Аурелия. Дар чужой души
— Я видела, что произошло той ночью, — тихо произнесла я, чувствуя, как дрожат пальцы.
Арден повернулся ко мне и несколько секунд внимательно смотрел, не торопя с продолжением.
— Что именно вы увидели? — наконец спросил он непривычно мягко.
Я отвернулась, не в силах выдерживать его пристальный взгляд. Перед глазами всё ещё стоял тот задымлённый коридор, наполненный криками и паникой. Только теперь воспоминание не обрывалось на отчаянном женском голосе.
Я всё-таки обернулась.
Женщина, крепко державшая меня за руку, резко дёрнула вперёд.
— Лия, нет! Не смей!
Но я уже смотрела назад, перепуганная и не в силах отвести взгляд. Густой едкий дым клубился под потолком, скрывая дальний конец длинной галереи. Где-то совсем рядом глухо грохнуло, стены содрогнулись, и сверху посыпалась мелкая каменная крошка. Я испуганно всхлипнула, но уже в следующую секунду забыла обо всём, потому что там, среди вспыхивающих на стенах магических отсветов, были они.
Я узнала их без единой тени сомнения. И дело было не в серебряном медальоне, найденном десять лет спустя. Это узнавание пришло откуда-то из глубины памяти — мгновенное, безусловное, почти болезненное.
Мама и папа.
Мама первой заметила меня, и её лицо изменилось.
— Лия!
Она рванулась ко мне, протягивая руки, но отец перехватил её поперёк талии и удержал.
— Отпусти меня! — Мама попыталась вырваться. — Там наша Аурелия!
Отец посмотрел прямо на меня, и на одно короткое мгновение я увидела в его глазах такой же страх.
— Уже поздно! — хрипло бросил он. — Мы не успеем!
Я дёрнулась им навстречу, но пальцы женщины ещё сильнее сомкнулись на моём запястье.
— Не смотри туда, Лия, пожалуйста! — почти закричала она, увлекая меня за собой.
Но я продолжала смотреть, упрямо выворачивая шею назад. За спинами родителей происходило что-то такое, чего детский разум просто не мог постичь. Воздух вокруг них дрожал и сминался, само пространство словно выгибалось, открывая за собой что-то безграничное и совершенно чужое. По стенам разбегались ослепительные отсветы, защитные руны загорались одна за другой, а посреди прохода медленно расширялся сияющий разлом.
— Мы не можем оставить её! — голос мамы сорвался.
— Уводи девочку отсюда! — рявкнул отец, и только тогда я поняла, что обращался он не к маме, а к женщине, державшей меня за руку. Та вздрогнула и едва слышно прошептала: «Милорд...», но отец уже не слушал.
— Уводи её! Немедленно!
— Папа! — крик вырвался сам собой, и я рванулась назад, уже почти не чувствуя боли в запястье. Мне хотелось только одного — вырваться и добежать до них, к маме и папе.
Мама перестала сопротивляться всего на мгновение, и наши взгляды встретились сквозь клубящийся между нами дым. От того, что я увидела на её лице, у меня перехватило дыхание: она смотрела на меня так, словно уже понимала, что добраться до меня не успеет. А потом среди золотисто-белого сияния мелькнуло что-то чужое. Тёмные тонкие нити скользнули по стенам и впились в светящуюся родовую вязь. Поначалу я не понимала, почему они кажутся такими знакомыми, а затем вспомнила: точно такие же чужеродные следы я видела среди повреждённого родового плетения, когда мы нашли тайник Эвергринов.
Одна из защитных рун вспыхнула и погасла, следом за ней потухла вторая. Отец резко обернулся, и с его губ сорвалось тихое: «Нет...»
Пространство вокруг них содрогнулось, мама снова рванулась ко мне, но отец удержал её.
— Лия! — её крик прорвался сквозь нарастающий гул, а в следующую секунду всё вокруг залило ослепительно-белым светом.
— Аурелия, очнитесь.
Голос Ардена заставил меня вздрогнуть и вернуться в полумрак ночного экипажа. Я обнаружила, что до белизны костяшек вцепилась пальцами в край кожаного сиденья, и не сразу смогла заставить затёкшие пальцы разжаться.
— Там действительно были мои родители, — наконец произнесла я и провела ладонью по влажному лбу. — Я их узнала.
До этого дня лорд и леди Эвергрин оставались для меня лишь призраками далёкого прошлого, людьми, о которых я знала, но которых совершенно не помнила. Теперь всё изменилось. В памяти остались голос матери, звавшей меня по имени, её отчаянная попытка добраться до меня и взгляд отца. Но хуже всего было то, что вместе с этим вернулось и отчаянное детское желание вырваться и побежать к ним.
Арден молча наблюдал за мной.
— Что ещё вы увидели?
— Перед самой вспышкой в защитные контуры вмешалась чужая магия. — Я заставила себя встретить его взгляд. — Тёмные нити врезались в родовую вязь. И я уже видела такие раньше — среди повреждённого плетения, когда мы нашли тайник.
Арден нахмурился. Некоторое время в экипаже слышался только мерный стук колёс.
— Значит, чужое вмешательство произошло ещё до того, как ваш род исчез.
Я лишь пожала плечами. Ни сил, ни желания разбирать произошедшее дальше уже не осталось. Остаток дороги мы провели почти в полной тишине, каждый погружённый в собственные мысли.
В Академию мы приехали далеко за полночь. Кое-как добравшись до спальни и стараясь не разбудить спящую Селину, я переоделась и упала на кровать, надеясь уснуть, едва коснувшись головой подушки. Но сон не шёл. Стоило закрыть глаза, как передо мной снова возникала мамина рука, отчаянно протянутая ко мне.
Наверное, больше всего меня пугало даже не само воспоминание, а то, что я чувствовала в тот момент. Разум твердил, что эта женщина была матерью Аурелии Эвергрин, девочки, в чьём теле я теперь жила. У меня была своя мама, своя жизнь и двадцать восемь лет воспоминаний о совершенно другом мире. Но там, в задымлённом коридоре, это знание никак не меняло того, что я чувствовала. Когда она рванулась ко мне, мне самой отчаянно захотелось вырваться из удерживающих меня рук и броситься к ней.
И самым необъяснимым было то, что я не просто помнила чувства маленькой Аурелии. В тот момент я сама знала — это моя мама. Знала так же естественно и безоговорочно, как узнавала собственное отражение в зеркале. От этого становилось по-настоящему не по себе. Натянув одеяло до подбородка, я почувствовала, как рядом зашевелился пушистик и ткнулся тёплым носом в ладонь. Пальцы сами скользнули по его шелковистой шерсти, и это простое, знакомое тепло понемногу помогло успокоиться.
— Спи, маленький, — едва слышно прошептала я.
Пушистик сонно засопел, а вскоре и я наконец провалилась в тяжёлый, беспокойный сон.
Почти сразу я оказалась в поместье. Только на этот раз не было ни дыма, ни криков. Я стояла посреди огромного пустого зала, каменные своды которого терялись высоко в темноте, а под босыми ногами холодил гладкий мрамор. Где-то впереди мерцал слабый свет, и я пошла к нему, совершенно не задумываясь зачем. Просто знала, что должна идти именно туда.
Меня ждали.
Сделав ещё один шаг, я резко проснулась от бешеного стука собственного сердца. За окном едва занимался рассвет, комната тонула в прохладном полумраке, а Селина по-прежнему мирно спала на соседней кровати. Несколько мгновений я лежала неподвижно, пытаясь понять, что именно вырвало меня из сна, но странный зов никуда не исчез. Наоборот, теперь он ощущался ещё отчётливее — тихое, настойчивое притяжение, тянувшее куда-то далеко за стены Академии.
В Эвергрин.
Не знаю, откуда взялась эта уверенность, но спорить с ней не хотелось. Мне нужно было ехать в поместье, и чем дольше я медлила, тем сильнее становилось чувство, что оставаться здесь нельзя.
Отбросив одеяло, я быстро оделась и отправилась искать Ардена. В столь ранний час Академия ещё спала, и мои шаги гулко разносились по пустым коридорам. В его кабинете никого не оказалось, учебные залы тоже пустовали, и спустя несколько минут бесполезных поисков я уже начала всерьёз задумываться, где вообще ночуют магистры, когда в дальнем конце галереи наконец показалась знакомая фигура.
— Магистр! — окликнула я, ускоряя шаг.
— Что случилось, Аурелия?
— Мне нужно ехать в поместье. Сейчас.
— Почему?
— Мне приснился Эвергрин, но это был не просто сон. — Я на мгновение запнулась, пытаясь подобрать слова. — Я чувствовала, что должна куда-то идти. А когда проснулась, зов не исчез. Наоборот, становится только сильнее.
Арден несколько секунд внимательно смотрел на меня.
— После пробуждения этот зов не ослаб?
— Нет. — Я прижала ладонь к груди. — Меня словно тянет туда...
Договорить я не успела.
Ощущение внезапно изменилось. То, что до сих пор ощущалось лишь настойчивым зовом, внезапно изменилось, и меня захлестнул чужой страх — острый, почти панический. Я судорожно вдохнула и замерла.
— Аурелия?
— Там что-то случилось, — прошептала я, а потом подняла на него глаза. — Я не знаю что, но медлить нельзя.
Арден больше не задавал вопросов. Бросив короткий взгляд в окно, за которым уже занимался рассвет, он кивнул.
— Ректор вернётся только вечером. Я оставлю ему сообщение. Собирайтесь, Аурелия. Выезжаем немедленно.
Глава 47
Дорога от Академии до поместья Эвергрин казалась бесконечной.
Я сидела у мутного от утреннего тумана окна, то и дело поглядывая на медленно проплывающий за стеклом осенний лес. С каждой минутой, с каждым оборотом колёс странное притяжение, выдернувшее меня из сна на рассвете, становилось всё сильнее и настойчивее. Теперь уже не требовалось прислушиваться к себе, чтобы понять, куда именно оно меня ведёт. Впереди находилось родовое поместье, и что-то, сокрытое в его глубинах, неумолимо звало меня к себе.
Арден почти всю дорогу молчал. Лишь изредка бросал на меня внимательные взгляды, но вопросов не задавал. Впрочем, я была ему за это даже благодарна: сейчас меньше всего хотелось объяснять то, чего я и сама до конца не понимала.
Когда экипаж наконец свернул с общего тракта на заросшую мхом аллею, ведущую к массивным замковым воротам, я невольно подалась вперёд, сжав в кулаке ткань юбки.
— Зов усилился? — впервые за долгое время спросил Арден.
— Да, — тихо отозвалась я и сглотнула подступивший к горлу ком.
За окном постепенно вырисовывались знакомые очертания замка. Высокие каменные стены поднимались над верхушками вековых деревьев, узкие башни темнели на фоне бледного утреннего неба, и на первый взгляд здесь ничего не изменилось с нашего прошлого визита. Не было ни вспышек магии, ни видимых разрушений — ничего, что могло бы объяснить тот острый чужой страх, накрывший меня на рассвете в коридорах Академии.
И всё же что-то здесь было не так. Я почувствовала это ещё до того, как экипаж остановился у высокого мраморного крыльца.
Едва дверца распахнулась, я, не дожидаясь помощи, спрыгнула на влажную от росы землю и замерла. Зов, сопровождавший меня всю дорогу, теперь ощущался почти физически — словно невидимая струна протянулась откуда-то из глубины поместья прямо ко мне и натянулась до предела. Она тянула вперёд, заставляя сердце биться быстрее.
— Аурелия, подождите, — раздался за спиной спокойный голос Ардена. Я обернулась и увидела, что он уже стоит совсем рядом. — Вы уверены, что готовы войти туда прямо сейчас?
— Именно ради этого мы и проделали весь этот путь, магистр, — ответила я, выпрямив спину.
В уголках его губ на мгновение мелькнуло что-то похожее на одобрение, но почти сразу оно исчезло, уступив место привычной сдержанности.
— В таком случае держитесь рядом со мной. Я пока не знаю, что именно позвало вас сюда, и предпочёл бы выяснить это раньше, чем позволить вам в одиночку разгуливать по замку.
Я уже открыла рот, чтобы привычно возразить — мол, вообще-то это мой родовой замок, и если кому здесь и стоит опасаться неприятностей, то скорее ему, — но вертевшаяся на языке колкость так и осталась невысказанной.
Стоило нам переступить порог и оказаться в гулких холлах, как я окончательно убедилась, что сегодняшнее ощущение меня не обманывает. В прошлый раз замок почти сразу встретил меня едва уловимым теплом проснувшейся родовой магии. Сейчас же от прежнего ощущения не осталось и следа. Вместо него по бесконечным коридорам разливалось странное напряжение, напоминавшее затишье перед надвигающейся бурей.
Я медленно двинулась вперёд по выложенному каменными плитами полу, повинуясь лишь тому непонятному внутреннему чувству, которое привело меня сюда. Арден молча следовал за мной.
На развилке я остановилась и на несколько секунд закрыла глаза. Теперь меня совершенно отчётливо тянуло влево, к тёмной лестнице, уходившей в глубокие подземные ярусы замка.
— Нам туда, — произнесла я, указав на тёмный пролёт.
Арден окинул меня долгим настороженным взглядом, однако ни спорить, ни отговаривать не стал, лишь чуть поджал губы и жестом предложил продолжать путь.
Мы молча миновали длинную портретную галерею, спустились по крутой каменной лестнице и углубились в сводчатый коридор, по серым каменным стенам которого тянулись знакомые цепочки древних рун. И только тогда я наконец поняла, куда именно всё это время вёл меня замок.
К родовому алтарю.
С каждым шагом дышать становилось всё тяжелее. Чем ближе мы подходили к концу коридора, тем сильнее сжималось внутри тревожное предчувствие.
Когда в конце коридора показалась знакомая массивная дверь, испещрённая защитными символами, я остановилась, переводя дух.
— Там... — едва слышно произнесла я.
Арден оказался рядом прежде, чем моя ладонь успела коснуться прохладной дверной ручки.
— Подождите, — негромко остановил он меня.
Его взгляд скользнул по защитным символам, покрывавшим массивную створку, задержался на них на несколько секунд, после чего магистр отступил на полшага, освобождая мне путь.
— Открывайте. Только осторожно.
Я коротко кивнула и, больше не мешкая, с силой толкнула тяжёлую дверь, шагнув внутрь святилища.
Первое, что я почувствовала, — прохладный запах сырости и старого камня, особенно резкий после душных коридоров подземелья.
Сам алтарь находился на прежнем месте: массивный иссиня-чёрный монолит, испещрённый древними родовыми знаками. Но что-то в нём изменилось — по шершавой поверхности едва заметно пробегали золотистые отблески. А прямо у основания монолита, на холодных каменных плитах, кто-то неподвижно лежал.
Я застыла, невольно задержав дыхание.
Это был мужчина. Он лежал на боку у самого подножия алтаря, вытянув одну руку вперёд, и его окровавленные пальцы всё ещё касались чёрного камня. По запястью медленно стекала тонкая струйка крови, собиралась на кончиках пальцев и тяжёлыми каплями падала вниз. Сначала я не поняла, что именно вижу. Но очередная капля сорвалась с его пальцев и упала на камень — и ближайший родовой знак тут же вспыхнул золотом.
Алтарь откликался на его кровь.
Но разбираться, что это означает, сейчас было не время. Одежда незнакомца была покрыта пылью и местами разорвана, длинные тёмные волосы густо тронула седина, а осунувшееся, заросшее щетиной лицо выглядело измождённым.
Переступив границу круга, я быстро подошла к нему и опустилась рядом на колени.
— Он жив? — спросил оставшийся за пределами круга Арден.
Я растерялась.
— Откуда мне знать?
— Проверьте пульс.
Прижав дрожащие пальцы к шее мужчины, я сначала не почувствовала ничего и уже успела испугаться, но затем под подушечками пальцев едва заметно дрогнула жилка.
— Есть. Очень слабый.
Мой взгляд невольно метнулся к поверхности алтаря.
— Когда мы приехали сюда впервые, Источник вёл себя совершенно иначе, — заметила я.
— Я помню, — отозвался Арден и после короткой паузы добавил: — Как вы думаете, его можно вынести за пределы круга?
Я посмотрела на неподвижного мужчину, потом на едва различимую границу родовой защиты.
— Не знаю. В прошлый раз мы выяснили только, что войти сюда могут не все. Проверять, можно ли кого-нибудь отсюда вынести, как-то не приходилось.
— Тогда не будем рисковать, пока не поймём, что с ним произошло. Попробуйте привести его в сознание. Только осторожно.
Я снова склонилась над незнакомцем и теперь уже внимательнее всмотрелась в его лицо. Никакой вспышки долгожданного узнавания, никакой внезапно прорвавшейся памяти детских лет не последовало. Я была абсолютно уверена, что никогда ранее не встречала этого человека.
И всё же избавиться от странного, липкого чувства смутной знакомости никак не получалось. Я всматривалась в глубокие морщины у его губ, в седину на тёмных висках и резко выступающие аристократические скулы, отчаянно пытаясь понять, что именно в его облике не давало мне отвести взгляд.
Неожиданно мужчина глухо застонал. Я вздрогнула и подалась назад. Его веки затрепетали и медленно, с невероятным трудом приоткрылись.
И в то же мгновение всё окружающее пространство словно перестало для меня существовать.
Глаза.
Я знала эти глаза. Лишь вчера я видела их сквозь оранжевые магические всполохи и клубы едкого дыма — испуганные, отчаянные. Так смотрел мужчина, который удерживал рвущуюся ко мне женщину и приказал увести маленькую Аурелию прочь.
Я невольно отшатнулась, прижав ладонь к губам.
— Аурелия? Что с вами? — тут же спросил Арден.
Но я просто не могла выдавить из себя ни единого слова.
Мужчина смотрел прямо на меня. Сперва в его помутневшем взгляде не было ничего, кроме растерянности и боли. Но постепенно взгляд становился всё более осмысленным. Он слегка нахмурился, пристально всматриваясь в моё лицо, и вдруг замер. Глаза расширились, а на измождённом лице проступило такое потрясение, словно он увидел перед собой того, кого никак не ожидал здесь встретить.
Его растрескавшиеся губы дрогнули, и из груди вырвался сиплый выдох:
— Лия?..
У меня окончательно перехватило дыхание. Я не успела ни о чём спросить. Мужчина попытался приподняться на локте, но я тут же положила ладонь ему на плечо, не позволяя подняться.
— Аурелия... — прошептал он с такой щемящей нежностью и мольбой, что я окончательно потеряла способность мыслить логически.
Я медленно, словно во сне, поднялась на ноги, чувствуя, как дрожат колени.
— Магистр... — позвала я Ардена. — Я знаю, кто перед нами. Это лорд Эвергрин. Отец Аурелии.
Арден на несколько секунд замер, и его привычная невозмутимость впервые дала трещину.
Лорд Эвергрин тем временем не сводил с меня глаз, словно никак не мог поверить, что я действительно стою перед ним.
— Ты же... Ты была ещё совсем девочкой...
— Десять лет, — тихо проговорила я, борясь с подступающими слезами. — Вы пропали без вести ровно десять лет назад.
Несколько долгих мгновений он молчал. А затем растерянность на его лице сменилась страхом.
— Десять лет... — едва слышно повторил он и вдруг судорожно вцепился взглядом в моё лицо. — Аурелия, где твоя мать? Она была рядом со мной, когда всё началось. Мы должны были уйти вместе.
Я замерла.
— Я не знаю. До вчерашнего дня я вообще не помнила, что произошло с вами той ночью.
Лорд Эвергрин побледнел ещё сильнее.
— Не помнила?
— Нет. Я увидела только часть того, что случилось. Вас, мою... — я запнулась, — мать. И чужую магию, которая ударила по родовому плетению в тот момент, когда пространство начало меняться.
Его глаза резко распахнулись.
— Ты видела чужую магию?
— Да. Такие же следы мы уже находили среди повреждённого родового плетения, когда обнаружили тайник Эвергринов. — Я немного помолчала, всматриваясь в его лицо. — Что произошло той ночью?
Лорд Эвергрин закрыл глаза, словно собираясь с силами перед ответом.
— Кто-то... кто-то посторонний вмешался извне.
По моей спине вновь пробежал неприятный холод.
— В Протокол Сдвига? Чужая магия?
Его глаза мгновенно распахнулись, полные изумления.
— Откуда... откуда ты знаешь про Протокол?
— Мы нашли ваше письмо. И я видела чужую магию. В воспоминании она ударила по родовому плетению прямо перед вспышкой.
Несколько мгновений он смотрел на меня совершенно неподвижно.
— Значит, мне не показалось...
— Что?
Лорд Эвергрин прикрыл глаза, собираясь с силами.
— Сдвиг должен был увести нас вместе. Я держал твою мать за руку до самого конца. А потом чужая магия ударила по переходу, и нас разорвало в разные стороны.
— Вы не знаете, куда она попала?
Он медленно покачал головой.
— Нет.
Некоторое время в святилище слышалось только его тяжёлое дыхание.
— Если здесь прошло десять лет... — он медленно открыл глаза. — Тогда сколько времени прошло для меня?
Глава 48
— Если здесь прошло десять лет... сколько времени прошло для меня?
Слова лорда Эвергрина потонули в молчании святилища. Кажется, только сейчас он начинал по-настоящему осознавать, что с той ночи, которую сам помнил так отчётливо, здесь успело пройти целое десятилетие.
Я смотрела на его измождённое лицо, на седину в тёмных волосах, на сухие, растрескавшиеся губы и не знала, что можно ответить. Десять лет. Для него они словно исчезли, а здесь за это время его род объявили погибшим, поместье едва не продали, а его дочь оказалась неизвестно где, без памяти и с проклятием на душе.
Но рассказывать ему всё это сейчас?
Нет.
— Мы поговорим об этом позже, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал как можно твёрже. — Вы и так едва держитесь в сознании.
Я посмотрела на отца и только теперь задумалась о куда более прозаической проблеме: как мы вообще собираемся вытащить его из подземелья. Даже если мне удастся самой перетащить его через границу алтарного круга, дальше начиналась длинная каменная лестница, и поднять по ней взрослого мужчину мне было явно не по силам.
— И что теперь? — спросила я, обернувшись к Ардену. — Вдвоём мы его отсюда не вынесем.
— Нам понадобится помощь, — согласился магистр. — Есть кто-нибудь, кому вы доверяете настолько, чтобы привести его сюда и не опасаться, что уже завтра о возвращении лорда Эвергрина узнает половина Академии?
Вопрос был разумный, вот только список людей, которым я могла доверить тайну такого масштаба, оказался до неприличия коротким. Первой на ум пришла Селина. Она, конечно, примчалась бы по первому зову, даже не спросив зачем, но я сильно сомневалась, что её помощь решит нашу проблему. Следом я подумала о Кайдене и почти сразу отказалась и от этой мысли. Чем меньше людей узнают, что человек, которого десять лет считали погибшим, внезапно обнаружился в подземельях собственного замка, тем спокойнее мне будет. Если я вообще когда-нибудь снова смогу жить спокойно.
Я уже собиралась признаться Ардену, что подходящих кандидатур у меня нет, когда перед глазами неожиданно возникло затянутое утренним туманом озеро и огромная драконья морда над водой.
Рэн.
От неожиданного облегчения я едва не рассмеялась. Вот кто действительно мог нам помочь.
— Рэнвар, — сказала я. — Думаю, ему можно доверять.
Арден чуть склонил голову, словно мысленно примеряя предложенную кандидатуру к сложившейся ситуации.
— Дракон?
— Он самый.
— И вы уверены, что он сохранит увиденное в тайне?
Я задумалась всего на мгновение. В Рэнваре было немало того, чего я до сих пор не понимала, но способности держать язык за зубами ему было не занимать.
— Насколько вообще можно быть уверенной в драконе, который однажды застал тебя купающейся в озере. Но да. Когда действительно нужно, Рэн умеет молчать.
Арден некоторое время сохранял невозмутимое выражение лица, хотя мне почему-то показалось, что история нашего знакомства всё-таки пробудила в нём некоторый интерес.
— Тогда отправьте ему вестник.
Я с готовностью кивнула, обрадовавшись, что хотя бы одна из наших проблем решилась так быстро.
— Отлично. Отправляйте.
— Вы меня неправильно поняли, Аурелия. Вестник должен быть вашим.
Я замерла, не сразу сообразив, что от меня требуется.
— Моим? Есть одна небольшая проблема: я понятия не имею, как их отправляют.
— Значит, самое время научиться.
Несколько секунд я молча смотрела на него, всё ещё надеясь обнаружить хотя бы намёк на шутку. Разумеется, напрасно. Почему-то именно сейчас, в подземном святилище, моё магическое образование решило выйти на новый уровень.
— Магистр, а нельзя в порядке исключения сначала спасти человека, а уже потом устраивать практическое занятие?
— Именно этим мы сейчас и занимаемся, — совершенно серьёзно ответил Арден. — Это займёт всего несколько минут.
Спорить было бессмысленно.
— Хорошо. Что мне делать?
Арден подошёл ближе к границе круга, привычно остановившись перед невидимой чертой.
— Не думайте о заклинании. Сосредоточьтесь на том, кому хотите отправить вестник. Представьте человека как можно яснее, но одного внешнего облика недостаточно. Вспомните что-нибудь, что связывает его именно с вами: голос, жест, какую-нибудь встречу. Чем ярче и точнее будет воспоминание, тем легче магии найти адресата.