1 2 >>

Личность в координатах медиа
Коллектив авторов

Личность в координатах медиа
Коллектив авторов

Петербургская школа журналистики и МК
Коллективная монография продолжает книжную серию «Петербургская школа журналистики и массовых коммуникаций», подготовленную учеными Санкт-Петербургского государственного университета. Авторы представляют обобщение исследований, связанных с полисубъектностью современного медиатекста. С помощью различных методологических подходов: функционального, дискурсивного, жанрового, медиалингвистического – рассматриваются приемы и способы представления субъектов в разных типах средств массовой коммуникации. В центре внимания оказывается журналистский (публицистический) текст, субъектность в котором заметно трансформируется в новых коммуникативных и технологических условиях. Анализ актуальной медиапрактики позволил выделить и описать основные речевые стратегии и тактики презентации участников коммуникации в журналистике.

Книга предназначена для исследователей теории и практики журналистики и массовых коммуникаций, а также широкого круга специалистов социально-гуманитарного профиля.

Личность в координатах медиа

Под редакцией Е. В. Выровцевой, Л. Р. Дускаевой

Под редакцией Е. В. Выровцевой, Л. Р. Дускаевой

Рецензенты:

доктор филологических наук С. С. Распопова

(Московский политехнический университет)

доктор филологических наук, профессор В. В. Тулупов

(Воронежский государственный университет)

© И. Н. Блохин (гл. 1), 2020

© В. В. Васильева, Л. Р. Дускаева, Л. Ю. Иванова (гл. 4), 2020

© Е.В. Выровцева (гл. 2), 2020

© Ю. М. Коняева (гл. 3), 2020

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2020

Введение

В современном обществе «всеобщей коммуникации», «обществе массмедиа» (как назвал сегодняшний социум Дж. Ваттимо) сформировались новые принципы функционирования медиадискурса, что обусловило необходимость пересмотра характеристик личности как основного субъекта массовой коммуникации. Особенно интересными и, можно сказать, глобальными оказались трансформации отечественных средств массовой информации: культура и наша в целом литературоцентричная страна за относительно небольшой временной отрезок превратились в медиацентричную. Изменения коснулись всех сфер общественной жизни, о чем, с одной стороны, журналистика должна была говорить – сообщать, объяснять, оценивать; а с другой стороны, именно профессиональная деятельность журналиста оказалась сильнее других подвержена влиянию новых процессов и тенденций. В связи с этим обращение к теме личности в пространстве медиа представляется весьма актуальным и перспективным.

Личность как субъект медиакоммуникации сегодня существует в совершенно новых условиях: разрушенных пространственных, временных, культурных границ; глобальной цифровизации; неограниченных возможностей выбора информации и способов ее потребления, вплоть до создания личной/персональной повестки дня; «дереализации реальности» – превращения ее в медиареальность; «ролевого конфликта» (И. Н. Блохин), выражающегося, в частности, в возможности адресата участвовать в формировании информационной повестки с помощью интерактивных технологий и социальных медиа. Заметно трансформировался и текст как «высшая единица общения» (М. М. Бахтин), переставший, во-первых, быть линейным за счет мультимедийное™, трансмедийности, гипертекстуальности; во-вторых, вынужденный «приспосабливаться» к постоянно меняющимся форматам и платформам; и в-третьих, существующий в условиях разрушения как традиционных способов его «потребления», так и законов жанра.

Человек остается объектом пристального внимания и профессионалов-исследователей, и массовой аудитории. Человек как главная и неисчерпаемая проблема рассматривается с позиции общечеловеческих ценностей, при этом основное внимание уделяется типологическим характеристикам его представления и функционирования в медиакоммуникации.

Внимание к личности в пространстве медиакоммуникации связано еще и с проблемой так называемого «интерактивного субъекта». Если речь идет о создателе медиатекста, то он сегодня может быть и «безличностным» ретранслятором новости, и коллективным, и персонализированным, хорошо узнаваемым автором, который вступает в диалог с конкретным читателем/зрителем/слушателем/пользователем. В монографии понимание личности в медиадискусре рассматривается с разных точек зрения. Объединяет все подходы антропологическая природа изменений человека, оказавшегося в новых социокультурных условиях, существующего в мире социальных взаимодействий. Исследование проявления и реализации статуса, роли, характера личности в медиа, точнее в медиатексте, на основе дискурсивного анализа позволило выделить и охарактеризовать:

– разные типы личности автора (журналиста);

– различные способы (сценарии) репрезентации героя в публицистическом произведении;

– формы личностной активности адресата.

Обоснование категорий, терминов, понятий опирается на труды авторитетных ученых и исследования авторов монографии, что позволило представить историю вопроса и обобщить существующие теории и концепции. Среди них: антропология И. Канта и культурная антропология К. Леви-Стросса, теория автора и концепция адресата М. М. Бахтина, законы семиосферы Ю. М. Лотмана, диалогическая концепция речевых жанров Л. Р. Дускаевой, функциональная модель СМИ С. Г. Корконосенко, характеристика сущности медиасферы и медиапространства И. Н. Блохина; трактовка категории «автор» Г. Я. Солганика, типология автора журналистского текста С. С. Распоповой, концепция «публицистики 2.0» М. В. Загидуллиной, «грамматика слушающего» О. Розенштока-Хюсси, медиариторика И. В. Анненковой и др.

Активно обсуждаемая сегодня проблема инфляции языка, обусловленная переизбытком информации – слов и текстов, перманентно распространяемых огромным количеством традиционных и новых медиа, отражается и на специфике речевых стратегий и тактик в современных медиа, и на принципах организации диалога между адресантом/автором и адресатом/реципиентом, и на сценариях представления современного героя в медиатексте. Все это и стало объектом исследований, результаты которых обобщены и представлены в монографии. Проведенный ее авторами анализ убедительно показывает, что в условиях вполне объяснимого и обязательного внимания к цифровым технологиям, к новым возможностям мультимедиаформатов именно язык и текст оказываются сущностными составляющими постоянно эволюционирующей профессии журналиста.

Средства массовой коммуникации рассмотрены как пространство языка и знака, где человек, личность выступает как текст и «прочитывается» как текст. В центре внимания оказывается слово – автора, героя, адресата, которое организует систему диалогов, формирует различные дискурсивные практики и картину мира, оказывает влияние на всех участников коммуникации, создает правила и принципы ее функционирования. Еще одно направление исследования связано с новыми принципами формирования образа героя нашего времени, образа лидера мнения: только постоянное присутствие личности в пространстве медиа обеспечивает узнаваемость, известность, популярность, значимость. От речевой репрезентации субъекта в медиатексте зависит отношение к личности в обществе. Неслучайно настолько востребованным оказался речевой жанр портрета, который представлен как традиционными журналистскими видами текста – портретное интервью, очерк, некролог, так и новыми форматами – инфографика, лонгрид, таймлайнер и др.

В поле зрения авторов монографии попала и такая, вполне уже сложившаяся тенденция, как возрастание роли комментария, который в современных медиа нередко оказывается более содержательным и привлекательным, чем основная публикация. Активность позиции адресата, возможность моментального изменения его роли – превращение в адресанта, обусловили необходимость серьезного разговора о речевых способах выражения коммуникативного «противодействия» автора адресату.

Развитие современных медиа, новые тенденции в функционировании медиадискурса, образование новых форм диалогичности, – все это определило круг тем и проблем, а также методологические подходы к исследованию личности в координатах массмедиа.

Глава 1

Координаты медиа: основные понятия и характеристики

И. Н. Блохин

1.1. Личность в социальном пространстве. Статус, роль, стереотип

Пространство медиа включает в себя, в первую очередь, технологически обособленные сферы самих средств коммуникаций – пространства читателя и газеты, зрителя и телевизионного приемника, пользователя и экрана компьютера. Вторым измерением сферы медиа является мир, создаваемый с их помощью, как неотъемлемая часть среды существования современного человека. Социальные отношения под воздействием медиа приобретают пространственно-временной характер конвергенции образа жизни и технологий, природной среды и городской архитектуры, медиа как площадок и как социальных функционеров и т. д. С помощью медиа воспроизводится социальное пространство и создаются новые формы общественной деятельности[1 - См.: Silverstone, R. Media and Morality: on the Rise of the Mediapolis. Cambridge: Polity Press, 2007; Современный российский медиаполис / под ред. С. Г. Корконосенко. СПб.: С.-Петерб. гос. ун-т, Филологический ф-т, 2012; Маккуайр С. Медийный город: медиа, архитектура и городское пространство. М.: Институт медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка», 2014.]. Третья пространственная форма представлена совокупностью символических образов, языковых средств и смысловых значений.

Сопутствующие изменения, происходящие с самой личностью, имеют антропологическую природу, придают человеку новые качества образа жизни, поведения и деятельности. Движение в направлении медиапространства идет от личности, существующей в мире социальных взаимодействий. Общество в процессе эволюции органично ассимилирует элементы и структуры медиа, но для понимания природы человеческого существования в медиапространстве необходимо определить его контуры в пространстве социальных отношений.

П. А. Сорокин использовал понятие «социального пространства» в значении системы координат, которые характеризуют социальное положение индивида[2 - Сорокин П. А. Социальная и культурная мобильность // Человек, цивилизация, общество / Общ. ред., сост. и предисл. А. Ю. Согомонов: пер. с англ. М., 1992. С. 297–299.]. Георг Зиммель описывал социальное пространство с точки зрения индивидуального представления: «…фрагменты пространственного бытия сходятся в сознании созерцателя в некое единство… недостижимое для совокупности индивидов. <…> Совсем в ином смысле, нежели внешний мир, общество есть “мое представление”, т. е. основано на активности сознания»[3 - Зиммель Г. Как возможно общество? // Избранное. Том 2. Созерцание жизни. М., 1996. С. 511.].

Пьер Бурдье рассматривает социальное пространство как совокупность полей, что позволяет объяснить многообразие уникальных сочетаний силовых действий в общественных отношениях: «Агенты и группы агентов определяются. по их относительным позициям в этом пространстве. <…> Восприятие социального мира есть продукт двойного социального структурирования. С “объективной” стороны, оно структурировано социально. А с “субъективной” стороны, восприятие социального мира структурировано в силу того, что схемы восприятия и оценивания приспосабливаются к рассматриваемому моменту, и все то, что представлено, в частности, в языке, есть продукт предшествующей символической борьбы и выражает в более или менее видоизмененной форме состояние распределения символических сил»[4 - Бурдье П. Социология социального пространства / пер. с франц.; отв. ред. перевода Н. А. Шматко. М.; СПб., 2007. С. 15, 21.]. Для количественного и качественного изменения сил агенты могут использовать медиа как инструментальных посредников или институционально формируют собственные структуры с их участием, например, журналистику. Поля, образуемые совокупной силой таких агентов, приобретают свойства медиасферы. Ее динамика обеспечивается коммуникациями с использованием языка как основного кодового инструмента с тенденцией его структуризации в качестве текста культуры.

В качестве элементарной единицы социального пространства выступает социальное действие. Макс Вебер определял его как «действие, которое по предполагаемому действующим лицом (или действующими лицами) смыслу соотносится с действием других людей и ориентируется на него»[5 - Вебер М. Основные социологические понятия // Избранные произведения: Пер. с нем., сост., общ. ред. и послесл. Ю. Н. Давыдова. М.: Прогресс, 1990. С. 603.]. Главный признак социального действия – субъективный смысл, путем постижения которого достигается понимание человека. В то же время социальное действие есть результат исполнения социальной роли, которая соответствует социальному статусу личности.

Н. С. Тимашев, разграничивая понятия статуса и роли, писал: «Статус есть позиция в определенной схеме; это просто собрание прав и обязанностей. Роль представляет динамический аспект статуса; когда индивидуум осуществляет права и обязанности, он выполняет роль»[6 - Тимашев Н. С. Развитие социологии права и ее сфера // Современная социологическая теория в ее преемственности и изменении: пер. с англ. / Под ред. Г. Беккера и А. Боскова. М., 1961. С. 505.]. Статус – понятие социальной статики, а роль – социальной динамики. Нейл Смелзер отмечал: «Каждый человек занимает несколько позиций в обществе. <…> Каждая из этих социальных позиций, связанная с определенными правами и обязанностями, называется статусом. Хотя человек может иметь ряд статусов, один из них, который можно назвать главным статусом, определяет его общественное положение»[7 - Смелзер Н. Социология: пер. с англ. М., 1994. С. 72.].

Главный статус в структуре личности выполняет роль своеобразного «узла», скрепляющего другие статусы и определяющего внутреннюю личностную целостность. Каждый статус обычно включает ряд ролей. Совокупность ролей, соответствующих определенному статусу, определяется как ролевой набор. Статусное положение человека можно описать через его социальные характеристики, согласно которым он и выстраивает свое ролевое поведение и которые, в свою очередь, участвуют в формировании его идентичности. Роль, участвующая в формировании идентичности, приобретает качество интернализации. Интернализованная роль – это внутреннее определение индивидом своего социального положения и его отношение к этому положению и вытекающим из него обязанностям[8 - Кон И. С. Социология личности. М., 1967. С. 25.].

Поскольку роль – это ожидаемое поведение, то процесс, в котором выявляются ролевые ожидания, состоит в коммуникации личности с другими лицами или социальными объектами. Толкотт Парсонс обосновал социальное действие как «ядро социальной системы», а роль определил в качестве ее единицы: «Единица отсчета, которую мы рассматриваем в качестве актора, – это не организм, а “эго”, или “я”. <…> Взаимодействие “эго” с “другим” – это наиболее элементарная форма социальной системы. <…> При взаимодействии “эго” и “другого” каждый является объектом ориентации для другого. <…> Коммуникация посредством общей системы символов – предпосылка. взаимной комплементарности ожиданий. <…>.не только “эго”, но также и “другой” должны не только коммуницировать друг с другом, но они должны соответствующим образом реагировать на действия друг друга»[9 - Парсонс Т. О структуре социального действия. Изд. 2-е. М., 2002. С. 98, 543–544.].

Роль как «проекция» социального статуса индивида выражена в социальных действиях, по состоянию которых можно судить о состоянии общественного мнения, характере социальной структуры, динамике социальных процессов. Взаимоотношения личности и общества, согласно Парсонсу, представляют собой лежащую в основе социального порядка социализацию как совокупность процессов, благодаря которым личность становится членом общества и приобретает социальный статус. Роль как ожидаемое поведение диктует человеку необходимость поступать в соответствии со своей статусной позицией. Совокупности ролевых ожиданий составляют культуру социальных взаимодействий, культуру, представляющую собой прежде всего систему социальных ограничений. Человек, вынужденный поступать и действовать в соответствии со своим статусом, в системе действительных социальных связей серьезно ограничен внешними требованиями и ожиданиями. В таких условиях человек становится личностью, ответственной за собственный статус, за его ролевое наполнение, за его историю.

Сложность ролевого поведения вызвана состоянием так называемого ролевого конфликта. Он может вызываться противоречивыми требованиями одного или нескольких статусов, а так как роль является ожидаемым поведением, то ее неформальные признаки связаны с социальными стереотипами носителя ожиданий. Социальные стереотипы – упрощенные характеристики социальных групп, характеризующиеся высокой степенью согласованности индивидуальных представлений. Интегральная совокупность таких характеристик формирует социальный образ («социальный портрет»). Управляемое создание образов, включая регулирование стереотипов (в том числе и с помощью средств коммуникации), формирует имидж как мнение об объекте, «возникшее в психике социального субъекта, на основе оценки образа, сформированного в его (субъекта) психике в результате восприятия значимых характеристик данного объекта»[10 - Гавра Д. П., Таранова Ю. В. Имидж территориальных субъектов в современном информационном пространстве: учеб. пособие. СПб., 2013. С. 33.].

В стереотипах фиксируются не только ролевые черты какого-либо статуса, но и его эмоциональная оценка. Они возникают под влиянием повторяющихся смысловых акцентов при многократном восприятии аналогичных фактов или информации о них. Сохраняемые памятью стереотипы аккумулируют в себе опыт прошлого общения, оживая в образах, мнениях, оценках, символах. Стереотипы устойчивы, но тем не менее подвержены корректировке. С одной стороны, они требуют коммуникативной поддержки, порождающей уверенность, что кто-то разделяет стереотипную точку зрения. С другой – внешние объективированные обстоятельства (как содержание и оценки сообщений СМИ, так и опыт межличностной коммуникации) позволяют с разной степенью эффективности заниматься регулированием стереотипов. Основная функция стереотипа состоит в «экономии мышления», которая выступает в виде смешения социальных и индивидуальных понятий и признаков. Особенности социальных стереотипов состоят, во-первых, в том, что они зависят не столько от реальных особенностей той или иной группы, сколько от чувств, которые испытывает носитель стереотипа. Во-вторых, стереотип проецируется, распространяется на всю общность, тогда как свойства, лежащие в основе стереотипных суждений, присущи только отдельным ее представителям.

Деятельность СМИ наиболее способствует стеоретипизации по причине массового характера распространяемой информации. При этом авторы ориентируются на собственные представления о состоянии общественного сознания и содержании социальных установок своей аудитории. В. Г. Вольвач отмечает, что «стереотипы (в том числе социальные) нельзя считать имманентной формой только социально-политического познания, эту форму может приобретать любая информация, распространяемая в массовом порядке»[11 - Вольвач В. Г. Стереотип как способ коммуникативного поведения индивида в информационной среде // Социальные коммуникации: новое в науке, образовании, технологиях: Материалы международной научно-практической конференции. СПб., 2004. С. 118.]. Следовательно, при массовом распространении информации первостепенное значение имеют не оценки, в ней содержащиеся, а ее интенсивность и объем, укрепляющие уже существующие стереотипы.

Социализированная личность мифологически интерпретирует коммуникативное сообщение, отдавая предпочтение событию, которое укладывается в определенную мировоззренческую схему. Явление усваивается только тогда, когда оно одновременно получает мифологическую интерпретацию ситуации. Если какое-либо сообщение не подтверждает стереотип, оно отвергается воспринимающим лицом, подвергается критике и сомнению в достоверности. Если реальный опыт противоречит стереотипу, то явление действительности признается исключением из правил.

1.2. Медиапространство. Медиасреда. Медиасфера

Обосновывая медиапространство как социологическую категорию, Е. Н. Юдина пишет, что оно «представляет собой особую реальность, которая является частью социального пространства и организует социальные практики и представления агентов, включенных в систему производства и потребления массовой информации»[12 - Юдина Е. Н. Развитие медиапространства современной России (на примере телевидения): Автореф. дис… докт. социол. наук. М., 2008. С. 15–16.]. И. М. Дзялошинский предлагает понимать медиапространство как «виртуальный информационно-коммуникационный универсум с условными границами, создаваемыми участниками медиапроцессов, отношения между которыми и определяют метрику медиапространства»[13 - Дзялошинский И. М. Медиапространство России: экологический аспект // Вопросы теории и практики журналистики. 2013. № 3. С. 69.]. Обращаясь к анализу личности, определим, что медиапространство – интегральный универсум в составе социального пространства, структура которого образована опосредованной коммуникацией между различными агентами. С увеличением и усложнением средств коммуникации происходит соответствующее усложнение структуры и увеличение доли медиапространства в социальном пространстве. В формировании медиапространства, во внедрении в него инноваций и в обслуживании его инфраструктуры участвуют как отдельные личности, так и различные профессиональные группы, социальные институты и организации.

Институциональность предполагает наличие относительно жестких структур общественных отношений. Само общество в данной парадигме осмысливается как социальная система, а специфические особенности социальных структур объясняются с точки зрения их вклада в ее поддержание. Социальная система представляет собой совокупность элементов (различных групп, слоев, общностей и индивидов), находящихся между собой в отношениях и связях (их совокупность определяет социальную структуру) и образующих определенную целостность. Функционирование социальной системы во внешней среде опирается на упорядоченность ее элементов и структуры. Основным социальным институтом, участвующим в формировании медиапространства, сущность которого состоит в равновесном поддержании социальной системы с помощью медиа, является журналистика.

1 2 >>