Ты меня задушила снегами,
И туманом упала на грудь.
Опоен беспокойными снами,
Я иду, чтоб в снегах утонуть.
Проняла меня песней унылой,
Красным звоном, присядкой лихой,
Волжским гневом, тайговою силой, —
Вечным призраком ты предо мной.
Обняла Володимиркой пыльной, —
Но с тобой куда хочешь пойду!
И недаром печально застыли,
Как глаза твои, звезды в пруду.
Вдруг в пути замаячат в тумане
Вихорьки придорожных костров.
Так и кажется: гикнут цыгане
И – вприсядку под звон бубенцов.
Пусть летят с кистенями ватаги
Свистом по лесу, – я не боюсь!
Может быть, мне от выпитой браги
С опохмелья мерещится Русь?
1920
«Обветренное тело…»
Обветренное тело
Осеннего цветка
Поблекло – облетело
И сморщилось слегка.
Товарищи, мы тоже
В просторе ветровом,
Что нам всего дороже
Теряем… и живем!
Жестокие утраты
Мы забываем в час.
Не край ли синеватый
Глядит из наших глаз?
И кто нас разгадает?
Всему свой час и срок.
Недаром увядает
По осени цветок!
1927
Обедня
Подойду я к озеру студену,
Помолюсь седому в камышах.
Помолюсь на древнюю икону
В голубых над полем облаках.
Затрезвонит озеро обедню,
На камыш налепит вспыхи свеч.
Буду слушать птиц степные бредни,
Птичьи песни помнить и беречь.
Повернусь к заутреннему лесу
И ему поклон отдам земной.
Тростником заплачу я чудесным
Над зеленой в поле целиной.
Лес на пашню голову положит,
Поведет березовой ноздрей.
На долинах с посохом прохожий —
Опояшусь лыковой зарей.
Подниму обветренные длани,
О погибших братьях помолюсь.
Воспою их тяжкие страданья
И твои, моя родная Русь.
Под ремнем опухли в небо плечи,
Под котомкой с новым сбором слой.
На меня, великого предтечу,
Смотрит Русь полей и родников.
Отслужило озеро обедню,
Отзвонили дней колокола.
Над полями выше и победней
Радость наша крылья подняла!
1917
Письмо с позиций
Если умру я, усну навсегда,
Кто пожалеет?
Может быть, солнце могилу мою
В полдень согреет?
Может быть, ветер в могильных кустах
Ночью заплачет?
Может быть, месяц, как по полю конь,