобы снова оказаться чуть впереди, но не заслонять меня полностью. Летт остался справа. Меч он убрал, но руку с рукояти не снял. Светлый бог на удивление был молчалив. Кровь из глубоких царапин медленно стекала по его руке и капала на лёд. Он будто не замечал этого. Светлый отошёл мне за спину, почти скрывшись от собственного отца. – Довольно странная реакция на долгожданную семейную встречу.

Все смотрели на Одина.

Ошейник опять слегка сжался. На этот раз больнее. Холод от него уже растекался по ключицам. Я попыталась просунуть пальцы под полоску металла, меня тут же захлестнула боль и предсмертная агония. Кто-то отчаянно цеплялся за жизнь. Секунда, и я отдёрнула руку. Сделала вид, что поправляю волосы. И специально убрала их с лица. Пусть смотрит, нечего прятать такую красоту.

Один заметил движение. Его глаз на мгновение задержался на моей шее, потом снова поднялся к лицу. Молчание затягивалось.

— И что теперь? — не выдержала я.

— Теперь? — переспросил Один.

— Вы пришли познакомиться. Познакомились. Я — Хель. Бальдр ваш сын. Это мои слуги - Я рукой показала на жутких брата и сестру. - Мой пёс…- я запнулась и искривилась - А вы - Один. Вы живой, я, судя по всему, мёртвая. Знакомство состоялось. Что дальше? - в голосе явно звучал вызов. Ну и дура же. Что ты ведёшь себя как ребёнок? Ты понятия не имеешь, кто он. А что, если он может помочь? Если он из «хороших парней»?

Уголок его рта дрогнул.

—Значит, обойдёмся без долгих вступлений. Возможно, при жизни ты тоже не любила ждать

— Не знаю.

Ответ вырвался раньше, чем я успела подумать. Я действительно не знаю. Какая я была раньше? Много говорила? Молчала? Боялась незнакомых людей или могла запросто заводить новые знакомства? Никаких ответов я не получила. Пустота. Она была там всегда. Огромная, чёрная, без краёв. Стоило случайно заглянуть внутрь, и становилось трудно дышать.

Только язвительные голоса: «Ты уже мёртвая», «Какая разница, какой ты была», «Опять эти страдания, сколько можно ныть»…

«Я с тобой, маленькая богиня» - последний голос прозвучал едва слышно, но внутри стало теплее и спокойнее. Хорошо иметь друга-галлюцинацию.

Я быстро отвела взгляд.

— Понятно, — произнёс Один.

— Что вам понятно?

— Ты напугана, — сказал он. — Это место пугает многих. Страх перед миром мёртвых не делает тебя слабой.

Я чуть не рассмеялась.

— Правда? А я и не поняла, что со мной. Надо же.

Латти едва заметно повернула голову в мою сторону. Её глаза округлились. Она хотела что-то сказать, но не стала. Только сжала губы в нить и опустила голову.

Наверное, не стоило грубить отцу Бальдра. Сегодня меня попытались сожрать, затащить в реку, задушить собственным ошейником и заставили разговаривать с богом, который почему-то называл меня своей девочкой.

На вежливость сил не осталось.

— Я очнулась в месте, где в реке живут трупы, — продолжила я. — Потом узнала, что это теперь моё царство. После этого выяснилось, что я богиня смерти. А сегодня моя собственная собака…

Гарм тихо зарычал и поднял уши.

— Она ещё не ваша— кашлянув, тихо сказал Бальдр. — Госпожа

Я резко обернулась. Он сразу опустил взгляд.

В его голосе не было насмешки. Только осторожность. Словно каждое слово, обращённое ко мне, могло обернуться против него. Ещё несколько дней назад это раздражало и выглядело нелепо. А теперь воспринималось как должное.

— Хорошо, не моя, чья-то псина, чуть не откусила мне голову.

— Гарм признаёт лишь жестокость и силу, — сказал Один.

Я посмотрела на него.

— Думаю, по мне видно, что ни того, ни другого у меня нет.

— Одного имени богини смерти недостаточно.

Внутри сразу вспыхнуло раздражение.

— Я это уже поняла.

— Сомневаюсь.

Он произнёс это мягко. Как терпеливый взрослый. Совсем не обидно.

От этого захотелось ударить его сильнее.

Я уже открыла рот, но ошейник внезапно дёрнулся и больно ужалил кожу. Я зашипела и прижала ладонь к шее.

— Госпожа, могу ли я …? — Латти сделала движение ко мне, но остановилась. Летт предостерегающе посмотрел на неё.

Девушка застыла в двух шагах, ожидая разрешения.

Раньше она бы уже взяла меня за руки и, заглядывая в лицо своими щенячьими глазами, предложила свою помощь. Сочувствие и участие – вот что она могла мне дать. Но не теперь. Я опустила ладонь. На пальцах не было крови.

— Всё нормально. - раздражение и холод. Я не хотела. Так получилось само собой. Я злилась, вовсе не на неё.

Латти кивнула и отступила.

Ошейник снова затих, будто получил то, чего хотел.

«Мерзкая голодная тварь. Ненавижу тебя. Ненавижу. Да подавись ты»

Я ожидала нового укола. Как тогда в зале. Но украшение оставалось просто украшением. Ответа не было.

Один наблюдал за нами. На его лице ничего не изменилось. Но я поймала непонятное для меня чувство в его взгляде. Он явно заметил, что мне стало нехорошо.

— Ты не против, если я присяду? -он развернулся и устроился на ближайшей коряге. — Ты устала. Я должен извиниться. - в его голосе сквозило сожаление.

— За что? - мой голос стал тише. Его присутствие давило на меня и одновременно успокаивало.

— За то, что не пришёл раньше. Это моя ошибка. - его взгляд стал серьёзным — Обычно, воплощения появляются сразу здесь. На границе мира мёртвых и мира живых. И именно я объясняю им правила.

Я уже собралась высказать всё, что я думаю, и причём всем. Одину за то, что не пришёл, слугам за то, что молчали, Бальдру, в конце концов, за то, что ни слова не сказал про своего отца!

Правильно оценив мой взгляд и гневную гримасу на половине лица, мужчина поднял руки в примирительном жесте.

—Тебе страшно и больно.

Я хотела сказать, что это тоже очевидно. Что у меня болит плечо после падения, спина после удара о камень, кожа головы после мёртвых пальцев и шея из-за проклятого ошейника. Но почему-то промолчала. Он говорил не об этом.

В горле встал ком. Я опустила глаза на собственные руки. Длинные тёмные ногти. Слишком бледная кожа. Чёрные следы слёз, размазанные по пальцам.

— Я не понимаю, что здесь происходит, — сказала я тише, чем собиралась.

Слова повисли, между нами.

Их услышали все: Бальдр, Латти, Летт.

Но смотрела я только на Одина. Пока что только от него я получила столько понимания. Локи не в счёт, он просто моя галлюцинация. Мне послышался недовольный вздох.

Один слегка наклонил голову.

— Тогда спрашивай. Я ведь задолжал тебе пару ответов.

Голоса сразу проснулись: «Не надо», «Спроси его», «Он солжёт», «Он знает». «Не доверяй». «Тебе больше некому помочь». «Решение за тобой»

Шёпот наполнил голову так быстро, что я едва удержалась на ногах. Что-то настойчиво стучалось в висках. Я сжала их руками. Странное ощущение. Будто мне пытаются проломить череп. Перед глазами на мгновение мелькнули медные глаза. Потом всё оборвалось. Давление исчезло, оставив после себя тупую боль в висках.

Между его бровей на мгновение появилась складка. И тут же исчезла.

Один улыбнулся — спокойно, почти по-доброму.

— Я помогу. Начнём с простого. - Он обвёл взглядом ворота, мост, застывшего Гарма и туман, скрывавший Хельхейм. — Как тебе твой новый дом?

Я замерла. Дом. Я не хотела называть это место домом. До сих пор. И не назову.

Я окинула взглядом свои владения. Туман лениво полз между чёрных камней, скрывая дорогу к замку. За ним угадывались острые шпили и тёмные стены, будто выросшие прямо из скал. Даже отсюда казалось, что Хельхейм умирает. Медленно и неотвратимо.

—Интересное место. Особенно понравилась река с трупами. И собака у входа очень милая.

Гарм снова зарычал.

— Он тебя слышит, — тихо заметил Бальдр.

Меня передёрнуло. Я уже и забыла, что эта тварь разумна.

Один не улыбнулся. Только продолжал ждать.

Почему-то от его молчания собственные слова показались глупыми. Я скрестила руки на груди и тут же поморщилась: плечо отозвалось болью.

— Здесь холодно, — добавила я. — Постоянно. Везде темно. Повсюду мерзкие твари. От ощущения тоски хочется лечь и снова умереть. Заброшенный, полуразрушенный замок. Самое место для мертвецов.

«Ты там живёшь», — услужливо напомнил один из голосов.

«Очень смешно».

— Что ты уже успела увидеть? — спросил Один.

Я нахмурилась.

— Мост. Реку. Драугров. Гарма. Великанш у ворот. Часть замка. — Я ткнула пальцем в ошейник. — И вот это проклятие. - Ошейник ответил коротким болезненным уколом.

— Ты поверила, что умерла?

Я отвернулась к туману. Я умерла. Наверное. Теперь меня называют госпожой и богиней смерти. Мне принадлежит разваливающийся замок. Сотни, а может, тысячи мертвецов склоняют головы при моём появлении. Слуги боятся сделать лишний шаг без разрешения. Обруч на моей шее - проклятье. Он живой, злобный и вечно голодный.

И, пожалуй, одно из самых приятных — это моё лицо. К которому я боюсь даже притронуться.

Я провела языком по пересохшим губам.

Один ждал.

— И да, и нет. - Внутри моей головы кто-то усмехнулся. «Да, да. Я ворую твои фразочки.» «Мне не жалко»

— Значит, ещё не до конца. - Один сжал губы в нить. Затем строго посмотрел на сына. Его взгляд прошёл сквозь меня, добираясь до Бальдра.

— Ты показал ей всю обитель и окрестности?

Бальдр открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел.

Я медленно повернулась к нему.

— Все окрестности?

Он не ответил сразу. На его лице ничего не изменилось, но взгляд на мгновение скользнул к Латти и Летту.

— Мы не успели, — сказал Бальдр. — И вы ещё не до конца пришли в себя.

— Вот вы и решили?

Летт ответил первым:

— Мы решили, что вам пока еще не все стоит видеть.

— Решили за меня?

— Да.

— Мы опасались, что увиденное окажется для вас слишком тяжёлым, — быстро добавила Латти. — Госпожа…

— Молчите. - я дёрнула рукой куда-то назад в сторону светлого бога.

Странно. Ещё недавно я раздражалась, когда они называли меня госпожой. Теперь это слово вдруг показалось удобным. Оно создавало расстояние. Не позволяло им меня жалеть. С этим я справлялась и сама.

«Сколько пафоса» «А с чем-нибудь ещё ты справишься?»

Ошейник на шее стал чуть тяжелее.

Один наблюдал за нами спокойно, словно эта пауза тоже была частью разговора.

— А Яму ты уже видела? — Он был спокоен. Ни ноты раздражения или злости. Только лишь усталый вздох.

— Похоже, я вообще мало что видела здесь - ядом сочилось каждое слово. Надо же, решили они. За меня. Опять.

— Про Яму всё-таки мне немного рассказали. - я кивнула на брата с сестрой. — Но совсем в общих чертах. Вы считаете, мне стоит туда спуститься?

— А ты хочешь? Это часть твоего царства, так что…- Лицо Одина оставалось непроницаемым.

— Хочу.

Слово отозвалось где-то глубоко внутри. В этот же момент перед глазами пронеслись чьи-то воспоминания. Кровь, огромные твари, похожие на змеев, разорванные тела, крики и рёв сотен глоток. Чьи-то руки держат копьё, оно дрожит. Вибрация идёт по всему телу. Голод, ярость. И вкус крови на губах.

— На сегодня достаточно. Я приду после того, как ты увидишь Яму.

Я не успела ничего ответить. Только придя в себя после видения, я заметила, как он уже уходит прочь от моста. Серый плащ постепенно растворяется в тумане по ту сторону границы.

Несколько секунд все молчали.

— Бальдр, скотина! Ты почему мне не рассказал про….Про всё!!? И вы! - я резко развернулась к слугам - Все вы!

Голос дрожал от ярости, по телу заметались ещё совсем маленькие молнии. По пальцам пробежали тонкие тёмные разряды. Один ударил в камень и тут же погас. Латти отшатнулась. Летт поднял голову, в его взгляде мелькнул страх.

- Я хочу увидеть Яму. - я помедлила и повела плечом - после того, как приду в себя. Больше вы решать за меня не будете. Никто не будет.

Глава 12 Яма

Колесо еле двигалось.

— Шевелитесь!

Копье с хрустом вошло в чью-то спину. Крик потонул в общем реве.

Я лишь крепче вцепился в балку. Руки онемели от боли, и я уже не чувствовал ладоней. Кожа давно сошла, оставив на грубом дереве кровавые полосы. Каждый оборот огромного колеса сдирал мясо все глубже, но отпускать было нельзя.

Нельзя. Это я уже усвоил. Дважды.

Пока механизм не сделает полный оборот, пока не откроются решетки, пока страж не прикажет бежать.

Колесо было чудовищным, выше человеческого роста из потемневшего дерева и черного железа. Двенадцать длинных балок расходились от центра, словно спицы гигантской мельницы. За каждую цеплялись по несколько смертников, наваливаясь всем весом. Мы продолжали идти, а механизм стонал. Где-то глубоко внутри скалы натягивались древние цепи.

Трибуны неистовствовали. На землю рядом со мной упали несколько гнилых ошметков кожи.

Камень дрожал. Напряжение нарастало. Еще немного.

— Быстрее!

Удар пришёлся между лопаток. Спину выгнуло дугой, я стиснул зубы и снова навалился на балку. Рядом кто-то молился:

— Хель...пожалуйста...не сегодня…

Глупо.

Очень глупо, но здесь молились все, даже те, кто ненавидел богиню смерти. Других богов внутри Ямы просто не существовало.

Генхёлль ревел, требуя крови.

Продолговатая арена уходила вниз, в самое сердце Ямы. В центре находилась круглая каменная площадка с колесом, но дальше серый камень сменялся толстыми чёрными прутьями решётки, уходившей к самым краям Генхёля. Вокруг кольцами поднимались высеченные в скале уступы.

Тысячи душ облепили их плотной серой массой. Они кричали. Выли. Стучали кулаками по камню. Некоторые уже почти перестали походить на людей: обожженные лица, разорванные рты, гнилая плоть, и разложившиеся тела с вываливающимися внутренностями.

Они больше не ждали спасения. Они ждали передышки. Сегодня кто-то другой будет умирать вместо них.

— Кровь!

— Кровь!

— Кровь!

Крики накатывали волнами. Вторя им откуда-то из-под Генхёля, прокатился животный рев, полный ненависти и голода. Будто сама Яма требовала пищи.

Оставался еще один круг. Я заранее напряг ноги и левой рукой сильнее прижился к балке.

По четырём сторонам арены неподвижно стояли стражи. Чёрные плащи, белые маски без лиц и копья наготове. Они стояли без единого движения, как статуи, но стоило кому-то из смертников остановиться и статуя оживала.

Последний шаг. Колесо наконец сделало последний оборот: Щелк. Щелк. Щелк. Щелк. Одновременно открылись четыре замка.

«Нет… Только не сегодня…Только не я»

Четыре исполинские решетки взлетели вверх. На несколько мгновений наступила звенящая тишина. И тут на арену вырвались четыре огромные твари.

Балку бросили все одновременно. Смертники сорвались с места.

Одна сразу кинулась в мою сторону. Я успел оттолкнуться от балки и кувырком уйти вправо. На моем месте тут же оказался другой человек.

Хруст.

Змей сомкнул челюсти поперёк его туловища, но почти сразу в добычу вцепился второй. Раздался треск, и душу разорвало пополам прежде, чем человек успел закричать. Один змей утащил верхнюю часть, второй — нижнюю. Оба исчезли, даже не замедлившись.

Нужно бежать. Бежать. Нельзя стоять на месте.

Крики, жуткий рык, мерзкое чавканье и рев толпы вкручивались в уши раскаленными иглами.

Я перепрыгнул через мертвое разорванное тело, и в то место, где мгновение назад находилась моя нога, ударил длинный чешуйчатый хвост. Тварь извернулась и уставилась на меня. Узкие глаза с вертикальными зрачками, костяные пластины на голове и пасть, усеянная несколькими рядами длинных загнутых зубов, которая уже раскрывалась чтобы проглотить меня.

Нет. Только не сегодня. Только не быть съеденным.

Я сорвался с места. Никакой помощи. Каждый спасал только себя. Здесь это было способом выживания.

Я не верил, что тварь до сих пор меня не настигла. Она была слишком близко, её тяжёлое дыхание будто касалось спины. Позади раздался крик, полный боли, а следом снова хруст.

Преследование прекратилось.

Я споткнулся и упал лицом в чью-то развороченную грудную клетку. Скользя в крови, кое-как перевернулся на спину.

Старика, который минуту назад толкал колесо рядом со мной и другими смертниками, змей перекусил пополам. Верхнюю половину тела чудовище уже заглатывало. Его смерть отвлекла чудовище от меня.

Спасибо. – Мысль пришла само собой. От нее стало противно и мерзко, но времени на препарирование души не было.

Вторая тварь буквально врезалась в толпу смертников. Огромная голова качнулась из стороны в сторону, и сразу несколько человек исчезли в пасти. Челюсти сомкнулись. Из уголков рта вниз хлынула густая черная кровь, но змей даже не остановился и бросился за следующим. Еще одного смертника змей ударил хвостом. Тело подлетело высоко вверх и человек даже успел закричать. Второй змей поймал его прямо в воздухе и проглотил целиком.

Из единственного прохода уже выбегали генары. Короткие копья, топоры, щиты. Они неслись навстречу чудовищам.

Нижние ряды были вымазаны в крови и внутренностях, зрители требовали ещё, а змеи продолжали охоту — теперь уже не только на смертников, но и на генаров.

Я, оскальзываясь, встал и развернулся в сторону прохода. Еще немного. Еще совсем чуть-чуть.

Перед самым выходом что-то тяжёлое рухнуло мне на спину – остатки чужого тела... Я яростно отпихнул мертвеца, вскочил и в этот момент почувствовал сильный удар по ногам.

Мир перевернулся. Я рухнул лицом вниз. Пальцы вцепились в толстые прутья решётки, а правая нога перестала слушаться.

Тварь не спешила. Она уже наелась. Теперь просто играла. Жгут хвоста все сильнее сжимал правую ногу.

Нужно ползти. Я дернулся вперед.

Змей даже не пытался укусить. Он медленно тащил добычу обратно.

Меня.

Здесь никто никого не спасает. Никогда.

Проход был совсем рядом. Так близко… Огромная пасть накрыла его тенью.

Первый укус пришелся в плечо. Боль взорвалась ослепительной белой вспышкой. Кажется, я закричал.

Тварь стала затягивать тело внутрь пасти. Железо царапало лицо. Ногти ломались о прутья, пальцы скользили в крови.

Я еще видел. Еще слышал. Еще чувствовал.

Наверху тысячи голосов восторженно ревели.

Только не быть…съеденным…только не…

Последнее, что я увидел, — как другой змей вырвал часть моего тела из пасти первого. Они начали рвать добычу друг у друга. Стая голодных тварей.

«Повезло»

Сначала исчезла боль. Потом пришел холод. Под спиной оказался сырой камень. В нос ударила вонь разложившихся тел, а затхлый воздух был насквозь пропитан смертью.

Кап-кап-кап – где-то совсем рядом размеренно падала вода.

Я не открывал глаза.

Эти несколько секунд были бесценны. Особенно здесь. Пока сознание еще не догнало тело, можно было почти поверить, что ты снова жив. Не понимать, где находишься, не помнить, что с тобой сделали всего несколько секунд назад. Потом память возвращалась: колесо, Генхёль, змеи. И так по кругу.

Меня снова не сожрали окончательно.

Я резко сел. Руки сами начали ощупывать тело: плечо, конечности, живот. Ни одной новой раны. Будто несколько минут назад две огромные твари не разрывали меня на куски.

Повезло. Я все еще существовал.

Ладонь машинально поднялась выше к шее. Пальцы коснулись влажной ткани. Повязка снова промокла.

Я медленно развязал узел. Полоса серой ткани с трудом отлипла от кожи, открывая глубокий рваный порез - живая рана. Странно звучало это слово здесь.

Края расходились при каждом вдохе, из глубины медленно выступала темная кровь. Эта рана никогда не заживет. Наверное, Хельхейм оставлял каждому напоминание о его настоящей смерти. Моя выглядела именно так.

Я молча оторвал еще одну длинную полосу от штанины тюремной робы. Всю ткань покрывали бурые пятна и рваные дыры от зубов чудовищ. Штанины превратились в лохмотья, хотя само тело после каждого возвращения снова становилось целым.

Перевязка уже стала моим ритуалом. Здесь она была совершенно бесполезна, но слишком сильно напоминала о прошлой жизни, чтобы от неё отказаться.