– Нет. Это последнее, с чем бы я согласился.
– Тогда чем ты лучше меня, лицемер? Какого хера ты решил, что имеешь больше прав решать судьбы других?
Гость остановился спиной к хозяину, на глазах теряющему самообладание, словно показывая, что полностью держит ситуацию в своих руках и ничего не опасается. Он медленно повернул голову и бросил в сторону собеседника холодный взгляд.
– Просто потому, что я пришел сюда. Этого достаточно. Каждое слово, выжженное на сердце. Каждый плевок, оставленный на спине. Кровь, смешавшаяся со слезами. Крики в пустоте, полные отчаяния. Каждая дверь, захлопнувшаяся перед лицом. Каждая ложь и каждый удар. Одиночество и бессилие. Каждая частичка этого проклятого мира будет уничтожена, очищена и создана заново – такой, какой ее вижу я. И больше не будет никакого обмана, но каждый будет властен прожить жизнь ровно так, как того пожелает, и каждый выбор будет делать сам. Реальность, одинаково подвластная всем, реальность, в которой все едино и неразделимо. Больше никаких конфликтов, никакой боли, никаких войн, никакой ненависти, никаких различий. Страх, одиночество, разочарования, обида, несправедливость – всему этому пора уйти, уйти вместе с тобой.
Хозяин вздрогнул. Было что-то в этих словах до ужаса знакомое, вот только он не мог понять, что именно. Давление извне росло, и уже пространство начало слегка деформироваться – в некоторых местах пропадали куски, оголяя бесцветную пустоту, зал то тут, то там плыл и дрожал, стены то слегка сминались, то растягивались.
– Что значит “никаких различий” и “все едино”? Я не понимаю, каков твой ответ. Что бы ты сделал на моем месте, что именно для тебя значат эти слова?
Гость глубоко вздохнул и повернулся всем телом. На его лице расцвела слабая улыбка человека, который только что нашел уязвимое место соперника в очень долгой и сложной игре.
– Неужели? Или ты просто уверен, что я хочу думать, будто ты ничего не понимаешь? Мне все равно, что происходит здесь, как и тебе. Признаюсь, дойти и понять все было сложно, но все же у меня получилось. Твоя ошибка в том, что ты вовсе не сделал каждый элемент картины зацикленным и рекурсивным, ты вообще побоялся подходить к холсту. Ты вообразил себя рисующим себя – но на этом все. Поместил реальность внутрь сна и сказал, что это – идеальный мир, что так теперь должны жить люди, но сам потерял контроль над этим сном, и просто наблюдал, как для многих он постепенно превращался в кошмар. А я воплощу прекрасный сон в реальность – осязаемую, материальную, истинную.
– Что ты несешь, чей сон ты собрался воплощать? Чей, если всем снятся разные сны, если у всех разные мечты, разное восприятие, потому что люди сами…
Хозяин осекся на полуслове и уставился на своего гостя расширяющимися от изумления глазами. Он не мог поверить, что чей-то разум мог породить такой выбор. Чей-то, кроме его собственного. Как это могло случиться? Гость перестал улыбаться и закурил очередную сигарету.
– Похоже, ты понял, о чем я. В грядущем мире мире твой вопрос не имеет смысла. Хватит с нас этих “мой”, “твой”, “их”. Не замечал, что больше всего дурного порождают какие-то дурацкие местоимения? Моя правда, твоя правда. Ваши взгляды, наши взгляды. Ее мораль, его мораль. И как же все это совместить? Разделить всех, запереть в отдельных камерах, погрузив в бесконечный обман в циклах перерождений? Нет. Это решение того, кто миру чужой. Единственный способ принести людям мир – объединить их. Я долго шел к этой мечте, и вот теперь я построю новое, прекрасное будущее для всех нас. Будущее без боли и страданий. И даже если ты со мной не согласишься, то сделать ничего уже, боюсь, не сможешь.
Гость достал из-за пояса пистолет и наклонил голову вбок. Человек напротив него – теперь было уже совершенно очевидно, что он, за созданной им иллюзией всемогущества и абсолютной власти, в конечном счете, тоже всего лишь человек, хотя и зашедший так далеко, как никто до него – расправил плечи и окинул оценивающим взглядом своего противника.
– Не смогу? Кажется, ты все еще не понимаешь. В этом сне я – полноправный владыка реальности, и тебе никак не убить меня. Я твой бог.
Воздух вокруг “бога” сгустился, принимая форму полупрозрачной спиралевидной брони, иссиня-черной и усыпанной тем же узором из скорчившихся в муках лиц, что и стены. Над его головой, в месте, где броня сужалась в последнем витке спирали, она приняла форму светящейся маски демонического вида, с растянувшимся почти до ушей оскалом и пустыми глазницами. Длинный и острый язык, вершина спирали, высунулся изо рта маски и выжидающе нацелился на гостя, который выглядел скучающим, будто наблюдал дешевые и банальные спецэффекты. Он картинно развел руками, и в правой щелкнул снятый с предохранителя пистолет, а левая поднесла к губам сигарету для последней затяжки.
– Тогда, наверное, пора просыпаться.
С этими словами гость глубоко затянулся и выдохнул перед собой облачко дыма – на удивление большое и плотное, и в ту же секунду обе его руки вновь синхронно пришли в движение – левая вытянулась вперед, прицеливаясь окурком в броню из лиц, а правая согнулась в локте, выводя пистолет на позицию для стрельбы. Первым полетел окурок, яркой точкой за доли секунды преодолев несколько метров, которые разделяли противников, спираль загудела и мгновенно расширилась, и как только границы брони соприкоснулись с еще тлеющим окурком, он замер, будто попав в густую вязкую жидкость, или, что вероятнее, в поле остановившегося времени. Хозяин равнодушно бросил на него взгляд – на какие-то считанные мгновения – и тут же вновь обратил все свое внимание на гостя, ожидая услышать выстрел и остановить пулю так же, как остановил окурок.
И выстрел прозвучал. Броня вновь взвыла, готовая остановить ход времени для чего угодно и насколько угодно быстрого, что в нее попадет.
Не больше секунды прошло с момента выдоха, и дым рассеялся.
Гость торжествующе улыбался, глядя в глаза врагу, которого, наконец, победил. А еще через секунду его глаза помутнели, сам он рухнул на каменный пол, выронив пистолет из рук, и мгновенно все вокруг него залила кровь из жуткой раны, разворотившей висок.
Хозяин замер, ошеломленный и почему-то испуганный. Его обманули. Но как, как? Чего он добился, убив себя? Теперь он просто вновь переродится – там, где… Где же?
* * *
Курильщик пришел в себя первым. Он инстинктивно попытался встать на ноги, но не нашел опоры, и руки провалились в пустоту, а через секунду мозг понял, что пустота – это вода. Повсюду была вода, словно он оказался на дне океана, холодном и непроглядно-темном – не очень-то похоже на ту картинку жуткого зала, которую он видел несколько секунд назад. Впрочем, никаких проблем с дыханием под водой он не испытывал – неудивительно, если принять во внимание, что это были за воды, и что это было за место. Курильщик по памяти прикинул, где должна находиться его цель, и двинулся примерно в ту сторону. Он должен был поспешить – вряд ли пройдет много времени, пока тот, другой, поймет, что только что произошло, и где теперь нужно искать своего гостя.
Через минуту Курильщику удалось нащупать то, что он искал.
Его руки двигались ровно и спокойно, с неотвратимой холодной решимостью. Он ощутил, что враг уже разгадал его план и вот-вот очнется, возвращаясь на свой коренной уровень, но было уже поздно – шея коротко хрустнула, и голова бога медленно и бессильно опустилась вниз.
Курильщик не знал, может ли он выплыть на поверхность, да и есть ли эта самая поверхность у океана дремучих вод. Наверное, это не имело особого значения, ведь все, что ему нужно – быть здесь, в подкорке. Это место само все сделает. Он вздохнул, закрыл глаза и полностью расслабился, погрузившись в мысли, пытаясь как можно ярче представить образ, который должен воплотить в жизнь.
* * *
Разум превратился в длинный, почти бесконечный коридор из зеркал. Мысли двигались по нему грузно, ровно и неотвратимо, как поезда на полной скорости. Я находился одновременно в каждой точке этого коридора, отражаясь повсюду, и, глядя в глаза собственных отражений, я явно видел в них бесконечное множество таких же коридоров и смотрящих в ответ моих копий. На этих лицах вслед за моим собственным проросла торжествующая улыбка – и неотвратимость и значение этого момента стали еще очевиднее.
Я ощутил присутствие каждого живого существа во вселенной. Мои бесконечные отражения увидели их всех, нашли и незримо связались с ними, погрузились в их разум, увидели их жизни – с мечтами, идеалами, восприятием, ключевыми событиями и связями с другими. Я увидел мир таким, каким его видят остальные – все варианты сразу. На этом этапе я уже ничему не удивлялся, и ничто не имело значения, кроме моей цели. Что теперь?
Теперь я находился на плоскости, покрытой странными узорами всех возможных цветов и оттенков, и передо мной стояли огромные закрытые ворота, на которых было написано “ДВЕРЬ ПЕРЕМЕН”. Я мысленно потянулся внутрь сознания, надеясь найти там нужный ответ.
Получилось – толчок тепла из груди, наполняющий все тело чем-то новым, о чем до него и знать не знаешь – будто в вены залили жидкое солнце, покалывания и давление на коже, прояснившийся до какой-то невообразимой степени рассудок. Тело изменялось изнутри так, как я пожелаю, нейроны в мозгу перестраивались под моим управлением, мутировала даже структура ДНК – первая дверь, перемен, открыта.
Затем пришла очередь памяти – будто я всю жизнь читал одну страницу с текстом из двух букв, и вдруг разуму открылись все возможные комбинации из символов – доступные теперь для выбора. Так открылась дверь множества.
После этого я неосознанно для себя словно поднялся на этаж выше – выше физического мира, и на меня перестали действовать законы природы и причинно-следственные связи. Это была дверь материи.
Следующей отворилась дверь восприятия, и эти изменения будто выстроились в идеально логичную схему, вместе с чем пришло полное понимание того, как теперь я существую, и как могу осуществить то, что задумал.
И тогда настал черед последней двери – воля. Человеку будет понятно это, если сравнить обретение абсолютной воли с обретением сознания – разница в существовании до пробуждения воли и после него была примерно сопоставима с разницей между организмом без сознания вообще и организмом с сознанием уровня человека. Абсолютный контроль. Новое рождение. Начало нового акта творения из ничего, непостижимое для человека, лежащее за ойкуменой возможностей понимания этого вида.
Из абсолютной пустоты на меня смотрело все и одновременно ничто. Это и есть начало координат цикла – место, время, состояние, процесс и понятие, начало и конец всего. Пространство вариантов, затянутое багряными грезами, покорное и всемогущее, готовое к перерождению мира – таким, каким он должен быть. Каким я пожелаю его видеть. Нет ни морали, ни законов – на этом уровне происходит нечто совсем другое – и даже блеклые тени и глухие отголоски этой формы сознания, мучившие меня в приступах и кошмарах так долго, могли свести с ума, открывая ненадолго новые виды чувств. Сейчас страха не было – была лишь абсолютная воля, и абсолютная свобода. И теперь я стану первоосновой нового мира. Мира счастья, покоя и гармонии для каждого, субъективно вечных и нерушимых. Теперь я вознесу всех в рай – примерно так это можно назвать.
Каждое живое существо, каждое сознание станут едины – одна общая личность, один разум, одна воля. Нет больше никакого “я”, есть только мы – вселенная, свободная и единая. Нет различий – есть только единство. Нет конфликтов – есть только единство. Нет личностей – есть только единство. Это и есть бог.
Грезы залили все вокруг гулкими раскатами грома, и каждое небо в каждом мире внутри каждого сна-иллюзии затянули эти тучи. Люди смотрели вверх, пораженные, благоговеющие, беспомощные, оторвавшиеся, наконец, от навязанной им лжи, и в каждой паре глаз отразилась молния, расчертившая небо на две части, ударившая в самые основы мироздания, потрясшая всю структуру реальности. Она проникла в каждый разум, и никто не скрылся от нее. И с ударом молнии в каждое сознание протянулись руки моих отраженных двойников – забирая все с собой, сохраняя и перенося в отдельное отражение вне времени и пространства.
Как только все сознания были записаны, наступило время для уборки мусора. Пространство вариантов загудело, придавая форму моей воле – одна последняя вспышка, в которой старый мир сгорел, вместе со всей его болью, ненавистью и хаосом.
Теперь никакой реальности не было – только я, спаситель, во мраке небытия. И я сам стану новым миром, новой вселенной для нового единого бога. Мой разум перестал быть моим – он перешел из плана идеи в план материи. Мои двойники-отражения разбились, выпуская на свободу все сознания, которые перенесли сюда из старого мира, которые теперь сливались в процессе вселенского синтеза, и все это обретало форму, обретало жизнь, обретало смысл, и отпечаток того, что еще секунду назад можно было бы назвать “моим” сознанием, тоже присоединился к этому общему абсолютному слиянию. Так я умер по-настоящему и открыл внешние двери – двери саморазрушения и перерождения.
Мы больше не были собой – каждый был всем, и лишь одна частичка нас, с которой все началось, осталась в эпицентре нашего нового дома, завороженно, как и все мы, окидывая взглядом и мыслью наше великое будущее. И все, что случилось с миром после этого, стало отражениями синтезированной воли каждого из нас, кто был спасен и одарен новой жизнью, новой реальностью. Над миром вставало бесконечное множество новых солнц, и в эти первые секунды, озаренное светом и накрытое тенью, все было так прекрасно и безмятежно, как никогда прежде.
III. В ПРЕДДВЕРИИ ГРЕЗ
Номер первый. Код – 111. Классификация: обычный день, реален-реален, последовательно. Здесь обыгрывается классическая петля времени, никаких дополнительных смыслов. Самый очевидный вариант. Своей простотой мне он и нравится. Конечность циклов – не определена. Порядок прямой и обратный.
Отрывок из неизвестной ночной телепередачи
Круг первый. Смирение
Ход времени – штука весьма условная, и главное условие – это восприятие, точка зрения. И если природа или же некий высший замысел ограничили нас, позволив ощущать время лишь линейно, то мы, по крайней мере, развили способность к прогнозированию и научились ретроспективному мышлению. Да, мы все еще воспринимаем время как прямую, но можем мыслить в обе ее стороны.
Доктор Гетбеттер, выдержки из лекций
Скорый поезд прибыл на станцию “Сумеречье” в пять часов двадцать минут пополудни. Через минуту в последний вагон зашли двое в дорожных плащах. Один из новоявленных пассажиров – в сером плаще – прихрамывал и что-то с отвращением жевал. Другой – в черном плаще – был чуть повыше своего спутника, брит наголо и имел довольно болезненный вид, будто не спал уже несколько суток подряд. Вдруг, усмехнувшись какой-то своей мысли, он остановился и достал из глубокого кармана странного вида таблетку – небольшую и лиловую. Приняв лекарство, Черный двинулся дальше по коридору, пройдя мимо бездомного пса, зачем-то заскочившего в вагон, и зашел в купе, где Серый уже раскуривал трубку, протянув свои длинные ноги в проход. Черный закрыл дверь и сел напротив. Три минуты прошли в молчании, и купе уже начало наполняться вонючим дымом. Когда поезд тронулся, оба достали из внутренних карманов плащей сложенные вдвое листы бумаги, исчерканные чьим-то ужасным почерком, разгладили их и погрузились в чтение. Пробежав глазами несколько абзацев текста, Серый кивнул попутчику, прокашлялся и начал читать вслух.
– Места мало, так что буду краток и тебе того же советую.
– А где мы?
– Да, в общем-то, нигде. Мы – абстракции, тени на стене, призванные одним лишь своим присутствием оправдать то, что собираемся озвучить. Стыдливый фиговый листок, карнавальная маска, чужое имя, отстраненность и доспехи бога.