<< 1 ... 3 4 5 6 7 8 9 10 11 ... 13 >>

Язык и семиотика тела. Том 1. Тело и телесность в естественном языке и языке жестов
Коллектив авторов

Замечание (О классификационном признаке и о возможных модификациях толкования имен соматических объектов)

Любой признак из указанных трех групп может стать основой для классификации. Однако в качестве классификационного мы здесь используем только один признак, а именно «тип соматического объекта». Одной из особенностей этого признака является то, что его наличие у данного соматического объекта либо выводится непосредственно из текста толкования имени объекта, либо обнаруживается в результате применения определенных операций к тексту толкования. Соматические объекты, относящиеся к одному типу, обладают рядом общих структурных, физических или функциональных свойств[56 - На самом деле подлинной классификации – с непересекающимися классами – не получается. Для нас слово классификация здесь имеет смысл ‘способ упорядочивания’; единицы такой классификации представляют собой пересекающиеся классы. С формальной точки зрения структура, образующаяся при такой группировке, является «структурой с мешками». О таких структурах см. в работе (Борщев, Хомяков 1976, 3–6).].

Как показывает семантическая и лексикографическая практика, одни имена соматических объектов толкуются стандартно, через genus proximum и differentia specifica, то есть посредством указания ближайшего рода и видовых отличий, а другие имена толкуются при помощи семантического отношения «часть – целое»[57 - Помимо толкований, использующих два выделенных смысловых отношения, толкования имен соматических объектов могут быть отсылочного типа или, возможно, какими-то другими.]. К первым относятся, например, имена хрящ и кровь, а именно хрящ – это ‘вид кости’, кровь – ‘вид <телесной> жидкости’; ко вторым – имена ступня или щека, ср. ступня – это ‘часть ноги…’, щека – это ‘часть лица…’. Родовидовые толкования задают тип соматических объектов непосредственно: хрящи относятся к типу «кости», а кровь – к типу «телесные жидкости».

Иначе обстоит дело со словом ступня. Если для ступни принято вышеприведенное толкование, то у нас есть две возможности: либо рассматривать ступню как элемент класса «части ноги» (а объекты, подобные ему, – как элементы других относительно мелких классов, таких как «части руки», «части головы» и т. д.), либо применить к толкованию стандартную операцию подстановки, а именно заменить ноги на часть тела, в результате которой мы бы получили в один шаг, что ступня относится к типу соматических объектов «части частей тела».

При первом решении мы бы получили много классов, однозначно заданных толкованием, но пришлось бы описывать структурную, физическую и функциональную общность как отдельно самих классов, так и отдельно их элементов. Такая классификация была бы слишком дробной, что нежелательно. Нам бы хотелось отнести к типам соматических объектов гораздо более крупные объединения – такие, как части тела, части частей тела, кости, телесные жидкости, телесные покровы и т. п.

И еще одно. Ступня соотносится с ногой, а кисть – с рукой, причем это отношение по сути одно и то же. Иными словами, имеет место семантическая пропорция ступня : нога = кисть : рука. В силу этой пропорции представляется, что толкования слов ступня и кисть должны быть устроены сходным образом, а именно оба слова должны толковаться с помощью семантического элемента ‘часть’, соответствующего лексеме ЧАСТЬ 2. К тому же ступня и кисть – структурно схожие объекты, они обладают общими физическими свойствами, притом что каждый из них имеет свои четко очерченные функции. Это обстоятельство позволяет объединить данные объекты в один класс, который уместно назвать «части частей тела». Формально, как мы говорили выше, имя этого класса получается из текстов толкований соответствующих слов путем операции подстановки.

В случае толкования, построенного по родо-видовому типу, принадлежность соматического объекта к данному типу устанавливается, как мы говорили, непосредственно из текста толкования, а в случае, если толкование строится на основании отношения «часть – целое», принадлежность соматического объекта к данному типу устанавливается путем постулируемого преобразования. В ходе последовательного применения ряда таких операций к толкованиям имен частей соматических объектов можно свести текст исходного толкования до уровня семантических примитивов или их комбинаций. Например, толкование слова ступня преобразуется в ‘часть части тела’, в котором содержатся два семантических примитива – ‘часть’ и ‘тело’.

Поскольку имена рука, нога, голова, спина и т. п. в своих основных значениях толкуются с помощью семантической единицы ‘части тела’, она позволяет однозначно установить класс референтов этих имен.

Структурные и физические признаки телесных объектов можно назвать формальными: они характеризуют тело и его части именно как физические объекты. К числу формальных признаков относятся (а) морфологические характеристики, то есть признаки, характеризующие внутреннее устройство соматических объектов и их внешнюю оболочку. Например, к морфологическим характеристикам относятся твердость/мягкость, текстура, наличие у соматического объекта отверстий или наличие в составе данного объекта других соматических объектов, таких как жидкости, кровеносные сосуды, кости. К формальным признакам относятся также (б) геометрические характеристики соматических объектов, такие как конфигурация, форма, размер, и (в) топографические характеристики (расположение данного соматического объекта относительно других объектов, степень связности и способ связи объектов друг с другом, например, связываются ли они при помощи хрящей, соединительных тканей и др.).

Морфологические характеристики телесных объектов можно назвать статическими. В противоположность им функциональные признаки являются динамическими, поскольку они характеризуют способность телесного объекта выполнять различные действия (например, двигаться, носить какие-то предметы, смотреть, думать и др.) и конкретные способы реализации такой способности.

К функциональным признакам телесных объектов, помимо функций, относятся также дисфункции, то есть разного рода нарушения нормального функционирования тела или каких-то его объектов. К основным функциям легких относится дыхание и его поддерживание, а горло служит для того, чтобы проводить внутрь организма пищу и воду и участвовать в процесе дыхания и производства звуков. Описывая дисфункцию носа, мы говорим Нос плохо дышит или Нос заложен, а в случае миалгии (боли в мышцах) может плохо функционировать шея (Шея не поворачивается), возникают судороги ног (Ноги плохо ходят) и т. д. [58 - Подробно о функциях и дисфункциях телесных объектов, их разновидностях и способах языкового выражения см. в §10–11 данной главы.]

Важным делением признаков частей тела, как формальных, так и функциональных, является их деление по тому, как они воспринимаются органами чувств. Хотя последнее деление не совпадает с разбиением признаков на формальные и функциональные, можно отметить, что одни органы чувств лучше реагируют на формальные свойства, а другие – на функциональные. Например, ухо и слух в большей степени ориентированы на функциональные свойства: мы слышим звук шагов, треск суставов, хлопанье в ладоши или по плечу, звук, возникающий при потирании рук. Зрением же воспринимаются характеристики обоих типов. Так, глазами можно увидеть не только форму или размер любой видимой части тела, но и ее движение. Похожим на зрение образом ведет себя осязание. С одной стороны, оно реагирует на формальные характеристики объекта, такие как его текстура, твердость/мягкость, размер или форма, а с другой стороны, тактильные ощущения возникают у человека, когда по отношению к нему применяются определенные телесные действия и жесты, например разного рода шлепки, поцелуи, похлопывания, удары. Тем самым в сферу осязания попадают и функциональные характеристики. Что же касается запахов и вкусовых ощущений, то они характеризуют соматические объекты в гораздо меньшей степени, и потому здесь мы их обсуждать не будем.

С каждым признаком, будь то формальный или функциональный, связано множество его значений. Как и множество признаков, множество значений признака неоднородно и разбивается на отдельные группы. А именно, для каждого признака соматического объекта выделяются (а) значения, которые присущи данному объекту постоянно, так сказать, по природе (таковы, например, значения /карий/ и /голубой/ для признака «цвет глаз») и (б) значения, которые приписываются соматическому объекту лишь в определенных контекстах, так сказать, эвентуально. Таково, например, значение /красный/ для того же признака «цвет глаз». Красные глаза характеризуют только актуальное болезненное состояние глаз человека, вызванное физическими или психологическими причинами.

Аналогичное противопоставление можно ввести и на множестве признаков. Например, признаки «форма головы» и «размер головы» являются неотъемлемыми характеристиками головы, тогда как признаки «звук, издаваемый головой» или «звук, распространяющийся в голове» имеют особые условия употребления: не всякий раз в голове что-то обязательно звучит, и голова не каждый раз издает какие-то звуки. Эти условия употребления требуют дальнейшего изучения.

Во множестве значений признака, как и во множестве признаков, устанавливаются парадигматические связи, причем двоякого рода. Во-первых, это связи между каким-то значением данного признака и другими значениями того же признака. Например, эти связи среди телесных объектов выражаются в том, что какие-то значения одного признака некоторого телесного объекта могут быть совместимы в пределах одного сочетания, а значения другого признака того же объекта – несовместимы. Так, вполне допустимо сочетание высокий полный человек, в котором прилагательные обозначают размер тела в разных измерениях, и недопустимо сочетание *покатые квадратные плечи (оба прилагательных характеризуют форму женских плеч). Во-вторых, это связи между соответствующими значениями разных признаков. В частности, строя семиотическую концептуализацию тела, важно описать то, как соотносятся языковые выражения, представляющие значения таких соответствующих друг другу признаков, как «текстура лица» (ср. сочетание небритое лицо) и «текстура щек» (ср. небритые щеки). Кроме того, в семиотической концептуализации тела важно отразить, как связаны значения разных признаков; например, тесно связаны между собой такие значения признаков соматического объекта «тело», как высокая температура и ломота.

Еще одним существенным проявлением структурированности множества значений признаков является выделенность одних значений данного признака по отношению к другим его значениям. Поясним, что мы имеем в виду под выделенностью.

Различаются два рода выделенности значения телесного признака – семантическая (смысловая) выделенность и культурная выделенность.

Под семантической выделенностью <данного значения признака данного соматического объекта> имеется в виду его дополнительная смысловая нагрузка, а именно то, что данное значение признака несет определенную информацию не только о данном объекте, но и о его обладателе, то есть говорит нечто о каких-то других характеристиках человека.

Так, признак «форма рук» принимает среди прочих значения /прямые руки/, /скрещенные/, /сложенные ладонями на груди/, /сложенные в форме арки/, /вытянутые/ и многие другие. Среди значений данного признака есть также значение /кривые/, которое является семантически выделенным, потому что у сочетания кривые руки есть переносные значения (это, в частности, отличает его от сочетания кривые ноги, у которого переносного значения нет). Действительно, сочетание кривые руки несет дополнительную смысловую нагрузку по сравнению, например, с сочетаниями прямые руки или руки, сложенные на затылке: сочетание кривые руки обозначает не только форму, но и плохое функционирование рук. Действительно, высказывание У него кривые руки может применяться для характеристики не только самих рук, но и человека, плохо делающего что-то или не умеющего делать нечто нужное или полезное. В то же время выражение изогнутые руки, близкое ему по смыслу, обозначает исключительно форму рук без какой-либо дополнительной смысловой нагрузки, и потому значение /изогнутый/ у признака «форма руки» выделенным по смыслу не является. Таким образом, мы видим, что далеко не все языковые выражения значения признака «форма рук» несут дополнительную смысловую нагрузку. Между тем достаточно наличия одного сочетания кривые руки, чтобы считать значение /кривые/ признака «форма рук» выделенным по смыслу.

Приведем примеры семантически выделенных признаков для разных телесных объектов.

(а) Признак «размер языка» имеет значение /большой/, выражаемое, в частности, следующими близкими по смыслу, хотя и не полностью синонимичными сочетаниями: большой язык, длинный язык и сделать язык лопатой, ср. предложения (60)–(62):

(60) Теперь, щелкая зубами и облизывая большим языком мокрые усы, он <Мокей> особенно стал похож на большого, смирного пса (М. Горький. Ледоход).

(61) С женою он <Скварыш> уже вдосталь наговорился о своей беде, жена ему не сочувствовала. Знай попрекала за его длинный язык, за детскую доверчивость (В. Быков. Бедные люди).

(62) Сделать язык лопатой – улыбнуться, приоткрыть рот, положить широкий язык на нижнюю губу, удерживать его под счет от 1 до 10 (Логопедическая служба).

Одно из приведенных в этих примерах выражений, а именно длинный язык в примере (61), является семантически выделенным. Оно в своем исходном значении говорит о размере языка (ср. слова, сказанные врачом ребенку: Ну-ка покажи мне, какой у тебя длинный язык! Высуни его как можно дальше!), а в переносном значении оно обозначает свойство его обладателя – болтливость.

(б) Среди значений признака «цвет глаз» семантически выделенным является значение /красный/. Красные глаза у человека говорят о том, что он болен или что он какое-то время назад плакал. Ср. предложение (63) Мне было стыдно ее <бабушки> красных глаз, ее набрякших век, ее скорбного черного платочка в белых горошках, но я не мог выжать ни единой слезинки (Ю. Герт. А ты поплачь, поплачь…).

Признаки соматических объектов, их значения и языковые выражения этих значений могут передавать не только характеристики человека – обладателя данного объекта, но и стереотипные представления о нем и о его теле, закрепленные в данной культуре. Значение признака соматического объекта, говорящее, наряду с характеристикой самого объекта, нечто содержательное о культуре, к которой принадлежит человек – обладатель этого объекта, мы называем культурно выделенным. Под культурной выделенностью, или выделенностью в данной культуре, некоторого значения данного признака <данного соматического объекта> мы имеем в виду важность этого значения для правильного осмысления культурного контекста, в котором употребляется языковое выражение этого значения.

Например, значение /иметь бороду/ признака «наличие волосяного покрытия на лице» (для мужского лица) еще в недавнем прошлом было выделенным в русской культуре. Действительно, бороду носили представители определенных и количественно ограниченных социальных групп мужчин. Это, например, крестьяне, купцы, религиозные деятели, художники, писатели. Сегодня наличие татуировки с определенным рисунком, серьга в одном ухе, кольцо на большом пальце, определенная походка – все эти характеристики людей в нашей культуре являются культурно выделенными (нагруженными).

Среди множества японских поз культурно выделенной является поза «агуми маситэ» (яп.

, форма глагола «агуму», происходящего от «аси-о-куму» – ‘сидеть, скрестив ноги’). Ее, согласно трактату «Кодзики» (‘Записки о деяниях древности’), принимали боги и только боги: спускаясь на землю, они садились на острие меча и этим демонстрировали свое могущество перед людьми, которые так делать не могут (Кодзики 1994, 81, 190).

О семантической и о культурной выделенности значения признака соматического объекта (и, обобщая, самого признака) обычно говорят применительно к тем телесным объектам, которые играют ключевую роль в формировании внешнего облика человека и которые воспринимаются главным образом визуально.

Подчеркнем, что оба типа выделенности признака релятивизованы относительно языка и культуры. Поэтому если языковое выражение является обозначением семантически выделенного свойства в русском языке, то совсем необязательно, что переводной эквивалент этого выражения будет обозначать семантически выделенное свойство, скажем, в английском языке. Например, выражение язык без костей является в русском языке семантически выделенным, поскольку обозначает человека, болтающего о том, о чем следовало бы молчать. При буквальном переводе его на английский язык получаем сочетание boneless tongue, семантически выделенным не являющееся. Отсюда следует, что если переводчик считает важным сохранить свойство семантической выделенности, то он должен осознанно искать соответствующий эквивалент, а не переводить сочетание буквально. Разумеется, бывает, что буквальный перевод выражения с одного языка на другой сохраняет свойство семантической выделенности. Например, русское и английское сочетания красный нос и red nose в этом отношении эквивалентны, поскольку оба указывают не только на цвет носа, но и на то, что его обладатель склонен к обильному употреблению спиртного. Вот, например, как переводится фрагмент из романа Л. Н. Толстого «Анна Каренина» (64) на английский язык, см. (65):

(64) В то время как скакавшие были призваны в беседку <…>, старший брат Вронского, Александр, полковник с аксельбантами, невысокий ростом, такой же коренастый, как и Алексей, но более красивый и румяный, с красным носом и пьяным, открытым лицом, подошел к нему (Л. Толстой. Анна Каренина).

(65) At the time when the racers had to go to the pavilion <…>, Vronsky’s elder brother, Alexander, a colonel with heavy fringed epaulets, came up to him. He was not tall, though as broadly built as Alexey, and handsomer and rosier than he; he had a red nose, and an open, drunken-looking face (L. Tolstoy. Anna Karenina, перевод Констанс Гарнетт).

Работу переводчика по поиску переводного эквивалента, сохраняющего свойство семантической выделенности, иллюстрируют фрагмент (66) из романа М. Булгакова «Мастер и Маргарита» и его перевод (67) на английский язык:

(66) Низенький, совершенно квадратный человек, бритый до синевы, в роговых очках, в новенькой шляпе, не измятой и без подтеков на ленте, в сиреневом пальто и лайковых рыжих перчатках, стоял у прилавка и что-то повелительно мычал (М. Булгаков. Мастер и Маргарита).

(67) A short, completely square, blue-jawled little man wearing horn-rims, a pristine hat with unstained ribbon, dressed in a fawn overcoat and tan kid gloves, was standing at a counter and booming away in an authoritative voice <…> (M. Bulgakov. Master and Margarita, перевод Майкла Гленни).

Значение /синий/ признака «цвет кожи» характеризует здесь не только сам цвет, но и человека, который очень хорошо выбрит, то есть это значение является семантически выделенным. В английском варианте ему соответствует выделенное выражение blue-jawled, означающее дословно ‘с синей челюстью’, то есть при буквальном прочтении выражающее значение признака «цвет челюсти», а не признака «цвет кожи».

Как показывает анализ собранного нами материала, количество значений у многих телесных признаков соматических объектов достаточно большое, а семантически и культурно выделенных значений у любого признака всегда немного (больше того, выделенных значений у данного признака может вообще не быть – таков, например, классификационный признак «тип соматического объекта»). Это позволяет нам надеяться, что рано или поздно удастся описать все семантически и культурно выделенные значения у каждого телесного признака, и такая задача весьма актуальна – ведь именно такие значения наиболее интересны, поскольку с их помощью устанавливается связь между разными системами человека – телесной, психической, ментальной и защитной[59 - Понятие и термин системы человека и анализ отдельных видов систем впервые были даны в работе (Апресян 1995, 348–378).].

***

Помимо описания признаков телесных объектов, построение или реконструкция семиотической концептуализации тела предполагают описание парных им языковых признаков, то есть признаков, которые характеризуют языковые единицы, соответствующие именам соматических объектов, а также именам признаков и значений признаков.

Из множества признаков данного соматического объекта и их значений выделим особый признак «возможность/невозможность данного объекта участвовать в производстве жестов». Этот признак связывает поле телесности с областью невербальной знаковой деятельности человека и соотносится с коммуникативно важным признаком «способность/неспособность данного соматического объекта двигаться». При этом в случае, если данный телесный объект способен двигаться, существенными для реализации конкретного жеста могут оказаться самые разные характеристики движений. Например, некоторые части тела способны двигаться строго в определенном направлении: обычный человек может осознанно двигать животом только в сагиттальной плоскости, то есть в направлении вперед – назад, и при этом выполнять жесты выпятить живот и втянуть живот. Семантика этих невербальных знаков достаточно ясная: человек показывает, что наелся (первое значение жеста), что потолстел (второе значение жеста) или что потолстел его собеседник (третье значение). А втянуть живот – это жест, антонимичный первому жесту во втором и третьем значениях.

Еще одна характеристика соматического объекта, связанная с исполнением жестов, это его «способность/неспособность совершать определенный тип движения». Поскольку отнюдь не все соматические объекты могут совершать, например, вращательные движения, способность объекта совершать такое движение является его важной характеристикой и должна каким-то образом отражаться в семантическом представлении его имени.

Следует различать биологические характеристики соматического объекта и языковые характеристики имени соматического объекта. К первым относится, например, способность соматического объекта двигаться в определенном направлении, а ко вторым – способность его имени входить в состав определенного фразеологизма[60 - Мы имеем в виду такой фразеологизм, в смысловое представление которого входит отражение способности соответствующего биологического объекта двигаться.]. Биологической способностью поворачиваться и вращаться обладают руки, ноги и глаза, но не уши, живот или губы, а слово нос входит в состав жестового фразеологизма [61 - О понятии и термине жестовый фразеологизм см. (Крейдлин 2002).]вертеть носом, хотя нос вращаться не может. Таким образом, фразеологизм говорит нам о том, что с точки зрения русского языка нос способен поворачиваться[62 - Сказанное, впрочем, не должно удивлять, поскольку на естественном языке могут описываться и такие свойства телесных объектов, которых у них нет в реальности. Например, русский язык говорит нам о том, что ушки бывают на макушке, глаза лезут на лоб, сердце уходит в пятки, в голове бывают опилки, а моча ударяет в голову.]. И это не единичный пример. В русском языке и русском языке тела есть несколько единиц, в которых выражена способность телесных объектов вращаться или поворачиваться, вопреки реальному положению дел. См., например, эмблематический жест вращать глазами, номинация которого содержится в предложении (68) Вместе с голосом он вдруг потерял всю силу, втянул голову в плечи, согнулся и, вращая во все стороны пустыми глазами, попятился… (М. Горький. Мать). Ср. также иллюстративный жест рук «колесо», отображающий круглую форму какого-то объекта, и жестовый фразеологизм вертеть головой во все стороны: (69) Не поднимаясь на ноги, Митька тупо во все стороны вертел головой и просто не мог поверить тому, что он видел (А. Геласимов. Разгуляевка).

Различение биологического признака соматического объекта и языкового признака его имени – это различение кардинальное и для онтологии, и для лингвистики. Мы еще обсудим подробнее оппозицию биологического и языкового ниже, когда речь пойдет о признаке «парность соматических объектов».

Вернемся к признаку «способность/неспособность соматического объекта двигаться», который является определяющим для языка тела. Можно даже сказать, что язык тела вообще существует только благодаря способности некоторых соматических объектов совершать знаковые движения и принимать разнообразные знаковые позы[63 - Подробно о различии между антропоморфным положением тела или какого-то телесного объекта (англ. pose) и осознанно принимаемым положением (англ. posture) см. книгу (Крейдлин 2002).].

***

При построении семиотической концептуализации тела необходимо учитывать не только признаки телесных объектов, но и характеристики людей – обладателей соматических объектов, исполнителей жестов и т. д. Эти характеристики могут быть самой разной природы: одни относятся к разряду физических, другие – к разряду социальных, а третьи принадлежат группе психологических, в частности эмоциональных, характеристик.

Описание всех таких характеристик необходимо по нескольким причинам. Во-первых, они подчеркивают тройственную связь тела, разума и души, точнее, пар «тело – разум» и «тело – душа». Во-вторых, телесные признаки представлены в обыденном сознании по-разному в зависимости от характеристик людей. Если человек болен, то могут меняться форма, размер или цвет его тела, и тогда соответствующие признаки принимают иные значения, чем у здорового человека. Цвет кожи человека зависит от расовой принадлежности, от климатических условий, от физического состояния, а поведение человека – от национальных, этнических и расовых характеристик, а также от свойств данного коммуникативного акта. Мозолистые и грубые руки в представлении русских людей ассоциируются скорее с рабочими профессиями, требующими затрат физического труда, а утонченные руки, тонкие, длинные пальцы – с профессиями музыканта или художника, то есть с профессиями творческими.

Больше всего исследований, посвященных соотношению телесных характеристик с интеллектуальными и психическими, относятся к области языковых и культурных представлений мужского и женского тела, а также взрослого и детского тела.

<< 1 ... 3 4 5 6 7 8 9 10 11 ... 13 >>