Пленный дракон. Шестая хозяйка

Глава 1. Пятая умерла до меня

В свидетельстве о смерти моей сестры не хватало одной подписи.

Точнее, самой важной.

Я проверила документ трижды, хотя с первого раза поняла, что произошло. За девять лет работы с коронными печатями я научилась отличать случайную канцелярскую ошибку от той, которую оставляют намеренно.

Случайные ошибки обычно исправляли.

Эту аккуратно заверили гербовой печатью.

— Кто осматривал тело? — спросила я.

Северин Хольт сидел по другую сторону стола и терпеливо ждал, пока я дочитаю заключение. Его длинные сухие пальцы покоились на кожаной папке. На среднем пальце правой руки темнело кольцо ведомственного смотрителя.

Я прекрасно помнила это кольцо.

Два года назад Хольт постукивал им по столу, пока объяснял, почему мне больше нельзя работать с коронными договорами.

Теперь он собирался объяснить, как умерла моя сестра.

— Осмотр проводился в крепости, — ответил он.

— Я вижу, где он проводился. Кто именно?

— Медицинская служба.

— Имя, Северин.

Его брови едва заметно поднялись.

Раньше я обращалась к нему «наставник». Потом — «господин смотритель». За последние десять дней оба обращения успели мне надоесть.

— Нора, я понимаю, что вы переживаете тяжелую утрату.

— Имя лекаря.

Хольт подвинул ко мне документ.

— Заключение заверено лично мной.

— Вы не лекарь.

— Но я отвечаю за безопасность коронных магических объектов.

— Моя сестра не была объектом.

Он вздохнул, словно я придиралась к несущественной формулировке.

Я снова посмотрела на бумагу.

Лиана Велант.

Тридцать два года.

Причина смерти: самопроизвольный выброс драконьего пламени при исполнении обязанностей хранительницы.

Со дня смерти прошло десять дней.

Ниже красовалась круглая печать Управления коронного надзора. Под ней — размашистая подпись Хольта.

А там, где должны были находиться имя и подпись человека, непосредственно установившего причину смерти, оставалось пустое место.

В обычном городском морге из-за подобного нарушения отказались бы выдавать даже тело торговца, умершего собственной смертью. В случае с Лианой отсутствие подписи никого не смутило.

— Ее можно увидеть? — спросила я.

— После оформления необходимых документов.

— Я уже подала заявление.

— Оно рассмотрено.

— И отклонено.

— До завершения служебной проверки доступ посторонних к месту происшествия ограничен.

— Я ее сестра.

— Вы не являетесь действующим сотрудником ведомства.

Вот мы и добрались до главного.

Я положила свидетельство на стол.

Бумага была плотной, дорогой. Лиана любила такую. Говорила, что на хорошей бумаге даже неприятные решения выглядят окончательными.

Когда мы были детьми, она покупала по одному красивому листу на каждую зиму и составляла список того, что мы непременно сделаем весной. Наш отец смеялся над ее серьезностью. Мать прятала исписанные листы в коробку из-под праздничного печенья.

Весной мы редко исполняли половину обещаний.

Зато Лиана всегда писала новые.

Теперь за нее написали последний документ. И даже не потрудились заполнить его правильно.

— Что вы предлагаете? — спросила я.

Хольт раскрыл папку.

— Я предлагаю возможность получить ответы.

На стол лег второй документ. Значительно толще первого.

На верхней странице было указано мое имя.

Нора Велант.

Назначенная преемница по наследственному распоряжению Лианы Велант.

Должность: хранительница коронного пленника Каэра Рейнда.

Внизу стояло слово, которое я уже успела возненавидеть за время переписки с управлением.

Хозяйка.

— Лиана ничего мне об этом не говорила, — произнесла я.

— Не успела.

— Она могла написать.

— Возможно, не хотела тревожить вас раньше времени.

Я посмотрела на него.

— Вы знали мою сестру настолько хорошо, чтобы рассуждать о ее желаниях?

— Последние месяцы мы тесно сотрудничали.

Это было новостью.

Лиана служила в канцелярии. Она умела находить пропавшие платежные ведомости, договариваться с поставщиками и добиваться от чиновников того, чего те не хотели делать. Магическими печатями она никогда не занималась.

Когда три месяца назад сестра сообщила, что получила новое назначение, я пыталась расспросить ее подробнее.

«Хорошая должность, Нора. Жалованье почти вдвое выше. И у меня наконец будут собственные комнаты».

Я тогда спросила, в какой части города.

Она засмеялась.

«Не совсем в городе».

После этого мы поссорились.

Глупо и некрасиво.

Я обвиняла ее в том, что она снова согласилась работать на людей, которые однажды лишили меня профессии. Лиана отвечала, что принципы не оплачивают жилье и что ей надоело слышать, будто любое сотрудничество с короной равносильно предательству.

Последнее письмо от нее пришло за двенадцать дней до смерти.

Три короткие страницы о холодной погоде, неудобной кровати и женщине по имени Марта, которая готовила отвратительный травяной отвар. Ни слова о драконе.

В конце Лиана приписала:

«Когда вернусь, поговорим без ссор. Ты обещала показать мне свою новую мастерскую».

Я перечитала эту строчку столько раз, что почти стерла чернила пальцем.

— Почему назначили именно ее? — спросила я.

— Ваша сестра соответствовала требованиям.

— Каким?

— Профессиональная благонадежность, подходящие личные обстоятельства, восприимчивость к договорной магии.

— Лиана была канцелярским служащим.

— Для обязанностей хранительницы специальные знания не требуются.

— Однако пять женщин, занимавших эту должность, мертвы.

Хольт медленно закрыл папку.

— Об обстоятельствах их смерти ходит слишком много нелепых слухов.

— Значит, их было не пять?

— Пять.

— И все умерли, находясь при одном пленнике?

— Да.

— А теперь вы хотите, чтобы я стала шестой?

— Я хочу предложить вам исполнить волю сестры.

Меня передернуло.

Он заметил. Конечно, заметил. Северин Хольт редко произносил лишние слова и никогда не упускал возможности использовать те, которые действовали.

— Прочитайте договор, — предложил он. — Не спешите с отказом.

Я взяла первый лист.

Почти сразу увидела знакомую формулировку: временное хранительство коронного имущества особой опасности.

Дальше шли размеры жалованья, предоставляемые покои, содержание гарнизона и обязанности надзора. Указывалось, что дракон находится под постоянным воздействием удерживающей печати, а назначенная хозяйка получает ключ управления.

Слово «ключ» сопровождалось слишком кратким объяснением.

Я перевернула страницу.

Потом еще одну.

— Почему здесь нет полной схемы привязки?

— Потому что полная схема является закрытой военной документацией.

— Я должна подписать договор, не видя, к чему именно меня привязывают?

— Вы получаете право ознакомиться с ней после вступления в должность.

— Очень удобно.

— Нора, я помню ваши прежние возражения против ведомственных процедур. Надеюсь, теперь вы понимаете, что не все ограничения существуют для того, чтобы усложнить вам жизнь.

Я пропустила замечание мимо ушей.

На седьмой странице нашла то, что искала.

«Хранительница вправе добровольно сложить полномочия путем подачи письменного уведомления коронному смотрителю».

Ниже стояло уточнение, что отказ не влечет штрафных взысканий.

Я прочитала пункт еще раз.

— Я могу уйти?

— Разумеется.

— В любой момент?

— В соответствии с установленной процедурой.

— Сколько она занимает?

— Обычно не более трех дней.

Я подняла глаза.

— И после этого я перестаю быть хозяйкой?

— Ваши полномочия прекращаются.

Он ответил именно на заданный вопрос.

Тогда я не придала значения тому, чего в ответе не было.

Меня интересовало другое.

Три дня.

Мне требовалось попасть в крепость, увидеть тело Лианы, прочитать записи о последних неделях ее жизни и выяснить, кто оформил заключение без медицинской подписи.

Три дня могли оказаться достаточными.

Если нет, я могла оставаться дольше. Но не обязана была сидеть в крепости до конца своих дней.

И все же пять смертей не выходили из головы.

— Почему предыдущие хранительницы не воспользовались этим правом?

— У каждой были личные причины.

— Все пять решили остаться?

— Насколько мне известно.

Я положила палец на строчку об отказе.

— Я хочу увидеть пленника до подписания.

Хольт помолчал.

— Вы уверены, что это разумно?

— Нет. Именно поэтому хочу увидеть.

Он неожиданно улыбнулся.

Не тепло. Скорее удовлетворенно.

— Вы почти не изменились.

— Изменилась достаточно, чтобы не подписывать то, чего не понимаю.

Хольт поднялся.

— В таком случае мы отправляемся в Серый Предел.

До крепости ехали четыре с половиной часа.

Осень уже ободрала деревья вдоль дороги, оставив на ветвях редкие ржавые листья. Между холмами лежал туман. Колеса кареты то и дело попадали в глубокие колеи, и коробка с дорожными документами подпрыгивала у меня на коленях.

Хольт ехал напротив.

Он попробовал заговорить со мной дважды. В первый раз — о погоде. Во второй — о том, что коронное управление готово пересмотреть мое прежнее увольнение, если я покажу себя достойно на новой должности.

Я спросила, предусматривает ли пересмотр возвращение жалованья за два потерянных года.

Разговор закончился.

Некоторое время мы молчали.

Я смотрела в окно и пыталась представить Лиану на этой дороге.

Она не любила путешествовать. У нее начиналась дурнота даже от короткой поездки по городской мостовой. В детстве я всегда отдавала ей место у окна, потому что там ей становилось легче.

Перед отъездом в Серый Предел она наверняка запаслась засахаренным имбирем. Купила лишнюю пару теплых чулок. Уговорила себя, что раз все вещи тщательно уложены, значит, решение правильное.

Сестра была старше меня на четыре года, но иногда именно мне приходилось объяснять ей, что опасные люди не становятся безопасными от вежливого обращения.

Она обычно отвечала:

«А невежливого они тем более не любят».

Я сжала пальцы на краю папки.

Последние дни меня особенно злила память.

Она подсовывала какую-нибудь совершенно незначительную подробность в самое неподходящее время.

Запах лимонной цедры.

Оторванную пуговицу на Лианином пальто.

То, как сестра стучала ногтем по кружке, подзывая меня к столу.

А потом я вспоминала, что больше никогда не услышу этот звук.

Приходилось искать стену или стол, на который можно было опереться.

В карете я лишь крепче прижала папку к коленям.

— Вас укачивает? — спросил Хольт.

— Нет.

Он достал серебряную флягу.

— Немного воды?

— Спасибо, не нужно.

Я отвернулась к окну.

Когда мне было девятнадцать, война с драконами уже закончилась. Я помнила победные колокола, праздничные знамена и длинные обозы с ранеными, которые въезжали в город еще несколько месяцев после подписания мира.

Тогда всем говорили, что опасность миновала.

Потом на городских площадях появились объявления о задержанных драконьих военачальниках. Их имена печатали крупными буквами. Людям обещали, что никто из виновных не уйдет от наказания.

Имя Каэра Рейнда я видела на одном из таких объявлений.

Под ним находился список сожженных поселений и разрушенных укреплений.

Позднее ходили слухи, что он мог превратиться в дракона даже в цепях, что его кровь прожигала камень, что он убивал охранников одним взглядом.

Последнему я не верила.

Для убийства взглядом требовался определенный тип магического воздействия, и ни одно достоверное исследование не подтверждало, что драконы обладали подобной способностью.

Но недостоверные слухи не делали самого Каэра безопасным.

— Почему его не казнили? — спросила я.

Хольт оторвался от бумаг.

— Простите?

— Каэра Рейнда. Если он совершил все преступления, которые ему приписывают, почему его держат девять лет?

— Его магическая природа представляет значительную научную ценность.

— Значит, его используют.

— Изучают.

— Девять лет?

— Исследование подобных существ требует осторожности.

Я посмотрела на его кольцо.

— А пять умерших женщин тоже относились к исследованиям?

— Нора.

В одном слове прозвучало предупреждение.

Я вспомнила, как он произносил мое имя при коллегах, когда считал нужным напомнить, кто в лаборатории принимает окончательные решения.

Раньше после такого я замолкала.

Теперь мне нечего было терять, кроме ответа.

— Вы ведь понимаете, что я все равно буду спрашивать?

Хольт убрал бумаги в папку.

— Понимаю. Именно поэтому надеюсь, что мы сумеем наладить сотрудничество.

За последним холмом дорога резко пошла вверх.

Среди тумана проступили башни.

Серый Предел.

Крепость была построена из темного камня, испещренного белыми прожилками. Верхушки башен почти сливались с низкими облаками. За стеной угадывалось глубокое ущелье, по которому ветер гнал мокрую листву.

Никаких драконьих статуй, устрашающих черепов или острых шпилей.

Просто добротное военное сооружение, которое слишком долго содержали в порядке.

На воротах висел коронный герб.

Под ним оставалась темная полоса от снятой когда-то таблички. Новую не установили.

Карета остановилась.

Двое солдат проверили пропуск Хольта. Один внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал.

Когда ворота открылись, я заметила, что створки двигались почти бесшумно. Петли недавно смазывали. Камни во дворе были выметены. Водостоки очищены.

За девять лет здесь не допустили даже серьезного запустения.

Значит, на содержание крепости тратили немалые деньги.

Я мысленно прибавила этот факт к остальным.

Во внутреннем дворе нас встретил мужчина в темно-синем мундире с капитанскими знаками различия.

Ему было лет сорок с небольшим. Короткие волосы на висках уже поседели, а на левой брови белел старый шрам.

— Капитан Гарт Бренн, — представился он. — Командующий гарнизоном Серого Предела.

— Нора Велант.

Он посмотрел на мое лицо чуть дольше, чем требовала вежливость.

— Примите соболезнования.

— Вы знали Лиану?

— Она прожила здесь почти месяц.

— Я спросила, знали ли вы ее.

Капитан не отвел взгляд.

— Да, госпожа Велант.

Это оказалось больше, чем я получила от Хольта за десять дней переписки.

— Тогда нам будет о чем поговорить.

Он слегка кивнул.

Хольт передал ему распоряжение.

Пока они обменивались короткими фразами, я осматривала двор.

Слева от ворот тянулось длинное строение с узкими окнами. Судя по толстым дверям и охране, там находилось архивное крыло. Выше проходила закрытая внутренняя галерея, соединявшая его с жилой башней.

Справа виднелась старая часовня без колокола. За ней уходили вниз ступени, перекрытые железной решеткой.

Жилая башня стояла напротив ворот. Несколько окон на втором этаже были занавешены светлой тканью.

В одном горел огонь.

Я поймала себя на том, что ищу там Лиану.

Она могла бы стоять у окна, привычно придерживая одной рукой шаль. Могла бы заметить карету и помахать мне, прежде чем спуститься.

Но у окна никто не появился.

— Госпожа Велант?

Я повернулась.

Капитан ждал у входа в башню.

— Ваши комнаты подготовлены.

— Я еще ничего не подписала.

— Приказано подготовить их независимо от решения.

— Очень предусмотрительно.

Он не ответил.

Хольт направился к дверям.

— Сначала вы встретитесь с пленником. После этого мы сможем завершить оформление.

Я последовала за ним.

Внутри крепость выглядела неожиданно обжитой.

По стенам висели старые ковры. На каменных подоконниках стояли горшки с высохшей лавандой. Где-то негромко переговаривались служанки. Из кухни тянуло печеным луком и свежим хлебом.

От этого становилось хуже.

Я ожидала тюрьму.

А здесь кто-то продолжал готовить обед, подметать лестницы и менять свечи, пока одна за другой умирали женщины.

Мы прошли по галерее.

На дальней стене висели пять небольших портретов.

Четыре женщины были мне незнакомы.

Пятую я узнала сразу.

Лиана.

Художник изобразил ее в темно-зеленом платье. Волосы были уложены слишком тщательно, зато улыбку он передал верно — уголок рта чуть приподнят, словно она собиралась сообщить что-то забавное.

Портрет выглядел новым.

Я остановилась.

— Когда его повесили?

Хольт обернулся.

— Несколько дней назад.

— После смерти?

— В соответствии с традицией крепости.

Я подошла ближе.

Под портретами висели одинаковые металлические таблички. На каждой — имя, год назначения и дата окончания службы.

Не дата смерти.

Окончания службы.

На Лианиной табличке еще не успела потускнеть гравировка.

Я провела пальцами по холодному металлу.

— Сколько времени прошло между ее назначением и смертью?

— Это есть в документах, которые вы сможете изучить.

— Вы могли бы просто ответить.

— Предпочитаю точные сведения предположениям.

Голос его оставался ровным.

Я убрала руку.

Под остальными портретами даты стояли в определенном порядке. Между ними были промежутки в несколько недель или месяцев, но разобраться на ходу не получилось.

Хольт уже шел дальше.

Я запомнила расположение табличек.

Позднее вернусь и перепишу каждую.

В конце галереи нас ждала женщина лет пятидесяти с небольшим.

Она была невысокой, крепкой, с уставшим лицом и собранными на затылке светлыми волосами. На ней было простое коричневое платье под серым рабочим передником.

— Марта Сен, — представил ее капитан. — Лекарка крепости.

Женщина посмотрела на меня.

В ее глазах мелькнуло что-то болезненное, но она быстро справилась с собой.

— Вы похожи на сестру, — сказала она.

Я слышала эти слова уже несколько раз после смерти Лианы.

Обычно отвечала благодарностью, потому что людям требовалось сказать хоть что-нибудь.

Теперь сил на вежливость не осталось.

— Вы ее лечили?

— Да.

— И были рядом, когда она умерла?

Марта посмотрела на Хольта.

Этого короткого движения оказалось достаточно, чтобы я заинтересовалась ею гораздо сильнее.

— Мы поговорим об этом позже, — сказал смотритель.

— Я спрашивала не вас.

— Сейчас госпоже Сен необходимо подготовить пленника к осмотру.

Марта сжала руки перед собой.

— Он готов.

— Прекрасно.

Хольт хотел пройти мимо, но лекарка неожиданно обратилась ко мне:

— Вы сегодня ели?

Я растерялась.

— Что?

— Завтракали?

— Да.

Неправда.

Утром я выпила немного воды, а потом долго пыталась заставить себя проглотить кусок хлеба.

Марта бросила взгляд на мои руки.

— После встречи попросите принести что-нибудь горячее.

— Меня интересует не обед.

— Я поняла.

Она не стала настаивать.

Просто открыла дверь в конце коридора.

За ней начиналась каменная лестница.

Мы спустились на один этаж.

Воздух здесь был холоднее. Вместо ковров на стенах тянулись толстые медные жилы, уходившие под штукатурку. В нескольких местах их прикрывали стеклянные щитки.

Я узнала архитектуру удерживающих печатей.

Такие системы строили вокруг опасных объектов, когда обычные замки и стены считались недостаточными.

Но здесь медных линий было слишком много.

И они шли не только к помещению пленника.

Часть уходила вверх, в жилую башню.

— Для чего предназначена верхняя ветвь? — спросила я.

— Служебная стабилизация, — ответил Хольт.

— Тогда почему она заведена в жилую часть?

— Чтобы исключить сбои при изменении состояния ключа.

Я задержалась перед одной из пластин.

По краю шла тонкая борозда. Не старая. Металл недавно вскрывали, а потом снова закрепляли.

— Здесь проводили работы?

— Плановое обслуживание.

— Кто их утверждал?

Хольт остановился.

— Нора, мы спустились сюда по вашей просьбе. Если вы намерены проверять каждую медную пластину, нам понадобится значительно больше времени.

Я отступила от стены.

— Меня вполне устроит возможность сделать это позже.

Впервые за день он не нашелся с немедленным ответом.

Потом кивнул.

Мы прошли еще несколько шагов.

Дальше стояла тяжелая дверь с узким стеклянным окошком.

Перед ней дежурили двое солдат.

Один отпер внешний замок, второй коснулся пальцами закрепленной над дверью серебряной пластинки.

Пластинка тихо щелкнула.

Только после этого дверь открылась.

— Сохраняйте дистанцию, — предупредил капитан. — Он не имеет возможности напасть на назначенную хозяйку, но вы пока не приняли ключ.

— А на остальных?

Гарт посмотрел на Хольта.

— Остальным не рекомендуется приближаться без необходимости.

Хорошо.

Значит, Каэр Рейнд действительно был опасен.

Я предпочитала знать об этом заранее.

Помещение оказалось просторным и неожиданно светлым.

Три высоких окна выходили на ущелье. Их пересекали толстые железные прутья, между которыми были вплетены серебряные нити.

У стены стояла узкая кровать с темным покрывалом. Рядом — стол, два стула, шкаф и небольшой умывальник.

На столе лежала раскрытая книга.

Я машинально прочитала название на корешке.

«Северные морские пути».

Странное чтение для человека, которого девять лет не выпускали из крепости.

Каэр стоял у окна.

Сначала я заметила его руки.

Крупные, со следами старых ожогов на запястьях. Вокруг каждого запястья находился тяжелый металлический обруч. От обручей тянулись тонкие цепи, уходившие к кольцам в полу.

Цепи не выглядели особенно прочными.

Я почти сразу поняла, что их прочность была не главной причиной, по которой он не мог освободиться.

Из-под темной рубашки на шее поднимались узкие серебристые линии. Они огибали кожу, исчезали под воротом и снова появлялись на предплечьях.

Удерживающая печать.

Действующая.