<< 1 ... 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 >>

Язык и семиотика тела. Том 1. Тело и телесность в естественном языке и языке жестов
Коллектив авторов

Исследования мужского и женского тела были в основном направлены на анализ природы пола, гендера[64 - Пол – это биологическое понятие, а под гендером имеется в виду социально и культурно нагруженный пол (см. (Крейдлин 2005)).] и сексуальности, а также на изучение языковых и телесных манифестаций психологических и коммуникативных особенностей мужчин и женщин (об этих особенностях и их манифестациях см. работы (Ганина, Карташкова 2006; Кириллина 1999; Кон 2005, 194–223; Крейдлин 2005; Пушкарева 2005, 78–102)).

Что касается репрезентации детского тела в естественном языке и соответствующем ему невербальном знаковом коде, то она обладает целым рядом отличий по сравнению с репрезентацией взрослого тела. При построении семиотической концептуализации детского тела следует учитывать сразу несколько моментов: (1) представления взрослых о строении и свойствах тела детей, причем разных возрастов; (2) представления детей о своем теле (особенно интересен здесь период осознания ребенком своего тела, его свойств и функций, а также отличий мужского и женского тела); (3) представления как взрослых, так и детей о детских телесных движениях и знаковых действиях.

Все эти аспекты можно объединить под названием детская телесность.

Оставим в стороне представления детей о своем теле и остановимся на представлениях о нем взрослых.

Выделяются три типа соматических объектов. Во-первых, есть объекты, которыми обладают исключительно дети, например малыши, ср. родничок (неокостеневший участок детского черепа). Во-вторых, существуют объекты, которые люди приобретают только с возрастом, – это разного рода наросты, линии (например, морщины), лобковые волосы, грудное молоко и др. В-третьих, есть объекты, которыми обладают как взрослые, так и дети, и таких объектов, конечно, подавляющее большинство.

Объекты детского тела обычно имеют в языке особые имена, ср. родничок, складочки (не путать со складками, от которых складочки формально производно!), пяточки и пиписька.

Однако даже общие для взрослых и детей соматические объекты могут различаться своими стандартными наименованиями. Так, есть русские слова, называющие исключительно объекты детского тела, – это слова родничок, пиписька, ручонки. Есть слова, которые в норме используются для называния детских соматических объектов, – например, ручки или ножки, а их употребление применительно к взрослым людям стилистически маркировано. Волосы у маленьких детей могут называться волосики, а у еще более маленьких, в частности новорожденных, – пушок.

Как мы уже говорили, по мере взросления волосы на голове становятся эстетическим объектом. Взрослые осознанно ходят в парикмахерскую, приводят голову в порядок. За волосами ухаживают, их специально украшают: делают прически, подбирают аксессуары – заколки, ленты, различные украшения – к лицу или одежде (обычно это делают женщины). Впрочем, существуют и особые детские прически, и для них есть свои имена. Так, для девочек типичны косички – слово, формально и семантически достаточно сложно соотносимое с косами, а для мальчиков – чубчик.

Иначе, чем о признаках и значениях взрослого тела, мы говорим о признаках и значениях детского тела. Например, высокочастотной характеристикой пяток младенца является их цвет, ср. сочетание розовые пяточки, а о щеках младенца часто говорят толстенькие или пухленькие щечки.

Обычно стилистически нейтральные номинации соматических объектов у детей совпадают со стилистически маркированными именами тех же объектов у женщин. Эта своеобразная полисемия характерна, в частности, для производных слова голова.

(а) Слово головка применительно к женской голове является субъективно окрашенным: его употребление показывает, что говорящий относится к женской голове как к изящной, эстетически приятной или маленькой. Применительно же к ребенку слово головка обычно означает ‘маленькая голова’. Только в сочетаниях типа аккуратная (аккуратненькая) головка (обозначающих голову девочки, у которой волосы заплетены в косички или аккуратно подстрижены), то есть в сочетаниях, подчеркивающих форму прически, слово головка является эстетически нагруженным.

(б) Другое стилистически маркированное производное от слова голова – это имя головушка. Оно типично для фольклорных, поэтических или шутливых текстов. В то же время оно по отношению к детям практически не встречается, а если и встречается, то носит шутливый или снисходительный характер.

(в) Слово головонька встречается в описании в речи взрослых в отношении маленьких детей, ср. предложение (70) А головонька у него самая обычная – так мать пишет на форуме о своем ребенке. Взрослые же люди, когда говорят так о взрослом, относятся к человеку как к ребенку, ср. предложение (71) По-моему, у тебя головонька бо-бо (Форум любителей мотоциклов http://forum.pmoto.ru).

В некоторых случаях слово головонька по отношению к взрослым людям употребляется как стилизация под народную, деревенскую речь, см. (72) Девка с опухшим и мокрым от слез лицом высморкалась в завеску и, утирая слезы концом платка, хрипло заголосила: Ефим, пожалей ты мою головоньку! …Охо-хохо! (М. Шолохов. Смертный враг).

Похожим образом обстоит дело и с производными слова лицо. Его уменьшительное производное личико по отношению к взрослым мужчинам в норме не употребляется, но может применяться для описания взрослых женских лиц и лиц детей. При этом применительно к женщине слово личико подчеркивает не величину лица, как в случае, когда оно употребляется по отношению к детям, а его изящество и красоту, передавая одновременно ласковое отношение говорящего к его обладательнице. Ср. типичный пример употребления слова личико применительно к женщине: (73) Она сняла и отбросила в сторону шляпу, портившую ее прелестное круглое личико восемнадцатилетней девушки (В. Катаев. Алмазный мой венец).

Вообще, коннотации, связанные с детским лицом, иные, чем связанные с женским лицом. Красота лица взрослого человека и красота лица ребенка в русской культуре воспринимаются и оцениваются по-разному. Об этом свидетельствует, в частности, то, что, говоря о лице взрослого человека, мы часто используем сочетание черты лица, то есть имя соматического объекта, входящего в класс «линии», но это сочетание не применяется по отношению к детям.

Красивое лицо взрослого человека часто характеризуется как имеющее красивые или правильные черты. Говоря о чертах лица, подчеркивают то, что лицо взрослого оформилось, что на нем появились четко выраженные линии, части и области. К ребенку же сочетание черты лица не применяется по той причине, что лицо ребенка еще не сформировалось. О чертах лица по отношению к ребенку начинают говорить, только когда тот повзрослел или когда хотят сказать, что ребенок лицом похож на взрослого, ср. предложение (74) Неправильные черты лица его между хорошенькими личиками других детей казались суровыми и старыми (И. Лажечников. Заметки для биографии Белинского).

Остановимся теперь на двух родственных словах, обозначающих лицо, а именно на стилистически окрашенных именах рожа и рожица. Они используются детьми по отношению друг к другу и взрослыми по отношению к взрослым. Говоря о лице ребенка, взрослые часто употребляют имя рожица. В отличие от грубого слова рожа, оно, будучи употребленным по отношению к детям, не несет негативного смысла. Скорее оно в устах взрослых часто несет положительную оценку, выражая нежность, умиление и другие подобные чувства к ребенку. За словом рожица стоят отдельные свойства характера ребенка. Речь идет о тех свойствах, к которым говорящий относится положительно (хотя объективно эти свойства не обязательно положительные). Об этом говорят прилагательные – атрибуты имени рожица в следующих примерах: (75) У Максика такая рожица хулиганистая (Форум «Наши дети: малыши до года»); (76) У нее были волосы кудряшками, веселые, озорные глаза и лукавая рожица с остреньким носиком (Н. Носов. Приключения Незнайки и его друзей). Очевидно, что характеристики «озорство» и «хитрость» оцениваются авторами приводимых здесь предложений положительно. Наличие же таких качеств у взрослых оценивается негативно.

Рассмотрим еще один синоним слова лицо – имя мордашка. Оно тоже стилистически окрашено, но, в отличие от обладателя рожицы, обладатель мордашки не обязательно является носителем определенных качеств характера. Мордашка – это просто ‘приятное / милое / хорошенькое (по мнению говорящего) лицо’. Какое из этих свойств говорящий имеет в виду, обычно уточняется в контексте, ср., например, выражения милая, довольная, хорошенькая мордашка.

Такие характеристики человека, как гендер и пол, возраст, этнос, национальность и раса, физическое и психическое состояние, материальное и социальное положение, профессия и др., оказывают существенное влияние на репрезентации тел их обладателей. Построить полную и законченную семиотическую концептуализацию тела человека можно, лишь построив все частные семиотические концептуализации – те, которые характеризуются перечисленными выше признаками.

Вопрос о связи друг с другом признаков, относящихся к семиотической концептуализации тела, имеет прямое отношение к вопросу о системности телесной репрезентации – насколько она регулярна, подчиняется она каким-то правилам и общим закономерностям или нерегулярна, случайна, хаотична. Мы попытаемся далее показать, что репрезентация человеческого тела в русском языке и русской культуре носит системный характер. С этой целью мы сформулируем некоторые общие закономерности телесного поведения человека в разного типа коммуникативных ситуациях и коммуникативных актах, приведем правила, объясняющие те или иные особенности телесного поведения русских людей и его передачи в текстах разных тем, жанров и стилей.

Сказанное касается и вербальных, и невербальных языковых явлений. Встречающиеся, казалось бы, странные, курьезные и плохо объяснимые невербальные явления до сих пор часто отбрасываются как не поддающиеся упорядочиванию. Их списывают, ссылаясь на индивидуальность стиля, на неразвитость или отсталость данной культуры, на недостаточное знание народа и общества. Однако стоит все же попытаться увидеть в этих явлениях пусть уникальные, но хоть в какой-то степени характерные и релевантные черты мировосприятия социальной группы или временного периода. В этом отношении нам интересны не столько конкретные жесты или какие-то другие невербальные приемы выражения смысла, сколько тот тип мышления и тот тип невербальной культуры, которые стоят за ними и которые обеспечивают существование и функционирование в коммуникативном акте знаков разной природы. Более всего нам интересен тот неявный, глубинный культурный слой, который лежит за явным поверхностным смыслом вербальных и невербальных знаков и который отражает ментальность человека и производимые им когнитивные операции, а также его психологию, часто проходящие мимо рефлексии исследователей мультимодальной коммуникации.

Замечание (О понятии «ментальность»)

Под ментальностью человека мы понимаем его социально-психологические установки, способ восприятия мира, манеру чувствовать и думать. Как писал известный историк-медиевист А. Я. Гуревич, ментальность – «это не порожденные индивидуальным сознанием завершенные в себе духовные конструкции, а восприятие такого рода идей определенной социальной средой, восприятие, которое их бессознательно и бесконтрольно видоизменяет, искажает и упрощает» (Гуревич 1989, 115).

***

Далее в главе (§2–12) приводится описание некоторых признаков соматических объектов и их значений. Оно строится в общем виде, то есть мы не рассматриваем такие частные телесные признаки, как, скажем, «форма головы» или «цвет волос», а описываем сразу признак «форма» или признак «цвет», имея при этом в виду, что областью применимости соответствующего признака является любой соматический объект, который обладает формой, цветом и т. п.

Описать данный признак означает, что для него необходимо указать:

(а) область его применимости (область определения);

(б) множество (область) его значений;

(в) важнейшие противопоставления на множестве его значений, причем не только уникальные, то есть свойственные исключительно данному признаку, но и общие с другими признаками;

(г) типовые вербальные и невербальные выражения признака и его значений;

(д) парадигматические и синтагматические связи данного признака с другими признаками системы и способы языкового и неязыкового выражения этих связей.

Описание признака с необходимостью предполагает анализ всех тех типов информации, которые мы только что перечислили. Между тем для полного описания какого-то признака такого анализа может оказаться недостаточно (больше того, мы подозреваем, что это относится к каждому признаку соматического объекта). Так, для некоторых признаков надо описать особенности их функционирования в разных коммуникативных актах, в частности в коммуникативных ситуациях, где данный признак является смысловой темой важнейших сообщений. Есть признаки, для описания которых, помимо указания области их применимости (то есть соматических объектов, к которым они применимы), требуется указать структуру соматических объектов, к которым они приложимы, выделить и охарактеризовать значимые части этих объектов, признаки таких частей и т. п.

Ниже мы намеренно остановимся только на тех общих признаках и их значениях, которые либо обладают свойствами, важными для данного естественного языка, данного языка тела или данной культуры, либо имеют интересные типологические параллели в знаковых кодах других культур. Некоторые из рассматриваемых признаков описываются здесь не в полном объеме; предметом нашего внимания будут только те характеристики, которые представляются наиболее интересными и нетривиальными с семиотической точки зрения. В частности, при описании признака «звук соматического объекта» мы указываем лишь наиболее содержательные противопоставления внутри данного признака или вне его, то есть противопоставления данного признака другим, а рассматривая признак «форма соматического объекта», мы подробно останавливаемся на важном различении геометрических и негеометрических форм и способах их языкового выражения. В меньшей степени мы анализируем способы языкового обозначения форм конкретных соматических объектов (в частности, форм спины, ног, лица).

§2. Признак «парность соматического объекта»

Когда говорят, что какие-то объекты, признаки, события, ситуации и т. д. образуют пару или, более формально, связаны отношением парности, то имеют в виду не только их количество, то есть что их ровно два, но и то, что эти объекты (признаки и т. д.) образуют некое единое целое. Как естественное следствие возникает понятие парности применительно и к соматическим объектам.

Парными соматическими объектами являются плечи, руки, ноги, ноздри, в отличие, например, от носа, поскольку с точки зрения анатомии и физиологии плечи, руки, ноги и т. д. – это соматические объекты, каждый из которых состоит из двух объектов, имеющих сходную структуру и сходные функции. Сходство структур и сходство функций – это как раз и есть те признаки, которые делают плечи, руки, ноги и др. единством, то есть тем «единым целым», о котором мы говорим. Парные части соматического объекта естественно называть биологически парными частями, а парные объекты – биологически парными.

Отметим одну важную характеристику биологических пар: наиболее известные биологические пары образуют части тела и части частей тела, то есть соматические объекты, которые являются видимыми. Существуют, впрочем, и такие биологические пары, которые видимыми не являются, – это мозг, почки, легкие и некоторые другие. О том, что эти объекты являются с точки зрения биологии парными, человек обычно узнает в процессе обучения, образования, приобретения специальных знаний о мире. Соответствующая информация о парности уже не перцептивная; она является интеллектуальной, когнитивной. То, что легкие состоят из правого и левого легкого, а мозг – из правого и левого полушарий или что есть левая и правая почки, – все эти сведения скорее относятся к научной картине мира, чем к наивному, бытовому представлению о теле и телесности. О каком-то одном легком или какой-то одной почке люди обычно говорят, когда с ними что-то произошло, когда они нездоровы, а в большинстве обыденных ситуаций люди пользуются словами легкие и почки в форме множественного числа. Поэтому в повседневном русском языке эти слова встречаются гораздо чаще, чем соответствующие им корреляты в единственном числе.

Отдельного замечания заслуживает слово сердце. Хотя в составе сердца есть парные объекты, такие как левое и правое предсердия, их имена не являются словами бытового русского языка – это слова научного (биологического, медицинского и т. д.) языков. В повседневном языке они употребляются разве что в стилистически окрашенных контекстах типа (77) Какие-то там предсердия, желудочки… (И. Грекова. Без улыбки).

Наличие в русском языке слов, обозначающих биологически парные органы, заставляет лексикографа подумать о том, какую числовую форму данной лексемы надо подать на входе в словарную статью толкового словаря.

В дальнейшем нас будет интересовать не столько биологическая парность объектов или частей объектов, то есть факты реального мира, сколько то, каким образом эти свойства отражаются в естественном языке или в невербальном знаковом коде. Иными словами, нас будет интересовать, как парность соматических объектов представлена в семиотической концептуализации тела и телесности. Это означает, что нам недостаточно указания реальных связей или реальных отношений между соматическими объектами; нам нужно также знать отношения между их языковыми обозначениями. А это уже другой вид парности – понятие, имеющее более сложную структуру, чем понятие биологической парности. Данный вид парности мы будем называть семиотической парностью[65 - Впервые понятия биологическая парность и семиотическая парность были введены в ходе описания одной части тела – плеч (см. (Крейдлин, Летучий 2006)). В настоящей монографии оба понятия уточняются, дополняются и используются применительно к другим типам соматических объектов.], а семиотически парным соматическим объектом – такой биологически парный соматический объект, который обладает следующими двумя характеристиками:

(1) В естественном языке биологически парные части данного телесного объекта обозначаются словосочетанием, включающим в себя общее для обоих объектов название и указание признака, который определяет местоположение этих объектов в теле относительно некоей вертикальной оси (ср. ноги – левая и правая нога, глаза – левый и правый глаз) или, реже, горизонтальной оси (ср. губы – верхняя и нижняя губа, веки – верхнее и нижнее веко);

(2) У данного соматического объекта и его биологически парных частей имеются имена, хорошо освоенные бытовым русским языком, то есть не являющиеся терминологическими. Например, слово руки, а также сочетания левая рука и правая рука хорошо освоены русским языком (не относятся к терминам). Освоенность этих единиц проявляется прежде всего в следующем: носители языка знают их произношение и написание, знают их морфологию, значение и употребление. Они понимают, например, что означают слова безрукий, криворукий, рукастый, ручаться, фразы Он – моя правая рука; Я сделаю это одной левой (рукой), идиомы без него как без рук, под руку, с легкой руки, на руках и др., и они знают, каково смысловое наполнение и культурное содержание слова левша.

Понятие семиотической парности, как мы видим, основано на понятии биологической парности и «дополняет» его некоторыми требованиями, относящимися к естественному языку, а именно к именам соматических объектов и их прагматической освоенности. В отличие от биологической парности, семиотическая парность соматических объектов, таким образом, не является универсальным понятием – оно релятивизовано относительно данного языка и данной культуры.

Приведем пример соматического объекта и его обозначений, из которого видно, что биологическая парность соматических объектов не обязательно влечет за собой семиотическую парность. Для этого мы рассмотрим соматический объект «мозг» и его основные языковые обозначения.

Мозг состоит из двух полушарий, образующих некое единое целое, а именно мозг имеет биологически парные части, которые называются полушария (ср. с упомянутым выше словом предсердие). У слова мозг есть две числовые формы, связанные между собой достаточно сложным образом. Рассмотрим по отдельности каждую из этих форм.

Начнем с формы единственного числа – со слова мозг. Это слово не используется как имя какого-то одного полушария. Иными словами, мозг не означает ни ‘левое полушарие’, ни ‘правое полушарие’ в отдельности. Но мозг не означает и ‘левое и правое полушария’ вместе. Не говорят также *левый мозг в значении ‘левое полушарие’ или *правый мозг в значении ‘правое полушарие’.

Обратимся теперь к форме множественного числа – мозги. Как и форма единственного числа, слово мозги не означает ‘два полушария одного мозга’. Это слово многозначно, и среди его основных значений выделяются следующие.

Первое значение является арифметическим (термин А. К. Поливановой, см. (Поливанова 1983, 130–145)). Его можно сформулировать так: МОЗГИ 1 = ‘множество соматических объектов, каждый из которых называется мозг’. Оно реализуется в предложениях (78) В биологическом музее среди экспонатов выставлены мозги великих людей. Их строение изучают студенты и (79) В больнице хранился мозг Иванова и мозг Петрова. Эти мозги представляли интерес не только для патологоанатомов, но и для биологов.

Другие основные значения единицы мозги таковы:

<< 1 ... 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 >>