Когда накрывает паника: Как пройти через приступ страха и снова почувствовать себя в безопасности

За свою жизнь я пережил, наверное, тысячи три панических атак. Больше десяти лет я страдал от тяжелого тревожного расстройства, хотя долгое время даже не подозревал об этом. Я бы никогда не назвал это страхом. Все, что я чувствовал, – постоянное беспокойство, накатывающие волны эмоций, желание бежать, внутреннюю борьбу и бесконечную усталость.

В самом начале книги хочу поделиться с вами историей преодоления этого страха. По опыту курсов в Академии осознанности знаю: такие истории вдохновляют других – ведь я долго страдал, а сегодня чувствую себя свободным. То, что помогло мне больше всего, то, чем я живу и чему учу по сей день, – об этом и пойдет речь в книге.

Позвольте начать издалека. Я вырос в семье, где – теперь я это понимаю – тоже были знакомы со страхами, ипохондрией и тяжелыми эмоциональными состояниями. В моем окружении мало кто умел обращаться с подобными вещами, да и вообще с чувствами, – как это, увы, часто бывает. И конечно, все эти модели поведения передались и мне. Правда, в ранней юности я развил прямо противоположную стратегию: внешне излучал уверенность в себе. Держался очень независимо. Внутри же был крайне взвинчен и напряжен, особенно в присутствии других людей. Но мастерски это маскировал. Изображал самого крутого, шутил, всегда был в центре внимания.

Так я компенсировал свое состояние. Признаться себе, что полон страхов, я не мог. Даже подумать об этом боялся. Все было глубоко в подсознании. Я ощущал напряжение, и со стороны, возможно, было заметно, как я покачиваю ногой или тереблю ногти, – но нужно было очень внимательно приглядеться, чтобы увидеть что-то за моим фасадом.

Когда с началом учебы на факультете электротехники жизнь стала сложнее, компенсировать получалось все хуже. Раньше все давалось легко, теперь же приходилось по-настоящему напрягаться. Нужно было выкладываться. Внутреннее давление росло. Почти каждое утро я просыпался зажатый, измученный и полный внутренней тревоги. И даже на самых обычных лекциях, где от меня ничего не требовалось, находился под жутким напряжением. Голова болела, я с трудом заставлял себя следить за тем, что говорят лекторы. В двадцать с небольшим у меня, конечно, было много энергии.

И я продирался через учебу, которая меня совершенно не интересовала, и растрачивал все силы на борьбу с внутренним беспокойством и тревогами, не дававшими мне спать. Я поступил туда только потому, что рассчитывал найти надежную работу и сделать хорошую карьеру.

В какой-то момент организм не выдержал такого количества индуцированного мной самим стресса и давления, и симптомы стали настолько сильными, что я оказался совершенно беспомощен перед ними. Это была паническая атака, хотя тогда я этого не понимал. Я сидел на лекции, как обычно, весь напряженный, пытаясь следить за материалом, который меня не интересовал. Внезапно в груди кольнуло – боль разлилась по всей области сердца. Внутри все дрожало, напряжение стало почти невыносимым. Я не понимал, что происходит. В голове тут же пронеслось: «Инфаркт!»

При этом отчаянно не хотелось, чтобы кто-то заметил мое состояние. Кое-как выбрался из аудитории, попытался прийти в себя в туалете. Не помогло – я с трудом добрался до автобусной остановки и поехал в больницу. Там стало чуть легче, я почувствовал себя в относительной безопасности. Врачи осмотрели меня – все в порядке. Я ушел с облегчением, но тревога осталась.

Ипохондрия, знакомая мне по родительскому дому, вырвалась наружу и затянула меня в воронку: симптомы – тревожные мысли – усиление симптомов. Раз за разом я оказывался в приемном покое.

Годами я жил по одной схеме: как-то выдерживал чудовищное давление, пробивался вперед, соответствовал всем требованиям. Когда организм больше не справлялся – головная боль, головокружение, проблемы с желудком, колющие боли в сердце становятся невыносимыми, – я сбегал. Из аудитории – в больницу или к своей тогдашней девушке, нынешней жене, лишь бы успокоиться. Трижды меня даже увозили на скорой. Обследовали по стандартной схеме, прогоняли через все возможные аппараты – и ничего не находили. Но облегчение длилось недолго. Максимум дня через три тревожные мысли возвращались с новой силой: если симптомы так сильны, значит, со мной что-то серьезное. Наверное, врачи просто не могут найти причину.

Началась моя одиссея по врачебным кабинетам. Кардиолог обследовал меня часами, используя все доступные приборы и анализы. Показатели в норме. Этот круг я прошел раз пятьдесят, и порой уже через несколько часов после очередного «без патологий» я снова переживал тот же кошмар. Но никто так и не сказал, что со мной: на самом деле у меня были панические атаки.

Моя жизнь превращалась в коридор, который становился уже. Теснее. Страх оставлял мне все меньше пространства для жизни, для встреч с людьми, для нового опыта.

Сегодня я знаю, что в моем рассказе многие узнают себя. Вдруг и вам знакомы эти состояния – может быть, в той же степени, а может, в другой. У каждого свой пусковой механизм. У меня это был парализующий страх провала. У других – страх не оправдать ожиданий, быть отвергнутым, выпасть из обоймы, остаться в одиночестве, – да мало ли леденящих душу сценариев рисует наше воображение. Пока мы не понимаем, что с нами происходит, не принимаем это и не находим способа с этим жить, мы остаемся заложниками страдания. Как я в те годы.

Поначалу приступы с физическими симптомами – те самые панические атаки, которые я тогда ни за что бы так не назвал, – случались только во время учебы: на лекциях, экзаменах, за учебниками. Но постепенно они начали настигать меня в компании друзей, а потом и в кругу семьи. К давлению и физической боли добавилось кое-что еще: бесконечный стыд за то, что мне плохо, что я не контролирую себя. Я делал все, чтобы никто не догадался о моем состоянии. Мужественно носил маску, а когда она грозила соскользнуть – сбегал. От других, но на самом деле – от себя.

Подспудное стремление к достижениям долгие годы перевешивало страдания. Поэтому я продолжал жить. Пробивался. Изо всех сил стремился к целям, которые никогда не ставил под сомнение. Не останавливаясь и не задаваясь вопросом: что я вообще здесь делаю? Чего хочу от жизни? Об этом я даже не задумывался. Для меня существовали лишь два варианта: борьба или, когда силы заканчивались, бегство. Единственные планы на будущее, которые я себе позволял, – дотянуть до конца учебы и устроиться на надежную, хорошо оплачиваемую работу. Вот тогда все наладится.

Как вы уже догадались, ничего подобного. Стало хуже. Вскоре я уже работал инженером в крупной компании. Требования выросли. Давление усилилось. Я был амбициозным и довольно быстро получил ответственную должность, и все мне транслировали: давай, молодой инженер, покажи, на что способен. И сам я, конечно, этого хотел. Хотел доказать всем. Взлететь по карьерной лестнице. И снова я пробивался изо всех сил. Десятки совещаний в неделю, сотни писем в день, дедлайны, встречи с клиентами, командировки, задачи, требования.

Каждое совещание – это нервозность, дрожь, тревога. Каждая встреча с клиентами сопровождалась давлением в груди, покалыванием в сердце и страхом, что кто-то заметит мое состояние. По ночам в голове продолжали крутиться мысли, я был беззащитен перед мрачными потоками сознания, не имея никаких инструментов, чтобы с ними справиться. Я сам был этими мыслями. Этим давлением…

Когда я сегодня вспоминаю то время, меня пробирает дрожь – на что только люди себя не обрекают. Просто потому, что не видят альтернативы тому пути, который считают единственным. Я годами жил так, словно за мной неотступно гнался саблезубый тигр. Все это время – сплошное бегство. Мысли не шли дальше вопросов: есть ли рядом дерево, на которое можно забраться? Кто отвезет меня в больницу? Где вообще ближайшая больница? Я был загнанным зверем. Все системы организма на пределе. Постоянное ощущение смертельной опасности. И полное непонимание того, что со мной происходит. Да я и не хотел понимать. Хотел только одного – стать наконец нормальным. Обычным человеком, как остальные, которые явно справлялись. Делали карьеру, зарабатывали деньги, жили своей жизнью.

В какой-то момент я стал каждую ночь как минимум один раз просыпаться – в поту и с болью в сердце. Каждое утро начиналось с панической атаки при мысли о том, что предстоит пережить за день. Ни секунды покоя. Даже в отпуске. Сижу в прекрасном ресторане на берегу моря с женой, а внутри – бесконечный самоконтроль, тревожное сканирование тела: все ли в порядке? Нормально ли бьется сердце? Не колет ли где? Просто расслабиться и насладиться моментом – для меня это было невозможно.

Но один проблеск облегчения я все же помню: я сделал то, что потребовало огромных усилий. Годами я не мог никому открыться. И вот однажды я рассказал жене о том, как мне плохо, что я безумно взвинчен и едва выношу напряжение в теле. Знаете, как это было важно – хоть с кем-то поделиться? Снять маску перед человеком, которому доверяешь, – это невероятное облегчение.