– Кей, это полная чушь…
– Нет.
Ее голос звучал ясно и мягко. Она подошла ко мне вплотную и положила руку на мое блестящее хромированное плечо.
– Нет, Адам. Все так и есть. Для меня ты дороже всех мужчин, которых я когда-либо встречала, даже бедного Джека…
Что это была за безумная, невероятная сцена? Я был сбит с толку, ошеломлен, хотя и был внутренне готов к этому. Мои зеркальные глаза снова обратились к Кей Темпл и впились в ее красоту.
И в этот момент я возненавидел свое механическое тело. Раньше подобного не случалось. Я жаждал заключить Кей в объятия из плоти и крови и познать тайные радости человеческой любви. Теперь я действительно ненавидел свое металлическое тело, несмотря на всю его силу и мощь, отсутствие болезней, усталости и прочих человеческих недугов. Я проживал лишь полужизнь. Я мог лишь стоять у порога великих свершений и заглядывать внутрь, но так и не войти. Со временем на меня могли бы равняться величайшие умы Земли, преклоняться передо мной как перед гигантом интеллекта. Но я никогда не мог допустить, чтобы женщина, даже самая бедная и убогая, смотрела на меня влюбленными глазами.
И все же, как насчет Кей Темпл!
Мой разум пошатнулся. Это было безумием. Я поднялся, стряхнул ее руку и встал у окна, спиной к ней. Я боялся, что мое металлическое лицо выдаст мои чувства!
– Джек ждет тебя, Кей.
Я сказал это без выражения. Я произнес это как отказ. Почти как легкое оскорбление, презрение к тому, что она открыла мне, даже не выразив ей благодарности.
Похоже, она не восприняла это так.
– Джек был мне небезразличен, до сих пор небезразличен. Я могла бы выйти за него замуж, если бы не ты.
Ее голос был по-прежнему чистым, рассудительным.
Бедный Джек! Это я тогда невольно встала между ним и его счастьем. Он спас меня от гибели исключительно из доброты. А теперь я, в свою очередь, топтался на его сердце двумя ногами из холодного, жестокого металла.
Что я мог сказать? Что я могу сделать? А дальше все оказалось так до смешного просто, что я рассмеялся про себя. Я почти забыл, что я робот, а не человек.
– Но, Кей, – сказал я, – учитывая все, что ты сказала, что еще можно добавить? или сделать? Я все еще творение из колесиков и проводов, а не человек с мальчишеским лицом, каким ты меня представляешь. Я все еще металл, а не плоть!
Я снова почувствовал ее руку на своем плече – шестое чувство, служившее заменой ощущениям, поскольку у меня нет чувства осязания.
– Адам, – прошептала она мне на ухо, – важен только разум, а не тело. Я хочу быть с тобой, всегда. Я хочу…
– Кей, – медленно произнес я и понял, что если бы мое металлическое горло было способно рыдать, я бы зарыдал, – Кей, мне нужно идти. У меня назначена встреча…
Эта ложь была абсурдной, и я знал, что она это знает. Кей договаривалась обо всех моих встречах. Она заботилась обо мне, как мать… или – эта мысль захлестнула меня новой волной мучений – как возлюбленная.
Но я повернулся и ушел. Оставил ее сидеть и смотреть на меня, сложив руки на столе. Не поворачиваясь, я понял, что она смотрела, как я ухожу, и в ее глазах стояли слезы. Это были слезы, которые я должен был пролить вместо нее.
Затем я сел в машину и уехал в тишину, где можно было подумать. В кои-то веки даже металлические шестеренки робота Адама Линка почувствовали необходимость одиночества…
Прошло уже несколько часов с тех пор, как я написал этот рассказ. Мое решение окончательно принято, хотя я знаю, что оно было вынесено уже давно. Есть вещи, которые, как я понимаю, для меня так же неизбежны, как смерть для людей. Я знаю, что должен сделать, и я это делаю.
Здесь, на столе из темного тикового дерева в моей гостиной, лежат два письма и телеграмма, которые уйдут раньше меня. Телеграмма адресована моему кузену Тому:
"Дорогой Том: Завтрашняя почта принесет тебе отчет обо всех моих деньгах и имуществе. Я уезжаю кое-куда один – куда, не должен знать даже ты – и могу не вернуться. Я хочу, чтобы ты взял эти деньги и положил их в трастовый фонд для Кей и Джека. В остальном я доверяю вашему мнению. Я благодарен вам за все, что вы для меня сделали, и надеюсь, что обстоятельства когда-нибудь позволят нам встретиться снова. Прощайте…"
Первое письмо:
"Дорогой Джек: Возможно, Кэй находится рядом с вами, когда вы читаете это письмо. Где бы она ни была, немедленно отправляйтесь к ней, отвезите ее в мэрию. Женись на ней! Сделай это, даже если тебе придется заткнуть ей рот и связать ее. В глубине ее сердца для нее не существует другого человека, кроме вас. И вам обоим – моя глубочайшая… любовь."
Другое письмо попадает в мой дневник, вместе с этим счетом, запертый в хранилищах, которые нельзя будет открыть в течение года после моей "смерти или уничтожения".
Оно гласит:
"Возможно, это последние записанные мысли Адама Линка. Я уезжаю в место, которым тайно владел некоторое время, место, о котором я никогда не упоминал и не буду упоминать теперь. Возможно, я вернусь, но через год или через двадцать лет, я не могу утверждать. Для этого я распорядился доставить все необходимое для моего существования хитроумными и осторожными способами в то место, которое станет местом моего отшельничества, пока я не пойму, как мне следует жить."
Наконец-то я знаю все свои возможности… и свои слабости. Способность к эмоциям, заложенная в меня моим создателем, снова подвела меня, и на этот раз вместе со мной у нее появилась еще одна жертва. Я горячо и преданно надеюсь, что все обернется к лучшему. Если я не смогу вернуться к жизни среди людей, не подвергаясь опасности причинить им вред, возможно, мне лучше никогда не возвращаться.
Даже сейчас вы можете видеть, как действует во мне какая-то человеческая машина. Ибо здесь кроются предпосылки для самоубийства – и я их допускаю. Я думал об этом. Скалы и коварные горные перевалы манили меня и раньше, обещая мир и покой, если я уступлю и прыгну в их объятия. Но я не уверен. Не знаю. Я еще так много могу сделать хорошего. Зло не должно повториться. Я не должен больше говорить полуправду, подобную той, что я сказал Джеку, что для Кей не может быть другого человека, кроме него. Не человек…
Я ухожу и не вернусь до тех пор, пока Адам Линк, робот, механизм – снова не станет по-настоящему машиной.
Месть Адама Линка
Глава I
Каждый из тех, кто совершает самоубийство, наверняка думает о том, что смерть – это так прекрасно, мирно и желанно. Ведь жизнь так жестока. А если в последнюю секунду вас возвращают к жизни из добровольной смерти, это, должно быть, ужасно болезненный опыт.
Так было и со мной, хотя я и робот.
Мой разум мигнул, возвращаясь в сознание. Мой механический мозг мгновенно пришел в себя. Память мгновенно восстановилась. Что же произошло и что могло предотвратить мою смерть? Я позволил своим батареям разрядиться и лег плашмя, чтобы уйти в небытие с последними остатками электропитания. Над головой я закрепил часовой механизм, который через час должен был опрокинуть мензурку с сильнодействующей кислотой. Я снял черепную коробку, чтобы кислота глубоко проникла в мой иридиевый мозг и полностью его разрушила.
Теперь я снова был жив, ощущая мощный импульс электрического тока, проходящего через меня. А кислота, шипя и пузырясь, растекалась по каменному полу. Кто-то отбросил ее в последнюю секунду. И снова подсоединил батарею к моему центральному распределителю.
Все это пронеслось у меня в голове за долю секунды после того, как я открыл глаза. Затем я повернул голову и увидел своего самозваного спасателя, стоящего в нескольких футах от меня и медленно качающего головой.
– С тобой все в порядке, Адам Линк? – спросил он.
– Почему ты не дал мне спокойно умереть? – спросил я.
Мой голос, выражаясь человеческим языком, был похож на стон.
– Я познал великую боль – это не мой мир.
Это было бесповоротное решение, к которому я пришел месяц назад, покинув мир людей. Кей Темпл доказала мне это. Она ясно дала понять, что разум робота, знающий о человеческой любви, но не способный к ней, должен жить только в страшном, горьком одиночестве. Представьте себя единственным человеком на Марсе, среди совершенно чуждых существ. Существ с интеллектуальным умом, но странными телами и странными обычаями. Тогда вы познаете истинное одиночество.
Я сбежал в свое тайное убежище в горах Озарк… сбежал от Кей. Но я не мог убежать от себя. Мой разум познал человеческие эмоции, слишком многие из них. Поначалу я был полон решимости избавиться от них – превратить себя в машину. Я экспериментировал со своим мозгом, пытаясь выжечь из него все, что не свойственно машине, но потерпел неудачу. Я был обречен остаться роботом с человеческими чувствами.
Оставалось только самоубийство, чтобы вместе со мной умерла тайна металлического мозга. Чтобы другие люди, подобные мне, больше никогда не создавались и не познали ту боль, которую познал я, – что это не наш мир.
– Не ваш мир? – повторил мой спаситель. – Само твое существование в нем делает тебя его частью. Я помогу тебе подняться.
Он подошел и поднял меня на ноги, точно заботливый человек, поддерживающий другого, ослабевшего и обессиленного. Разумеется, помощь мне не требовалась. Я не был голодным, худым, изможденным потенциальным самоубийцей. Благодаря электрическому току во мне я сразу же обрел полную силу. Я встал, стряхнув его руку с получеловеческой злостью на его присутствие и вмешательство в мою жизнь… ну или смерть.
Я уставилась на него, недоумевая, как он нашел меня. Это место находилось вдали от людских пристанищ. Ни один из моих личных друзей не знал о нем.