Кровавые узы

Неожиданно в тишине прихожей раздался резкий, дребезжащий звонок в дверь. Светлана Алексеевна изумлённо подняла брови. На дворе стоял обычный будний день, а до обеденного времени было ещё очень далеко. Никто из своих не мог прийти к ней в этот час. Она подумала, что ей, скорее всего, просто показалось.

Однако звонок раздался снова. На этот раз он звенел словно бы нетерпеливо, настойчиво и даже требовательно. Хозяйка квартиры, раздраженно скинув с колен теплый лоскутный плед, потянулась к журнальному столику за пультом от телевизора и полностью убрала громкость. В дверь позвонили в третий раз - и на этот раз кнопку звонка не отпускали довольно долго.

- Кого там черти принесли!? Какая тварь в это время не работает!? - негромко, но злобно выругалась пожилая женщина.

Она не спеша встала со своего огромного, подаренного внуком Петром мягкого кресла и отправилась открывать входную дверь. Проходя в узкой прихожей мимо огромного, до самого потолка зеркального шкафа, женщина на секунду остановилась. Она привычным движением поправила свою пышную красную причёску - барашек и критически всмотрелась в свое отражение, примеряя, как именно нужно улыбаться, чтобы стоящий за порогом человек ни в коем случае не заподозрил, что она сейчас в ярости.

Когда старушка наконец повернула замок и распахнула тяжелую дверь, её улыбка мгновенно исчезла с лица, уступив место истинным чувствам. Перед ней стоял гость, которого она меньше всего ожидала здесь увидеть.

- Ну, привет. А ты что здесь делаешь? Без звонка? - включая на полную мощность свой скрипучий голос и пытаясь показать былую власть одной лишь интонацией, спросила хозяйка квартиры.

Но через долю секунды все эмоции - и гнев, и надменность, и гордыня - резко, бесследно исчезли с её постаревшего лица. На старушку смотрело дуло пистолета.

- Нет - прохрипела она тихим от испуга голосом.

И это тихое и испуганное "нет", сказанное словно обиженным, беззащитным ребёнком, было последним, что произнесла в своей жизни эта пожилая женщина, до этого не раз сталкивавшаяся с самыми страшными, гнетущими и сложными ситуациями. У неё было многое в жизни- она в одиночку растила двух дочерей, которые впоследствии глубоко разочаровали её своим поведением, пережила голодные, жестокие 90-е годы, вырастила внука, бесцеремонно скинутого дочерью - кукушкой на её плечи. Со всем справлялась эта волевая женщина, ломая обстоятельства своим характером. Но что она могла противопоставить пистолету, из которого трижды, безжалостно выстрелили в грудь?

Глаза старушки широко, в абсолютном шоке распахнулись. Тихо охнув, она рухнула на пол. Тело так и осталось лежать в дверном проеме, застыв в нелепой, страшной позе - верхняя часть - на бетонном полу подъезда, а нижняя - внутри её уютной квартирки, где всё еще пахло свежесваренным кофе.

Пришедшая через несколько часов домой на обед соседка по этажу, увидев безжизненное тело в дверном проёме, дико, истошно завизжала и дрожащими руками вызвала полицию. Другие соседи, узнав в убитой Светлану Алексеевну, тут же позвонили внуку Петьке. Парень сорвался с работы в ту же секунду и пулей примчался к дому бабушки.

Обрывки чужих фраз, допросов и переговоров следователей проносились в воздухе, словно мимо ушей Петра:- В кофеварке кофе ровно на одну чашку... Убитая явно не ожидала, что к ней кто-то придет.- Убили примерно два часа назад.- Как назло, сегодня плановое отключение света в районе - камеры на подъезде и в холле не работали.- Соседи вообще не слышали выстрелов. Почти все были на работе...

Парень был словно в плотном, удушающем тумане. Он сидел на изысканном диванчике - на том самом, который бабушка много лет использовала вместо кровати в своей однокомнатной квартирке - и совершенно не слышал, как к нему обращаются уже далеко не в первый раз. Когда Петра наконец осторожно потряс за плечо молодой парень в полицейской форме, молодой человек далеко не сразу пришёл в себя и с трудом сфокусировал взгляд.

- Осмотрите квартиру - повторил полицейский - Что-то, может, пропало? Ценности, документы?

Пытаясь сосредоточиться сквозь нарастающий гул в ушах, Пётр, словно пьяный, медленно прошёлся по комнатам. Его взгляд упал на голубенькую, обитую старой бархатной тканью шкатулку. Бабушкины ювелирные золотые украшения продолжали мирно лежать внутри - шкатулку даже не открывали, защёлка была покрыта легким слоем пыли. Пётр, не смотря по сторонам и двигаясь словно робот, дошёл до старого деревянного комода с одеждой.

Медленно, скрепя зубами, он открыл второй отсек и осторожно, словно боясь столкнуться с притаившейся змеей, приподнял плотную груду аккуратно сложенного белья. Парень был даже искренне удивлён тем, что толстые бумажные конверты, в которых обычно дарят на праздники деньги, продолжали нетронутыми лежать на своем привычном месте. В этих конвертах и была вся накопленная бабушкина заначка, которую она так тщательно берегла. Убийце не были нужны ни драгоценности, ни деньги.

В этот самый момент в распахнутую квартиру Светланы Алексеевны, тяжело дыша, буквально вбежали Лариса Петровна, Юлия Николаевна и Настюша. Шум их шагов ворвался в звенящую тишину помещения. Юля, едва взглянув на бурые следы крови на полу и холодную, методичную работу криминалистов, мгновенно побледнела и не смогла выдавить из себя ни слова. Настя, что чуть не вступила в одной из бурых пятен, пронзительно закричала и начала истерично, взахлеб плакать, закрывая лицо руками. А Ларису Петровну - Солнышко колотила мелкая, неудержимая дрожь.

И тут грубый, резкий голос полицейского окончательно привёл Петра в себя, силой выдернув из оцепенения:

— Девушка, вы куда?! Посторонним нельзя, здесь место преступления! — крикнул кто-то из людей в форме, перегораживая коридор.

— Я родственница! — донёсся сквозь пелену шума решительный голос, и раздался торопливый, звонкий цокот каблуков.

В следующую секунду парень почувствовал, как его крепко, отчаянно обняли миниатюрные, тёплые ручки Жанны. Не в силах больше сдерживаться, не в силах что-либо сказать или сделать, Пётр просто уткнулся лицом в светлые, мягкие волосы своей жены, пахнущие домашним уютом, ища в них единственное спасение от обрушившегося на него первобытного ужаса.

Когда наконец супруги наконец вернулись в свою маленькую квартиру - студию, Пётр, не раздеваясь, сразу скрылся в ванной комнате. В помещении воцарилась зловещая тишина. Через несколько минут Жанна, не колеблясь, мягко постучала в дверь и, приоткрыв её, осторожно просунула голову в проём.

Парень сидел на холодном бортике ванны, низко опустив голову. Его дрожащие руки, бессильно лежавшие на коленях, скрещивались между собой. Пётр даже не поднял головы на скрип двери. Девушка тихо прошла внутрь, присела на корточки прямо напротив мужа и бережно положила свою ладонь на его ледяные пальцы.

Этот жест доломал остатки его мужской стойкости. Парень навзрыд, судорожно зарыдал, и эти слезы душили его, не давая вздохнуть.

- Она меня… вырастила -с огромным, нечеловеческим трудом, глотая слезы, наконец проговорил муж.

Жанна молча встала и изо всей силы обняла Петра, прижимая его голову к своему животу. Больше она ничего не делала и не говорила - понимала, что любые слова сейчас бесполезны. А потом, когда парень немного пришёл в себя и его дыхание выровнялось, он глухо, со отчетливостью произнес:

- Знаешь, что самое странное? Её бархатная коробка с украшениями. По ней же с первого взгляда видно, что там внутри драгоценности. Её ведь даже не открыли, Жан! В квартире вообще никто даже не пытался искать спрятанные деньги, комод не перевернут. Зачем… зачем её тогда убил этот урод!? Ради чего!?

Жанна, немного помолчав и глядя на кафельную стену, тихо произнесла:- Петя, прости меня… Я правда даже не знаю, что сказать тебе сейчас. Не знаю, как поддержать в такой страшной ситуации. Давай так - сейчас раздевайся и прими горячий душ или набери ванну. А я нам пока чай с мелиссой заварю.

Муж медленно поднял на девушку воспаленные, красные от слез глаза, в которых застыло полное отчаяние:

- Да не хочу я сейчас ничего, Жан. Ни чая, ни душа. Ничего.

Жанна только сильнее, до боли обняла парня за шею, утыкаясь носом в его плечо:

- Я знаю, любимый, знаю… Но нужно сделать хоть что-то. Умерла твоя бабушка, её застрелили, и мы с этим уже ничего, совсем ничего не сделаем. А вот я сейчас безумно боюсь, что ты просто сойдёшь с ума от этих диких переживаний. Две катастрофы за один раз мы физически не вывезем и чокнемся тут все окончательно. Поэтому прими ванну, погрейся, а я пока быстро в круглосуточный магазин за сладостями сбегаю, глюкоза нужна. Тебе нужно будет попытаться успо