- Здравствуйте, Алексей Егорович, - отчеканивает она.
- Здравствуйте, - кивая, скользит взглядом по мне, и чуть дольше, чем полагает приличие по Ане.
- Я хотел предупредить, что сегодня инкассация будет в восемь часов.
- Поняла. - чуть заметно выдыхает моя коллега.
А я отмечаю про себя, что этот мужчина «Алексей Егорович», явно, кто-то из начальства.
- И приведите себя в порядок, Анна, - он пренебрежительно смотрит на ее грудь в белой блузке. - Мы здесь не вас продаём.
Разворачивается и уходит также стремительно, как и появился.
Аня прикусывает губку и застегивает дрожащими пальцами пуговицы блузки до самого горла, смотря ему в след.
- Доработаю до конца учебного года и уволюсь, - шепчет, шмыгая носом.
- Кто это? - осторожно касаюсь ее локтя.
- Самый главный шеф, - хмыкает она. - Вообще их двое - Северов и ОН.
- И у вас какой-то конфликт? - добавляю вторую часть своего вопроса.
- Ну... - смущается Аня. - Это не самая приятная история. Скажем так, он не из тех мужчин, которые принимают отказы.
- Ясно, - киваю, понимая то, что она не хочет делиться личным с совсем уж незнакомой девушкой. - Лучше расскажи мне про цепочки. Ты собиралась...
- Да, смотри, - Аня с готовностью меняет тему. - Из женских и детских основное плетение «якорное», из мужских - «бисмарк».
Вместо заявленных двух часов первого рабочего дня я остаюсь почти на четыре, в конце отпуская свою коллегу пообедать.
Самое главное, что мне понравилось в новой работе - это постоянное ощущение праздника и причастности к чужому счастью. Люди так прекрасны, когда им хорошо! Они так охотно делаться этим со всем миром, что хочется бесконечно улыбаться. Обручальные кольца, подарки на годовщины, крестины... Было, конечно, парочку и «тяжёлых» персонажей, но ими занималась Аня.
В зоомагазине проверяю по списку все ли купила для своих квартирантов. Новые лотки вместо картонных коробок, наполнитель, корм. Считаю в голове сумму чека и все-таки добавляю к покупкам на кассе хорошее средство от кошачьего запаха. Этот совет я прочитала в одной из групп кошатников.
Кстати, за утро мне пока не поступило ни одного звонка из приютов. Это сильно огорчает.
Груженая пакетами до зубов, я с большим трудом добираюсь до Кутузовского. Пока открываю дверь, чувствую у себя на спине тяжелый взгляд соседки через глазок.
Даю себе установку никак не реагировать. Открываю дверь и зажмуриваюсь. Нет, дышать здесь совершенно не возможно!
Вдыхаю на площадке поглубже, сбрасываю пакеты прямо в прихожей и быстро бегу до кухонного окна. Царапая пальцы об облупившуюся краску, дергаю шпингалеты вверх и пускаю свежий, морозный воздух. Фууух!
Пушистая компания сверлит меня своими недобрыми блестящими глазищами, явно беря в окружение.
- Мяу! Мяу! - раздаётся с тумбочки, под ногами и со стола одновременно.
- Да, даю, даю! - Восклицаю и топаю в коридор за пакетами.
Насыпаю животным корм в новые миски и следующие три часа, завязав нос и рот широким шарфом, занимаюсь уборкой квартиры. Запах, конечно, никуда не уходит, но становится вполне умеренным, и позволяет закрыть окна.
Забиваю безжалостно мусорные пакеты хламом, мусором и старой посудой. Проверяю рабочее состоянии стиральной машинки. Прибор, фыркнув, загорается всеми клавишами сразу и с дребезжанием гаснет.
Тяжело и устало вздыхаю. Я и не надеялась.
За окном уже зажигаются фонари, и я подхожу посмотреть на погоду. Там снова идёт снег. А мне ещё до интерната ехать...
Около подъезда семейная пара бурно ругается из-за того, что кто-то неаккуратно вёл машину и дверца багажника отрубила макушку елки. На душе становится тоскливо и радостно одновременно. Странное ощущение.
Что-то мокрое утыкается в мою руку... котёнок. Рыжий, красивый, с белым пятнышком на спинке.
Беру его на руки и машинально глажу. Он смешно прижимает ушки и тихо попискивает.
- Интересно, кто ты? - я поднимаю его над головой, пытаясь рассмотреть пол. Но равным счётом не понимаю ничего. - Иди к маме. - Отпускаю малыша в коробку, видя, что пришедшую с кухни маму-кошку уже облепили другие малыши.
В прихожей звонит мой телефон. Срываюсь на звук, мысленно загадывая, чтобы это звонили из приюта.
- Алло, - подношу динамик к уху.
- Здравствуйте, меня зовут Тамара, - сообщает звонкий женский голос, - я куратор проекта «усы и хвост». Вы оставляли мне сообщение о том, что нашли животных, - тараторит она. - Обморожения, травмы у животных есть?
- Нету... - отвечаю растеряно. - А, Тамара, вы не поняли. Котята не на улице. Их мне домой подкинули. - Пытаюсь объяснить ей ситуацию.
- То есть помощь им не требуется, - заключает девушка.
- Нет, просто я не могу оставить их у себя...
- Ох... - выдыхает она. - Ну слушайте. Сейчас зима. Сами понимаете, что мест нет. И ни у кого нет, - добавляет она. - Берём только тяжёлых животных. Поэтому, ваших сможем пристроить до весны только за спонсорскую помощь.
- А это сколько? - уточняю я, теряя энтузиазм.
- Пять тысяч рублей в месяц с животного.
- Ого... - тяну. - Хорошо, спасибо большое, я подумаю.
Отключаю звонок и смотрю в глаза чёрному котяре, который по-хозяйски вышел проводить меня.
- Не нужны вы никому, - говорю ему.
И я не знаю, что с этим делать. Звонок забрал у меня последние силы. Ехать никуда не хочется, поэтому я набираю номер Олеси.
- Привет, Лесечка, - делаю умоляющий голос, когда она берет трубку. - А скажи, твоя соседка не вернулась ещё из дома?
- Нет, - что-то жуя, отвечает подруга. - А что?
- Можно я у тебя переночую?
- Да приезжай, - легко соглашается она.
- Спасибо, - меня немного отпускает от осознания того, что я смогу отдохнуть и принять душ уже через каких-то пол часа.
Переодеваясь, цепляюсь воротником свитера за серёжку и пока освобождаю петлю, невольно вспоминаю наше сегодняшнее утро с Сергеем.
Интересно, чем занимается холостой мужчина с таким уровнем достатка в свободное время?
«Ой, брось, Соня,» - мне становится смешно от самой себя. - «Уж не убирается за котами точно. Скорее всего, ужинает с какой-нибудь яркой женщиной в ресторане.»
Кстати о еде. Желудок, радуясь, что мы заговорили на эту тему, начинает урчать. Нужно купить каких-нибудь булок на ужин и йогурт на завтрак.
Глава 19. Бездушный.
Сергей
Открытое окно программы видеонаблюдения висит в углу моего монитора. Я пытаюсь сконцентрироваться на отчетах бухгалтерии, то все равно, с периодичностью примерно в тридцать секунд, мой взгляд утекает в этот угол.
«На часах десять, а у тебя из запланированных дел по нолям!» - Психую сам на себя, откатываясь на кресле подальше от стола. Изображение с камер притягивает, как магнит.
Соня открыто улыбается какому-то состоятельному мужику. Вот уже десять минут. Помогая выбрать бриллиантовый комплект... И меня это пенит! Пенит то, что человек хорошо делает свою работу! Это днище, Северов.
Какого черта пялюсь?
Слежу за профпригодностью нового сотрудника. Всего лишь пару раз, выстрелив в голову тому самому мужику и столько же раз мысленно уволив девчонку. Но это все не в счёт, не в счёт...
Решительно захлопываю крышку ноутбука и жму кнопку на переговорном.
- Таня, у нас по интернату все готово?
- Да, Сергей Валентинович.
- Тогда одевайся и Петра Тимофеевича набери. Будем выдвигаться.
- Хорошо, - отзывается секретарша.
Не выдерживая, снова открываю ноутбук и пока прогружается программа видеонаблюдения, подкуриваю сигарету.
С этими новыми, не в меру улыбчивыми сотрудниками хрен бросишь!
С облегчением и, теряя всякий интерес к происходящему в магазине, пару минут смотрю, как Соня уже обслуживает молодую женщину с дочкой.
Ставлю спящий режим на компьютере.
Надеваю пальто и выхожу в приемную.
- Вот сейчас не понял! - хмуро разглядываю свою секретаршу в костюме снегурочки. - Это что за утренник?
- Сергей Валентинович... - она подкатывает глаза. - Ну у вас вот свои серьезные дела, а у нас с Петром Тимофеевичем свои. Как говорится, чем богаты...
- А он... - догадываюсь я и чувствую, как мои брови лезут на лоб. - То есть вы решили превратить деловую поездку в балаган!
- Нет, - фыркает она. - Балаган, это когда вы к детям вместе с депутатами приезжаете! А мы просто решили помочь.
- Снять, - выношу вердикт.
- Ну Сергей Валентинович, - меняет Татьяна тактику, начиная канючить. - Случайно все вышло. Тётка у меня в этом году костюмами торгует. А когда я в интернат звонила количество конфетных наборов уточнить, их методист пожаловалась, что в этом году у них деда Мороза на празднике некому играть. Сантехник в запой ушёл, дворник говорит по-русски с таким акцентом, что они сами его через раз понимают, а всех воспитателей дети узнают. Вот я и предложила... Ну пожалуйста...
- Черт с вами, - отмахиваюсь рукой и смиряюсь. - Эти дети в Бога не верят, а ты им деда Мороза показывать собралась.
- Зато вы только на него и уповаете... - долетает до меня тихий шепоток.
Игнорирую, демонстративно распахивая дверь и выхожу в коридор.
Сотрудники начинают шевелиться живее, рассасываясь по рабочим местам.
Совсем охренели! Или это энергетика рыночная месту покоя не даёт?
Молча спускаемся на парковку.
Пётр Тимофеевич, уловив мое хмурое настроение, молча стягивает с головы красную шапку, опускает на шею бороду и садится за руль.
Прикрываю глаза и погружаюсь в сон, стараясь поймать добродушный настрой.
Просто пить не нужно было, Северов, два дня подряд. Люди здесь не при чем.
Ну а как было не пить, если Лариса разнесла загородный дом к чертовой матери! Потом приехали Саид с Лехой. Привезли баб. Ну и доломали мы там все в лучших армейских традициях беспредела. А они в нас огого как живы!
- Почему так медленно едем? - открываю глаза и смотрю в окно.
- А специально для нас дорогу расчищают, - отзывается Пётр Тимофеевич. - Впереди трактор едет.
Да уж... всего тридцать километров за город, и прощай цивилизация...
В фойе интерната нас встречает запах столовского борща, звонкий детский визг и несменная директор заведения Любовь Павловна Ахтырская.
- Здравствуйте, - она всегда крутит на запястье часы и бурно жестикулирует, когда нервничает. - Мы вас уже заждались. Погода подкачала... - разводит руками.
- Да, - раздаётся раскатистое за моей спиной. - Дедушка Мороз очень спешил к деткам. Кто у вас в этом году был самым послушным?
Я резко оборачиваюсь на своего водителя. Шапка, шуба, белая борода... Ну капец. Шапито.
- Татьяна, - ловит директор интерната за локоть пролетающую по коридору женщину. - Покажи, пожалуйста, нашим сказочным гостям актовый зал. А мы с вами, - переводит взгляд на меня, улавливая обстановку, - в мой кабинет пройдём.
- Согласен, - глубоко выдыхаю, настраиваясь на разговор. В это раз сумма вывода будет больше, чем обычно.
Любовь Павловна осторожно кашляет в кулак и берет в рот какаю-то мятную конфету. Я чувствую ее запах, когда мы заходим в более узкий административный коридор.
- Может быть, сначала пообедаете, - спохватывается женщина, открывая кабинет.
- Нет, - качаю головой. - Давайте сначала о делах, а потом все остальное.
- Проходите, пожалуйста, - она пропускает меня первым. - Чай, кофе?
- Нет, спасибо, - собираюсь сесть на стул, но так и зависаю на несколько секунд в полупозиции.
- Наша гордость, - читаю заголовок стенда на стене вслух. - Выпускники. - Впиваюсь глазами в самую первую фотографию, на которой запечетлена Соня собственной персоной только ещё с двумя белыми бантами на голове.
Ааааа! Меня аж протряхивает!
- Да, - расплывается в улыбке Любовь Павловна. - Здесь только отличники, поступившие в ВУЗы за последние пять лет. Последние - мои самые любимые. Хотя, - смеётся, отмахиваясь, - это я про всех так каждый год говорю. Младшие потому что. Сонечка Чудная, например, на педагога учится, Дамир на инженера поступил. В этом году выпуск маленький был. Всего десять человек.
Горло перехватывает, и я, кажется, забываю, как дышать на полные легкие. Сонечка... Чудная, значит.
Сдерживаю себя, чтобы не грякнуть кулаком по столу или не выдать ещё какой неадекват. Ненавижу ложь! Прямо изжога у меня на неё!
Ладно, допустим, документы на квартиру я видел сам и верю, что могла перепутать адрес. Но врать, что видит меня в первый раз? В жизни не поверю в это! Это я могу не помнить детей. Их тут сотни бегают. Звездец, тебе, маленькая врушка. Вот как только доберусь до тебя!
Все наши горячие с ней моменты несутся перед глазами. Спокойно, Северов! Соне есть восемнадцать. Все остальное не важно!
- Сергей Валентинович, - сдерживая кашель, окликает меня директор. - Все в порядке?
- А, да! - Отмираю, наконец-то откидываясь на спинку стула. - Задумался.
- О чем вы хотели поговорить?
- Я бы хотел оказать материальную помощь вашему учебному заведению. В этот раз, правда, - понижаю голос. - В сумме больше, чем обычно.
- На сколько больше? - хватает ручку со стола Любовь Павловна и крутит.
- Почти в два раза. Сможем подобрать объект?
- Ох, - на мгновение она теряется. - А пропорция комиссии?
- Как обычно, - киваю.
- Тогда только спортивный зал... - растеряно.
- Мне не принципиально, - жму плечами. - Главное - чтобы не возникло проблем с чеками.
- Это очень щедрый подарок, - полыхает щеками директор. - Я, конечно, сделаю максимум со своей стороны.
- Вот и хорошо, - резюмирую. - Все будет оформлено завтра.
- Спасибо большое за доверие, Сергей Валентинович. - Сердечничает женщина. - Вы, можно сказать, нас от стен до детей одеваете и обуваете.
Как же двусмысленно звучит, хмыкаю про себя. А ещё через секунду меня прошивает новой волной бешенства.
Потому что выходит, что эту Чудную девочку я раздел и одел дважды.
- И вам спасибо, - склоняю голову.
- Ну что, - Любовь Павловна поднимается со своего кресла. - Тогда пойдёмте дарить подарки? Представление почти закончилось.
- Пойдёмте, - соглашаюсь.
Интересно, сколько я вручил тебе новогодних подарков, Соня...
От неожиданно вскрывшихся фактов кружится голова, а на душе оседает неприятный раздрай. Мое тело вопит, что Соня не ребёнок, а разум... ну он, короче, просто в шоке.
Досиживаю детский праздник на волевом уважении к директору интерната и сбегаю в машину первым.
Мои Дед Мороз и Снегурочка, доигрывая до конца роли, садятся в салон после целой фотосессии и ещё, открыв окна, какое-то время машут детям.
- Окна закройте, - рычу, срываясь. - Представление завершено. Поехали.
- Ну вот что вы за бездушный человек, - неожиданно Татьяна начинает рыдать в голос. - Своих детей нет и на чужих плевать...
- Не рвите душу, Танечка, - успокаивает мою секретаршу Пётр Тимофеевич, подавая платок.
«Ну звездец!» - обтекаю, подкатывая глаза. И вот после всего... я, оказывается, бездушный...
Глава 20. Старые и новые связи.
Соня
- Ну давай, - с досадой шепчу молнии на платье, - застёгивайся уже!
- О, Сонька! - вздрагиваю, слыша за своей спиной сонный голос Олега. - Раз уже встала, ткни чайник, будь другом.
Если бы я знала, что Олеся будет сегодня ночью спать не одна, то никогда бы не стала проситься переночевать.
Щеки затапливает краска только при мысли о том, что происходило всего несколько часов назад под одеялом на соседней кровати.
Как реагировать? Как себя вести? Может, для общажного менталитета это и нормально, но, как по мне, так это пошло!
«В конце концов, я могла действительно крепко спать и ничего не слышать.» - успокаиваю себя и, наконец, оборачиваюсь к парню подруги лицом.
Олеся спит на его груди и недовольно морщит нос.
Да, ее пушкой только будить или водой холодной. Всегда такой была.
А я так надеялась сбежать до того момента, как они проснутся...
- Чего стоишь тупишь? - скептически выгибает бровь Олег и прищуривается. - Не проснулась что ли?
- Ну вы достали орать, - садится на кровати Олеся и трёт ладонями глаза. - Господи, как спать то хочется...
Я шлепаю босиком по линолеуму до небольшого стола и включаю ребятам чайник.
Олег встаёт с кровати, распахивает настежь окно и вываливается в него голым по пояс, прикуривая сигарету.
От порыва холодного ветра у меня моментально замерзают ноги. Но мне почему-то неловко попросить его, чтобы не курил. Я здесь не хозяйка. Да и Олеся... так на него смотрит, что я боюсь чем-нибудь помешать их отношениям. И так часто ругаются...
- Лесь, застегни платье, пожалуйста, - подхожу к ней, поворачиваясь спиной, и сажусь на кровать. - Там, наверно, ткань попала...
- Давай... - она лениво тянет руки, но вместо замка ведёт пальцами по золотой цепочке на моей шее. - А вот это уже зачёт... - резюмирует с плохо скрываемой завистью в голосе. Добирается до кулона и крутит его на свет. - Это тебе твой мужик ещё и брюлики задарил что-ли? И серьги... Признавайся, что он с тобой за это делал? - сально хихикает.
Подлетаю на ноги и глубоко дышу. Мне противно! Нет, я понимаю, что со стороны, можно подумать, что угодно. Но Олеся же знает, что у меня никогда и никого не было!
- Это не то, что ты подумала, - в запале начинаю оправдываться. - Просто говорить не хотела, пока все не устаканится. Я устроилась на работу в ювелирный магазин. Украшения оттуда. Вчера снять забыла. Они не мои.
- Ого! - Округляет глаза подруга. - Это кто ж тебя туда без опыта взял?
- У них продавец ушла в декрет, и они срочно искали замену. Сейчас продаж много... Новый год... Случайно вышло.
- Крутяк... - тянет подруга. - А больше им продавцы не нужны? - прищуривается, склоняя голову в бок.
- А я не знаю, - теряюсь от ее вопроса. - Но если нужно, я спрошу...
- Могла бы обо мне и подумать, - обижено поджимая губы, Олеся заворачивается в одеяло и топает к Олегу.
Они курят одну сигарету на двоих. По мне, так себе романтика на голодный желудок.
Ну или, может, я просто ханжа.
Отвожу от ребят глаза. Нужно побыстрее собраться и сбежать на работу.
Стягиваю с себя платье, освобождаю ткань из бегунка, и одеваюсь заново. Тёплые колготки, сапоги, пальто и пакеты с вещами. Я больше не буду ночевать здесь...
- Пока! Спасибо! - окликаю Олесю с Олегом и перекидываю сумочку через плечо.
Они целуются, не обращая на меня внимания.
Ну и ладно. Так даже лучше.
Пока еду в маршрутке, в голове крутится странная мысль. Вот когда я смотрела на наше отражение с Сергеем в его ванной, на то, что он со мной делал, как ласкал... Это казалось мне очень красивым. Я была заворожена, возбуждена, оглушена... И вообще, до сих пор никак не могу это забыть...
А от подробностей личной жизни подруги мне хочется помыться. Потно, бестолково, слюняво... и ещё вот это постоянное стреляние не только сигарет, но презервативов по этажу...
Я как-то читала, что они должны быть для каждого мужчины своего размера. Или в возрасте до двадцати лет у всех парней размер один и тот же? «Какой же бредовый бред у тебя в голове, Соня...» - торможу свои нелепые рассуждения, видя коллегу у входа в торговый центр.
Рабочий день затягивает суетой с первых минут. Едва Аня успевает открыть магазин, как возле витрины появляется очень странный молодой человек.
- Может, охрану вызовем, - шепчу своей коллеге на ухо. - Мне кажется он пьян.
- Думаешь? - она внимательно следит за мужчиной глазами. - Ну да, - соглашается. - Глаза красные, выражение лица дурное, странно, что запаха нет... Звоним? - тянется к тревожной кнопке под кассой.
- Нет, постой. - торможу ее руку. - Мужчина, может быть, мы можем вам что-нибудь подсказать? - подхожу к нему. - Здравствуйте, - стараюсь улыбнуться, а самой страшно до чертиков.
- Помогите, - кивает он. - Вы знаете, браслеты есть такие, - начинает бурно жестикулировать, что-то рисуя в воздухе. - Там, значит, цепочка и детей вешают.
- Куда вешают? - непонимающе хлопаю глазами.
- Ну мне в подарок, - пытается он зайти объяснениями с другой стороны. - У меня жену завтра из роддома выписывают. Я вчера весь день собирал кроватку, сантехнику мыл, а про браслет этот забыл!
- Так кто у вас родился? - Аня подходит к нам, держа в руках два браслета. На тоненьких цепочках действительно надеты фигурки мальчика в штанишках из синих фианитов и девочки в платье из розовой эмали. - Сын или дочка?
- Не знаю... - в ступоре качает головой мужчина.
И он больше не кажется нам с Аней странным. Просто шандарахнуло человека счастье по голове. Так же бывает.
- А коляску купили какого цвета? - с улыбкой кивает ему Аня.
- Синего, - на этот вопрос мужчина отвечает сразу и уверенно.
- Тогда пойдёмте на кассу, - хихикаю, понимая логику. - Поздравляем вас с сыном.
После обеда Аня показывает мне, как формировать различные документы и как сводить вечерние отчеты.
- Может случиться так, что ты будешь закрываться сама, - говорит строгим голосом, обозначая важность. - Поэтому, запоминай сразу. Вдруг, пересдачу мне на вечер поставят, - вздыхает. - Этот последний курс в универе, сведёт меня с ума.
- Не переживай, - успокаиваю ее. - Будешь уходить спокойно. Я все запомнила.
Мы обе синхронно вздрагиваем от звонка внутреннего телефона. Аня напрягается.
- Этот телефон нужно брать всегда, даже если занята, - инструктирует меня, спеша к аппарату. - Алло, - поднимает трубку и смотрит на меня испуганными глазами.
- Ну что? - Переспрашиваю ее одними губами, тоже начиная волноваться.
- Уж не знаю, что не так... - она сглатывая, возвращает трубку на место. - Но тебя немедленно требует к себе Северов. А ещё девочки сказали, что никогда таким злым его не видели.
Глава 21. Самообслуживание.
Сергей
«Ты долбанутый, Северов! Ты хоть понимаешь, что морально это было совращение? Понимаю. Но я же не виноват, что так вкусно было!»
Открываю бар и переставляю бутылки с алкоголем.
«Так, стоп! Вот это сейчас совсем не к месту.» - захлопываю дверцу.
В конце концов, если так сильно прижало, ну можно ее просто уволить и забыть, как страшный сон.
Падаю в кресло и недобро смотрю на часы. Сука, как на зло, тянется это время, распаляя и раскручивая мой маховик бесива. На себя, на неё. На ситуацию дебильную эту в целом.
- Сергей Валентинович, - оживает переговорное голосом секретарши. - К вам Чудная пришла.
- Пропускай, - рявкаю. - И нет меня ни для кого!
Через несколько секунд дверь кабинета открывается, и через порог робко переступает Соня.
- Здравствуйте, - видя меня, распахивает свои огромные оленьи глазищи ещё сильнее.
Я молча встаю. Обхожу девчонку по приличному радиусу, от греха подальше, и закрываю дверь на ключ.
Соня, вздрагивая от звука замка, оборачивается.
- Это зачем? - испуганно.
- Прошла и села, - киваю ей на стулья перед моим столом.
Сглатывает. Оборачиваясь на меня несколько раз, идёт к столу.
Я, как неадекватный, облизываю глазами ее попку, туго затянутую строгим чёрным платьем. Скольжу глазами выше по ровной спине и мысленно расстёгиваю молнию, которая заканчивается в районе поясницы...
Да, твою ж мать! Совсем оголодал?
Соня присаживается на кончик стула и косится глазами на меня.
- Что-то не так? Я плохо работаю? - просаживается ее голос.
Возвращаюсь. Сажусь за стол, пытаясь взять себя в руки и не реагировать на ее женскую манкость.
- И это тоже, - соглашаюсь с ней.
- Я могу узнать, что я делаю не так? - Обижено поджимая губы, вдруг смело вскидывает глаза.
- Можешь! - Взрываюсь от этой подачи, которая расценивается мной, как наглость. - К тому же, я тебе не чужой человек, - хмыкаю.
- В каком смысле? - уточняет смущенно.
- В том... - опасно понижаю голос. - А как давно ты знакома со мной, Сонечка?
Вспыхивает, отводя глаза.
- Откуда вы знаете?
- Сама догадаешься? - рявкаю. - Отвечай!
- Три года... - сникает. - Но... пожалуйста, - ее голос наполняется просьбой и отчаянием. - Это совсем не то, что вы подумали!
- Просвети... - развожу руками. - И как-то постарайся поубедительнее.
- А Любовь Павловна знает? - робко.
- Пока нет, - едко выделяю первое слово.
Соня прислоняет ладони к пылающим щекам.
- Я действительно перепутала адрес своей квартиры. Увидела вас. Растерялась... А вы меня поцеловали, - сбивается ее дыхание. - И я будто в ступор попала. Не знала, как реагировать...
Мне становится горячо от накатывающих в воспоминаниях деталей того вечера.
- Почему после не сказала? - грозно прерываю ее.
- Так вы мне денег швырнули, чтобы я исчезла, а я должна перед вами душу выложить? - обиженно дергается ее губка . - И вообще, вы не спрашивали.