Я не знала, откуда взялось столько смелости. Может от того, что своего друга не смогла уберечь, может просто надоело играть в эти глупые игры, но я сделала шаг вперед. Впервые не прячась и не дрожа. Угрожая.
И вот тогда он протянул мне первую желтую карточку.
По толпе пополз тихий шепот.
– Ты не имеешь права! – ответила я, пристально глядя ему в глаза. А потом сделала то, что не позволял себе никто в этом заведении.
Медленно сжав кусок картона в ладони, смяла его. В коридоре стояла такая тишина, что слышен был даже хруст бумаги. А потом подняла руку над стоящей рядом урной и раскрыла ладонь, отправив предупреждение туда, где ему место. В мусор.
Север смотрел на меня так, будто его это забавляло. Спокойно подошел ко мне почти вплотную. Я задержала дыхание, чувствуя, как пульс заколотился, а потом подняла взгляд, встречая его – испепеляющий.
– А если так, – он достал из кармана другую, теперь уже красную, и все так же, не отводя глаз, опустил ее в мой нагрудный карман.
Запугать решил, значит? Не может он быть всесильным.
Я нужна этому колледжу и их команде больше, чем они мне. Он не сможет мне навредить! За меня заступится тренер!
И тогда я достала карточку, разорвала на мелкие кусочки, наслаждаясь моментом, и швырнула ему в лицо.
Кто-то вскрикнул. Как если б я выдернула чеку, запуская отсчет перед тем, как все разлетится на куски.
Лишь на мгновение в глазах напротив промелькнула ярость, но тут же погасла, скрывшись за ледяным равнодушием.
Медленно, растянувшись в кошачьей ухмылке, Север отодвинулся и едва заметно подал знак вернувшемуся Стражу.
– Ты сама решила, – мягко произнес он. А дальше все произошло так внезапно, что я не успела даже опомниться. Северов развернулся. Антон скрутил за моей спиной руки.
– Стойте! Я никуда с ними не пойду! – крикнула я, вырываясь. – Помогите мне! Кто-нибудь!
Только все вокруг стояли, не решаясь и шагу сделать.
– Позовите моего тренера! Декана!
Последнее что я помню, как к подошвам моих туфель опустилась черная карточка.
Меня потащили к выходу, как будто я не весила ровным счетом ничего.
– Иди спокойно, тебе же будет проще, – встряхнул меня Страж.
– Вы не имеете права!
Мерзкие слезы тут же защипали глаза. Нет, не дождутся, я не стану перед ними унижаться. А потом и это стало не важно, потому что кто-то накинул мне тряпичный мешок на голову, затолкав в машину.
Темнота, такая же черная, как и рубашка карты. Вот значит, что они видят перед смертью.
– Раз ты так хотела, я покажу тебе, что делают с теми, кто нарушает правила, – раздался сбоку холодный голос. И машина двинулась с места.
Глава 19. Правду наружу!
Здесь отвратительно пахло. Выкрашенными стенами, хлоркой и смесью лекарств. Тот случай, когда понимаешь, так пахнет в больнице, хотя точно и не знаешь, чем. И хочется сбежать поскорее, потому что внутри просыпается какой-то бесконтрольный страх, что двери закроются, а ты останешься здесь навечно. Если бы не одно «но».
К запахам здания примешивался еще один – не менее различимый, запах Севера. Смесь из стирального порошка, шлейф туалетной воды и чего-то мятного. Он шел рядом.
Других шагов я не слышала, значит парни нас оставили. И чем больше проходило времени, тем сильнее внутри все сжималось от страха.
А потом он снял с моей головы повязку, и я наконец смогла осмотреться. Не имея ни малейшего понятия, куда меня привезли. Узкие зеленые коридоры и двери… камер?
Я поежилась, пытаясь сглотнуть ком в горле.
Север молчал, а я гадала, почему он ведет себя так спокойно. Только когда остановился у одной из металлических дверей, и повернулся, я увидела, как под ледяной маской блеснула ярость.
– Смотри, – сказал он, грубо подталкивая к крошечному окошку в виде решетки. Я встала на цыпочки, чтобы видеть.
По ту сторону двери находился парень, совсем молодой. Свернувшись на койке, он смотрел в стену. Под его глазами залегли тени, а лицо настолько исхудало, словно бедняга не ел пару дней к ряду. Что-то подсказывало, так и было.
– Наркология, – произнес Север. – Вот этому девятнадцать. Я привез его десять дней назад.
– Что? Нет! – помотала я головой, отступая. – Не может быть.
– Там, где крутятся большие деньги, всегда следом появляются и наркотики. Своего рода закон.
– Так значит, вот почему они пропадают? – прошептала я, все еще не веря в происходящее.
Понимание обрушилось на голову словно небосвод.Вдруг все стало таким простым и логичным. Как в детских загадках, когда тебе заранее известен ответ. Вот же он – лежал на поверхности.
К горлу покатила тошнота. Я отошла на два шага, опираясь на холодную стену. Дрожа, как осиновый лист, все еще сжимая в кулаке кусочек красного картона, угодивший в рукав блузы. Теперь я смотрела на него совершенно иными глазами.
– Красная для тех, кто когда-то был пойман с дурью, – словно поняв, о чем я думала, ледяным тоном ответил Север. Я зажмурилась, до белых кругов под глазами, ненавидя себя за то, какой была глупой все это время. – Они попадают сюда. Кого надо лечат, но большинство удается поймать на первой паре доз, когда еще нет зависимости. И тогда я помогаю им узнать, какие непередаваемые ощущениях их ждут, если не уйдут в завязку.
– И работает? – прошептала я.
– Еще бы. Поприбираешь пару недель чужую блевотину, насмотришься на корчащихся на полу от ломки, желание закинуться надолго пропадет. Обычно они остаются здесь на три недели. Помогать. Большинство не возвращается. Те же, кто решается – молчат. В своих интересах.
Парень в камере обхватил себя руками, словно его бил озноб. Я вся сжалась. Глядя на это место, даже меня начало ощутимо ломать и захотелось убраться отсюда. Да поскорее.
– А черная? – спросила я, повернувшись.
Лицо Севера, итак не блещущее здоровым румянцем, еще сильнее потемнело.
– Для таких, как твой парень, – сдержанно произнес он.
– Он не мой…
– Плевать. Черная для тех, кто толкает наркоту, легкую травку. Посредники.
– Боже, Пашка, – прошептала я. На голову словно вылили ушат воды. – Он не мог оказаться замешан в подобном.
– Святая наивность, – процедил Север, а потом скомандовал: – Идем. – И я трусливо подчинилась, молча следуя за ним к машине.