Ладлен автоматически забрала у него цветы и тут же опустила руку, будто ей дали пакет. Майкл недовольно дернул щекой – сдерживать себя ему было все труднее.
– Как ты, милая? – Он постарался вложить в свой голос побольше нежности. Все-таки не стоило ее бить. Но ведь он не хотел, он просто не сдержался – так бывает. Дурацкий день. Забыл телефон дома, да еще и увидел как она крючится в странном припадке на глазах у всех желающих – тут кто угодно вспылит, а уж он-то точно не святой.
– Ты в порядке? – Настойчиво спросил Майкл и попытался поймать взгляд ее опущенных глаз.
Третий. Нам нужен третий. Нужен, нужен, нужен …
– Что ты сказала?
Ладлен наконец подняла на него глаза.
– Нам нужен третий, – пробормотала она, опять какую-то чушь несет, бедняжка, видимо, окончательно свихнулась. Нужно будет ее куда-нибудь отправить на время, пока снова не придет в себя.
Майкл осторожно взял ее за локоть и повел к дивану. Усадил, любовно разгладил волосы на лбу. Его что-то смущало в ее внешнем виде. Какая-то несуразность – какая? Что не так? Майкл присел рядом и накрыл руку жены своей ладонью.
– Все будет хорошо, – успокаивающе пообещал он. – Съездим куда-нибудь в санаторий. Или ты одна съездишь, хочешь? Ты, наверное, уже замоталась с этими домашними делами. Тебе нужно отдохнуть.
Ладлен вдруг крепко сжала руку мужа. Третий. Дурная, назойливая мысль просто орала ей в оба уха, так что в голове звенело – третий, третий, третий! Нужен! Третий! У нее закружилась голова и она откинулась на спинку дивана с закрытыми глазами. Губы ее непрерывно шевелились, почти беззвучно выговаривая – третий … третий … нам нужен третий …
– Милая, я не могу понять, что ты говоришь?
Кто это? А, Майкл. Тот самый, который убил Третьего. И нам теперь нужен третий.
– Ты что-то бледно выглядишь – хочешь я сделаю тебе чаю с ромашкой?
Она закивала, не открывая глаз и Майкл, наконец, убрался из комнаты.
– Нам что-то нужно делать. – Отрывисто сказала Ладлен, негромким осторожным голосом. – Так все оставлять нельзя. Если рушится равновесие – умирают и остальные. Мы умрем без третьего.
– Но откуда нам его взять? – Перебила саму себя Ладлен, взвинтив голос до сухого ломкого говорка. – Мы появились на свет все вместе. Мы не можем родиться заново. Мы просто умрем, вот и все. И скоро.
– Не умрем. – Прорычала она низким густым голосом, и Майкл замер на кухне, прислушиваясь. – Я не хочу умирать. И ты не хочешь. Нам просто нужен третий.
– Но как же …
– Милая? – Майкл озабоченно сопел, склонившись к Ладлен. Она очень медленно открыла глаза и взглянула на него. От ее бездонного, леденящего, незнакомого взгляда у него мурашки побежали по всему телу, так что оно зачесалось сразу везде. Майкл нервно переступил с ноги на ногу.
– Вот. Чай. Выпей и тебе станет легче.
Ладлен осторожно пригубила напиток, и голова снова взорвалась болезненным воплем «третий!», она поморщилась, едва не отшвырнув от себя чашку. Сдержалась – поставила ее на журнальный столик. Майкл все еще стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу и подозрительно глядя на нее. Может быть уже пора вызвать «Скорую»? Кажется, у его жены какие-то винтики в голове окончательно слетели. Но стоило Майклу потянуться к пиджаку, в кармане которого лежал телефон, как Ладлен вдруг схватила его за запястье. Она внимательно изучала мужа, будто увидела его впервые.
– Что ты, милая? – Майкл с трудом сдерживал нервную дрожь в голосе. А вдруг она опасна? Может быть вырубить ее? Ударить снова?
– А ведь мы можем его просто сублимировать, – сообщила она Майклу низким сильным голосом. Он аж обомлел, ощущая как по телу пополз странный холодок и поднялся дыбом каждый волосок.
– Кого, милая? Кого ты хочешь сублимировать? – Майкл заботливо склонился над диваном и дышал Ладлен прямо в щеку. Она подняла руку и прикоснулась к его лицу. Провела пальцами по щеке, шее, остановилась на ключицах. Майкл расплылся в улыбке и немного расслабился. Пальцы супруги поползли дальше, будто опытный хирург изучал тело пациента перед операцией.
– Ребра будут мешать, – отрывисто сообщила она ему. Майкл нахмурился. Пожалуй, хватит с него уже этого бреда. Пора вызывать специально обученных людей в белых халатах с ампулками, которые даруют покой. Его жене, кажется, уже не помешает пара порций какого-нибудь покоя покрепче. Майкл попытался выпрямиться, но Ладлен вдруг крепко сжала пальцы, удерживая его за ребра.
–Ты что делаешь? – Провизжал Майкл, пытаясь разогнуть пальцы, которые вдруг стали крепче железа.
– А ведь это мысль – сублимировать и заполнить им пустоту. Гениально, Первый, преклоняюсь пред твоим интеллектом! – Отчеканила Ладлен, глядя Майклу прямо в глаза, и он вдруг почувствовал, что опоздал, никуда он уже не позвонит. Нужно было раньше! С этими мыслями он принялся извиваться и бить Ладлен по рукам, но она неожиданно легко поднялась с дивана и подтянула его к себе. Один миг – и Майкл уже лежит на диване (как это? – мелькнуло у него в голове, – я же только что стоял). Затем Ладлен связала себе волосы узлом на затылке, чтобы не мешали, и принялась с силой разрывать одежду, ловко обнажая тело супруга.
– Эээ, детка, да ты кажется сегодня в страстном настроении? – Жалко попытался он пошутить и даже улыбнулся мелко трясущимися губами. – Давай немного пошалим, я не против. Хочешь связать меня?
– Заткнись!
И Майклу почудилось, что ему ответил не один, а два голоса одновременно. Обрывок штанов с силой вдавлен ему между зубами. Раскаленные пальцы принялись вонзаться в его тело и с хрустом ломать, выдергивать и отбрасывать в сторону окровавленные ребра. Майкл потерял сознание. Но за миг до того, как отключиться он вдруг понял, что его смущало – у Ладлен исчез один бок, зато второй торчал как обычно.
Темно. Жарко. Трудно дышать. Хотя нет … такое ощущение, что он совсем не дышит. Что-то гулко и равномерно отстукивало над головой как гигантский метроном. Майкл хотел было подняться, но вдруг понял, что он уже не лежит на диване. Почему так темно? Он немного пошевелился и понял, что ему тесно. Затем все вокруг него задвигалось, пространство наклонилось в одну, потом в другую сторону – у него безумно закружилась голова. Что это такое? Вдруг он ощутил, как вокруг его головы обвилось что-то длинное, мягкое, сочное. Оно немедленно приросло к его лбу, затылку, закрыло глаза, деликатно вошло в рот и там распухло, заполняя его собой, врастая в щеки и горло. Майкл попытался вскрикнуть и вдруг услышал глухой крик, который окружал его со всех сторон. Что происходит? Что происходит? Что это такое?
Приглушенное рокотание эхом повторило его мысли, он всем телом почувствовал вибрацию от каждого слова – что происходит? Что такое? Ничего не понимая, Майкл попытался упереться руками, чтобы раздвинуть тесноту вокруг себя, он ощутил что-то очень жаркое прямо над собой и что-то гибкое и скользкое – слева. Что она с ним сделала? Куда засунула? Гул, окружающий его, вибрирующий внутри него, повторял все его слова – от первого до последнего. «Успокойся», – услышал он тонкий жесткий голос, – «ты теперь Третий. Ты привыкнешь. Раздели нашу радость – нас снова трое и мы не умрем». Тут Майкл понял, что с ума сошел именно он. Он ощутил как все вокруг затряслось, заколыхалось – будто гигантская рука бьет в стенку толстого мешка, в котором он сидит. Немыслимо жарко. Чрезвычайно тесно. Непроглядно темно. Он скрючен и даже не может себе представить как именно расположено его тело. Вдруг сильный, вибрирующий вокруг него голос сообщил:
– Ничего, это пройдет. Ты, главное, слишком не двигайся, а то повредишь себе. Потом ты научишься двигаться безопасно и примешь самое удобное положение. Поверь, тебе здесь понравится – тут очень уютно, тепло, а главное – надежно. Ты в безопасности. Мы все тут в безопасности.
С ужасом он прислушивался к этому сюрреалистическому бреду, пока наконец не осознал, что слышит один из голосов своей жены. Неужели безумие может быть заразным? Вдруг мир вокруг него мягко подпрыгнул вверх и равномерно закачался.
– Да что же это! – Снова сдавленно вскрикнуло его голосом то, что было наверху и вокруг. – Где я, черт побери?
Мир перестал качаться, раздался совсем другой звук – кто-то огромный делал глотки? у него над головой. Жилистые скользкие путы вокруг него задвигались и забулькали, заурчали. Майклу очень хотелось расправить тело и встать, но он почти не чувствовал себя – как будто он был под наркозом. Вот его рука … хотя нет, это не рука, это его бок, а что тут? Нога? Или спина? Голова, вроде бы сильно закинута назад и прижата к спине – но это невозможно! Ноги выгнуты, словно из них вынули все кости и суставы, они кольцами лежат, притиснутые к его бокам. А вот с руками совсем непонятно – они касаются одновременно и собственного живота, и боков и даже заходят на спину. В то же время, они окружены странными штуками: ритмично пульсирующими, скользкими, гладкими трубками, и какими-то тонкими перемычками. Должно быть, он переутомился и ему сейчас снится странный сон. Нужно просто расслабиться. Он отдохнет и все это пройдет, забудется. Майкл попытался уснуть.
– Э, нет, брат, мы так не делаем, – сказал тонкий голос.
– Да, мы все спим поочередно. И обычно ночью.
Майкл, с тоскою, подумал, что у него еще и слуховые галлюцинации начались.
– Оставим его пока в покое, Второй, – пробасил голос, от которого вздрогнуло все вокруг. – Пусть адаптируется. Успеем поговорить.
Вдруг что-то отдаленно хлопнуло, и жаркая влажная темница снова заколыхалась, задвигалась сразу во всех направлениях, вызывая у Майкла приступ дурноты. Раздались какие-то звуки. Приглушенно – будто он слушает происходящее в другой квартире, причем завернувшись в толстое одеяло.
– …и вы сегодня совершенно очаровательно выглядите, – переливчато гудел чей-то голос. – Нет, правда, вы обворожительны.
– Ах, спасибо, – ответил ему тот же низкий голос, который сообщил, что Майклу нужно адаптироваться. Сейчас он звучал тоже как бы издалека и гораздо мягче. Даже можно сказать – сексуальнее. Майкл попробовал подвигать головой, но уперся во что-то горячее, плотное, неровно сходящее вниз уголком. О, да что ж это такое! У него в голове вдруг запели тонкие голосишки «а Майкл сходит с ума, ла-ла-ла, а Майкл, сходит с ума, ла-ла-ла …». Он попытался поворочаться – грубая стенка перед ним вдруг прогнулась, втиснув его в скользкие шланги, что были здесь кругом.
– С вами все в порядке, дорогая?
– О, простите, может лучше пройдем на кухню? Давайте я возьму у вас торт.
– Майкл дома?
Да! Хотел он завопить, – да! Я тут, спасите меня!
– Да, – ответил голос над его головой, с тембром удивительно похожим на его собственный, – да, он был, но потом ушел в гараж – что-то с машиной.
– Ох уж эти машины! – Подхватил собеседник. От всех этих гулких голосов у Майкла уже разрывалась голова. – Постоянно ломаются.
Так, стоп. Это что – Гелвин? Гелвин Фартини? Тот самый коллега, на дне рождения которого они недавно побывали?