На секунду показалось, что его глаза даже потемнели от злости. И, чтобы не испытывать судьбу, я решила наконец смыться. Только бросила напоследок:
– Спасибо за помощь. Ты правда здорово меня выручил. – Кажется, я настолько его шокировала, что он промолчал. – Но за пощечину извиняться не буду. Не дурак, видно. А, значит, сам знаешь – заслужил.
Я развернулась, покрепче сжала в руке трофей. Засранцу еще повезло, что я той рукой, в которой решетка, ему по морде не съездила, а потом, гордо подняв голову, удалилась.
Глава 2. Мне конец!
В кафетерии на втором этаже выстроилась очередь. Я не собиралась ничего брать, а вот Леся с самого утра клялась, что уснёт на физике, если не выпьет кофе. В комнату она вчера вернулась даже позже меня. Где соседка пропадала, я не спрашивала. Не привыкла навязываться. Так что лишний раз в ее дела я старалась не лезть, в то время как назвать тактичной её можно было с большой натяжкой.
– Ты поэтому Пашку целовать отказалась? – спросила она сегодня утром, кивая на фотографию «моего парня». – Ревнивый что-ли?
Я подошла и, осторожно открепив, убрала фото между страниц книги.
– Не совсем.
– Расстались? Он тебя бросил? – продолжала докапываться Леся, старательно вырисовывая в уголках глаз черные стрелки. – Изменил?
– От тебя не отделаться, да?
– Без вариантов.
Я тяжело вздохнула. Возможно именно по этой причине я так и не завела подруг в старшей школе. Девчачьи разговоры всегда сводились к одному – мальчикам. И каждый раз, доходя до меня, скатывались к одному и тому же. Александру.
Я до сих пор помню день, как бежала на воскресную тренировку, опаздывала, потому что пропустила свой автобус. Распахнув дверь, ворвалась в зал, опустила ладони на колени и согнулась, чтоб немного отдышаться.
– Простите, простите, знаю. Сейчас я дух переведу и начнем.
До соревнований оставалось две недели. Я знала, тренер строго наказывает за опоздания, но на этот раз бранных слов в мою сторону не последовало. Оглянувшись по сторонам, я поняла, зал пуст.
– А где все? Где Алекс?
Тренер тяжело вздохнул, а потом произнес. Таким голосом, которым не разговаривал со мной никогда:
– Его нет.
– В каком смысле нет?
– Вообще нет, Диан. Разбился на машине наш парень. Вчера.
Следующие две недели я ревела белугой, не в силах вытравить из себя то, что нас связывало. Мы были вместе всего полгода, но даже этого хватило шестнадцатилетней девочке, чтобы поверить в счастливое «навсегда». Тогда мне казалось, что внутренности скрутились и болеть не перестанет никогда, но время лечит.
Когда я закончила рассказ, Леся замерла. Рука с кисточкой остановилась, так и не коснувшись лица. Она ошеломленно застыла, посмотрела на меня совершенно не так, как минуту назад, а потом вдруг подошла и сжала в объятьях.
– Господи, Ди. Я такая дура. Такая дура.
– Все нормально, ты ведь не знала. К тому же прошло уже два года, – аккуратно отстранив соседку от себя, я подула на ее глаза, в которых застыли слезы. – Не реви. А то весь макияж насмарку. И так пятнадцать минут рисовала. Моя рана уже затянулась. Видишь, я не плачу. Больше не плачу.
Леся улыбнулась, швыркая носом. И больше мы к этой теме не возвращались.
– Господи, сколько их там ещё? – вскинула она руки, наклоняясь и пересчитывая людей перед нами в очереди.
– Семеро.
– И чего им всем не спится!
– Может они так же, как и ты, слишком хорошо провели вечер?
Старостина скривила гримасу. Даже после бессонной ночи она была похожа на диснеевскую принцессу, которую только что посетила фея-крестная. Ни отсутствие нормального макияжа, ни круги под глазами не делали её хуже.
– Кстати, а ты куда пропала? – зевнув, спросила она. – Тебя какой-то парень искал.
В груди екнуло. Но я тут же остановила себя. Нет, не может быть. Парень, с которым я столкнулась в бассейне, явно старше. Он бы не стал приходить на вечеринку для новичков.
– А его случайно не Паша звали? Тот, которого я, ну… не поцеловала.
– Вроде он, – так и не дождавшись пока подойдет наша очередь, Леся откусила от пончика кусок. – А почему ты… – она наклонилась и, заглядывая в глаза проговорила с набитым ртом: – Это из-за него, да? Из-за того мальчика?
Я пожала плечами и сухо кивнула. В двух словах разве такое объяснишь?
– Ты соблюдаешь по нему траур два года. Серьезно? Мне кажется даже вдовы столько не скорбят.
Я невесело улыбнулась, и чтобы сменить тему, поторопила:
– Давай скорей, у нас пять минут осталось.
Леся подманила пальцем, чтобы я наклонилась ближе и прошептала как чревовещатель, почти не шевеля губами:
– Знаю, тебе плевать на зарвавшихся мажоров, но на всякий случай поясню, пока ты снова куда-нибудь не вляпалась. Обернись.
В кафетерий, в окружении других старшеклассников вошел тот самый гад, с которым я столкнулась в бассейне. В черной рубашке с длинным рукавом, подкатанным до локтей, и таких же черных классических джинсах он выглядел безупречно.
– Это Виктор Северов, тот самый Север. Его свиту ты видела вчера утром, – пояснила Леся.
«А обнаженный торс вечером», – каждой клеткой ощущая, как липкий ужас заполняет внутренности, подумала я. Вслух же добавила:
– Теперь мне конец!
Словно услышав, что о нем говорят, Север обернулся. Наши взгляды встретились. По спине побежали мурашки, а лицо залило краской. На мгновение я подумала, вдруг он меня не вспомнит. Хотя что-то подсказывало, такие как он, не забывают ничего.
Север прищурился, слегка задрав подбородок, тем самым наглым способом, как обычно это делают парни, и я поняла, что надеялась зря.
Он помнит.
И случившегося не простит.
***
Я пронеслась по коридору с такой скоростью, с которой не летела на уроки никогда. Надеясь лишь на то, что Бледноволосый найдет, чем заняться вместо того, чтобы сживать со свету первокурсниц. Эта стипендия – шанс на миллион. Всё, на что я могла рассчитывать. И потерять ее не имела права.