Как только Кактус родился в жаркой пустыне, у него появились друзья: Облако поливало его дождичком, Солнце согревало тёплыми лучами, а Ветер обдувал свежим воздухом.
Так Кактус и рос под их присмотром и вымахал в красавца с большими сочными крепкими листьями, покрытыми иголочками и длинными волосиками. Друзья видели его красоту и старались чаще навещать. Кактус был этому рад. Но как-то раз Облако долго не появлялось – видно, где-то загостилось. А Кактусу захотелось пить. Он уже успел израсходовать весь запас жидкости из листьев, а Облако так и не приходило.
Солнце его успокаивает, теплом обласкивает, Ветер со всех сторон обдувает. Да разве это поможет: ему пить хочется! И Кактус весь съёжился, а его крепкие когда-то листья ослабли и трепетали, как травинки.
Но вот, наконец, прилетело Облако и припустилось поливать его. Но было поздно: сил у Кактуса уже даже на глоток не осталось. И тогда Ветер прогудел:
– Надо чаще навещать друзей!
А Солнце из-за плачущего Облака даже не появилось – загрустило.
Аллергия
Махровое Полотенце дружило с Носом. Каждый раз, утром и вечером, вытирало его своим мягким ворсом, и Носу это нравилось. Кран и Вода при виде их всегда радостно гудели, а Мыло пенилось от восхищения.
– Есть ещё на свете неразлучные друзья! – радовались они.
Все привыкли видеть Полотенце и Нос вместе. Но как-то раз, когда Полотенце тщательно потёрло Нос, тот чихнул и высморкался в него. Мыло, Вода и Кран были поражены увиденным. Махровое Полотенце сразу скрылось в корзине для грязного белья, а на его месте появилось вафельное полотенчико. Никто не стал осуждать Нос, все решили, что у него внезапно появилась аллергия на махровую ткань. Но тут высказалась молчавшая до сих пор старая Мочалка:
– Да у Носа всяких полотенец из разных тканей было полно! Он просто искуситель, прохиндей…
Невоспитанность
Однажды Шнурок развязался, вылез из Ботинка и пошёл гулять по улице, приставая ко всем: то к Босоножкам, то к Туфелькам, то к Сандалям. И все его гонят, кто мысочком, кто каблучком – не нужен им такой Шнурок. Но он не отступал и продолжал искать другую обувь, чтобы зацепиться. И тут кожаный Штиблет ненароком на него наступил. И хотя Шнурок был без изъяна, новый, он оборвался.
Позже знакомая Щётка говорила Ботинку:
– Видно, ты не дал ему крепких жизненных навыков!
Тропинка
Узкая Тропинка, извиваясь по лесу, выбежала на опушку неподалёку от большой широкой Дороги, идущей вдаль, и остановилась в восхищении.
– Скажите, пожалуйста, почему вы такая большая? – спросила Тропинка Дорогу.
– Выросла, – ответила та. – Хотя раньше была меньше, чем ты!
– Вот бы и мне такой стать! – мечтательно воскликнула Тропинка. – Тогда бы я умчалась в бесконечность и посмотрела, что там!
– Нет там ничего хорошего, всё везде одинаково. Да и вообще, становиться дорогой ни к чему. Все по мне ходят, колёсами давят, пыль да грязь поднимают. А иду я только до деревни – там мой путь заканчивается.
– А я так хотела вырасти! – вздохнула Тропинка. – Мечтала дойти до края земли и увидеть много интересного.
И, разочарованная, она пошла прочь – снова в леса, то и дело повторяя: «Тогда я лучше останусь тут».
А зря! Она просто встретила не ту Дорогу. И не откажись Тропинка от своей мечты – может, в дальнейшем стала бы Магистралью!
Невнимательность
Гриб и маленькая Берёзка росли рядышком. Они были друзьями и, часто беседуя, доверяли друг другу свои радости и невзгоды. Берёзка чаще всего жаловалась на своё здоровье:
– Меня дождь измочил, я вся промокла!
А Гриб ей спокойно отвечал:
– А ты листьями потряси и высохнешь!
Или, если налетал Ветер, она шелестела:
– Я дрожу, мне холодно!
А Гриб также спокойно советовал:
– Ты листики прижми и теплее будет!
Вот так Гриб всегда успокаивал Берёзку. А она любила солнышко и с удовольствием грелась под его тёплыми лучами, не замечая, что своими густыми ветвями загораживает Грибу свет. Она ни разу даже не спросила, как его здоровье.
И вот однажды, когда на небе появилась Туча, Берёзка опять спросила Гриб:
– Что мне сейчас делать? Я могу от Тучи пострадать!
Но ответа не услышала. Набежавший Ветер наклонил её, и она увидела, что Гриб превратился в труху. С той поры Берёзка так и росла, низко склонившись к земле, будто извиняясь перед другом за свою невнимательность.
Промашка
Стакан, оказавшись на скамейке, увидел рядом Бутылку с водкой. Стакан как раз был пуст, сух, и его томила жажда. А Бутылка была полна прозрачной жидкостью, и Стакан с вожделением потянулся к ней. Да и сама Бутылка прильнула к нему со словами:
– Ну открой, открой меня, вся твоей стану!
– Боюсь, для меня одного ты будешь дороговата! – с сожалением сказал Стакан.
– Ну, если ты один не в силах меня взять, пригласи собутыльников, на троих стану вам дешевле! – предложила Бутылка.
Именно на это другие стаканы, находившиеся неподалёку, и рассчитывали. Они с нетерпением наполнились жидкостью из Бутылки.
А она облегчённо вздохнула и спокойно улеглась под скамейкой: ей не надо было больше ни с кем встречаться. А стаканы, всё выпив, этим не удовлетворились, они сбросились на новое горячительное и вскоре пропили все свои сбережения.
Самообразование
Гранёный Стакан гордился собой:
– Я всегда занимаюсь самообразованием. Всё дегустирую. И в этой области изрядно преуспел! Вначале пробовал Молоко, потом Чай, затем перешёл на Кофе. Но этого мне было мало. Потом пробовал Пиво, получил от этого удовольствие и даже увлёкся им. А теперь вот перешёл на Вино и Водку и никак не могу остановиться: всегда кажется, что не до конца их продегустировал… Но так как мне одному не хватает средств на такие напитки, приходится дегустировать одну бутылку вместе с двумя другими стаканами – «на троих»!
Призыв
При встрече Хлеб всегда выглядел удивительно приятным и мягким, показывая, какой он загорелый, и источая аромат запёкшейся румяной корочки. Тем, кто желал поближе познакомиться с ним, готов был по кусочку отдать всего себя. А если про него забывали, он от одиночества начинал черстветь, а ему этого не хотелось – ведь тогда его могли выкинуть в мусорное ведро. И, опасаясь этого, он кусочками-сухариками громко, чтобы его услышали, шуршал:
– Я нужен всем живущим на земле, до последней корочки! Не выбрасывайте меня, лучше отдайте остатки птицам. Они от счастья вознесутся до небес с песней «Спа-си-бо!» Это говорю я – Хлеб!