Кровавые узы

Жанна, сидевшая рядом с Петром, робко, едва слышно высказалась из своего угла:— Светлана Алексеевна... извините, пожалуйста, но я по знаку Зодиака — Весы. Вы меня пропустили.

Изольда Борисовна, не поворачивая головы, ледяным тоном добавила со своего места:- И Ксюша тоже Весы.

Светлана Алексеевна поверх очков озадаченно, с легким раздражением посмотрела на них, словно её оторвали от очень важного дела.- Ой... Да? А я и забыла совсем, что у нас в семье вообще есть Весы. Бывает же.

Изольда Борисовна с ехидцей заметила.- Ты никогда в жизни этого не забывала. Ты всегда, из года в год, принципиально зачитывала Ксюшин знак Зодиака. А сейчас просто решила показать свой характер перед девчонкой, которая якобы увела у тебя твоего мальчика? Только вот никто никого не уводит - это всё в твоей голове, Света.

Все молча уставились на Изольду. Жанна в меру своей неиспорченности даже не поняла, что речь идёт именно о ней, не осознала, что Изольда этими странными словами показывает ей, Жанне, то что встаёт на её сторону.

В разгар весёлой игры в Тайного Санту внезапно выяснилось то, чего никто не ожидал- Юлия Николаевна осталась без своего праздничного подарка. В гостиной поднялся гул. Родственники шумно стали выяснять, кто именно по жребию должен был ей дарить, но это ни к чему путному не привело - списки запутались, а трезвых среди старшего поколения почти не осталось. Пытаясь распутать клубок, начали разбираться, кто вообще кому должен был делать подарок в эту ночь, и это мгновенно привело к грандиозной, безобразной ссоре между Ксюшей и Натальей Анатольевной. Обе девушки с пеной у рта яростно утверждали, что готовили свой подарок лично Ларисе Петровне. Сама Солнышко растерянно стояла посреди комнаты всего с одной-единственной подарочной коробкой в руках.

- Я давно заметила, что ты очень любишь лгать, Ксюшенька - вдруг театрально положив руку на грудь и сделав максимально серьёзное, пафосное лицо, ледяным тоном произнесла Наташа.

От такой наглой и беспочвенной атаки рот Ксюши буквально открылся от дикого удивления. Глаза девушки мгновенно стали настолько большими и круглыми, что их, казалось, можно было без труда использовать вместо чайных блюдец. Она лишилась дара речи. Зато её мать молчать не собиралась. К месту спора коршуном подлетела оскорбленная Изольда Борисовна. Защищая свою тихую красавицу-дочь, она с ходу начала яростно тыкать Наталье Анатольевне на все мыслимые и немыслимые минусы в её характере, делая это довольно резкими, хлёсткими и откровенно нецензурными словами. Гостиная превратилась в поле боя.

Неожиданно Лариса Петровна оглушительно, во всю глотку закричала, призывая сорвавшихся с цепи родственников к немедленной тишине. Гвалт неохотно поутих.

- Так, Наташа, что конкретно лежит в этом пакете? - строго обратилась Солнышко к племяннице, демонстративно тряся прямо перед её носом той самой единственной коробкой с нарисованными изящными еловыми веточками по бокам.

- Ха! - торжествующе вскинула подбородок Наталья Анатольевна так резко, что заколка - краб раскрылась и с громким звуком упала на ламинат - Я подарила тебе огромный, дорогой набор уходовой косметики. Ты же у нас так любишь краситься! Постоянно у зеркала крутишься.

Лариса Петровна тяжело вздохнула и медленно перевела выжидающий взгляд на притихшую Ксюшу.

- Там огромная, редкая кулинарная книга по традиционным блюдам мусульманских стран -тихо, но уверенно ответила Ксения, шмыгнув носом - Мы когда ещё осенью распределили по бумажкам, кто кому дарить будет, я у тебя, тётя Лара, осторожно спросила, что бы ты сама хотела получить. Ты про кухню Востока и заикнулась. Я её месяц в Интернете искала...Она знаешь, какая - то редкая вроде бы.

Солнышко, удерживая на себе напряженные, сканирующие взгляды всех тринадцати членов семьи, принялась неторопливо разворачивать праздничный упаковочный глянец. Под шуршащей бумагой действительно показался тяжелый, глянцевый фолиант в роскошном переплете с восточными узорами.

Секундная тишина взорвалась жутким звуком. Юлия Николаевна, сидевшая на диване, запрокинула голову и начала просто истерически, до икоты ржать на всю квартиру, неприкрыто радуясь публичному позору и унижению пойманной на лжи Наташи.

Сама Наталья Анатольевна от такого сокрушительного провала мгновенно покрылась багровыми пятнами. Её ноздри раздулись от бешеной, неконтролируемой ярости, сделав её в этот миг пугающе похожей на разъяренного быка, готового броситься на красную тряпку. Как оказалось, Наташа просто забыла купить подарок, понадеявшись на авось, и теперь её фальшивое благочестие было растоптано.

Эту опасную ситуацию в новогоднюю ночь общими усилиями Масленковы всё же кое-как спустили на тормозах, переведя всё в очередную пьяную шутку.

Где-то в пять часов утра первого января, уставшие гости начали постепенно расходиться. Перед уходом Светлана Алексеевна, строго поправив свою красную кудрявую причёску, каждому громко напомнила о том, что ещё в ноябре всей большой семьёй было твёрдо решено выбраться на новогодние праздники на её просторную загородную дачу. Спорить никто не стал. Совместным сонным голосованием быстро выбрали точную дату поездки и дружно, чтобы побыстрее закончить, принялись за генеральную уборку.

В квартире закипела слаженная работа. Лариса Петровна- Солнышко на пару со своей дочерью Анечкой без устали мыли в раковине горы грязной посуды, которую им без конца таскали в кухню из гостиной Светлана Алексеевна и Юлия Николаевна. Настюша, достав из шкафа чистая хлопковое полотенце с крупными синими цветочками, старательно вытирала насухо вымытые тарелки и хрустальные фужеры. Даже высокомерная Изольда Борисовна не осталась в стороне - она быстро и ловко освободила праздничный стол от обглоданных костей, использованных бумажных салфеток и прочего мелкого мусора. Наталья Анатольевна, всё ещё пылая внутренним гневом после позора с Тайным Сантой, с каким-то остервенением помыла праздничную клетчатую скатерть с белыми пышными розами, причём сделала это дважды, словно пыталась смыть собственное унижение.

Жанне и Оленьке серьезной работы на кухне не досталось. Но девушки, не сидели сложа руки - собрав накопившиеся за ночь пакеты с отходами, они вынесли их на площадку в четыре руки, а потом заботливо полили комнатные цветы на подоконниках и начисто протёрли влажной тряпкой освободившуюся поверхность стола. Петя в это время в одиночку сосредоточенно собирал сложный раскладной стол, а Анатолий Петрович и Феденька-Медведь расставляли по местам многочисленные стулья. У мужчин, правда, возникло небольшое затруднение - они никак не могли по пьяне и в чужой квартире вспомнить, какие именно стулья нужно было возвращать в спальню, какие нести на кухню, а какие - оставлять здесь, в гостиной.

Когда Светлана Алексеевна наконец справилась со своим объёмом работы на кухне и степенно вошла в гостиную, лицо её мгновенно стало кислее лимона. На диване, уткнувшись в телефон, абсолютно безмятежно сидела Ксюша.

- Ксюша, а ты почему вообще ничего не делала!? - с леденящим раздражением в скрипучем голосе задала пожилая женщина вопрос своей внучатой племяннице, недовольно поджав губы.

Ксения даже бровью не повела. Она лишь равнодушно пожала хрупкими плечами и певуче ответила:

- А зачем? Мне работы изначально не досталось. Зачем мне её себе искусственно придумывать и носиться тут перед вами с угорелой жопой, чтобы просто создавать фальшивую видимость занятости? Мне это не нужно.

Постепенно, один за другим, сытые и довольные гости покинули гостеприимную квартиру Юлии Николаевны. Каждый уносил с собой в плотно закрытых пластиковых контейнерах аппетитное запеченное мясо, вторые горячие блюда, салаты и домашние закуски от любимого всеми Солнышка. Все родственники втайне были безумно довольны тем, что надоевший вопрос с тем, что именно готовить на ужин, теперь сам собой отпал на несколько дней вперед.

Юля и Оленька, наконец-то выпроводив последнего родственника за порог, с облегчением погасили свет в притихшей квартире. Уставшие до предела, они завалились спать. Правда, Юлии Николаевне пришлось несладко - у неё с жуткого праздничного похмелья раскалывалась и сильно болела голова. Стоило ей закрыть глаза, как вся знакомая обстановка спальни предпринимала наглые, кружащиеся попытки приблизиться к Юлии, заставляя её хвататься за матрас. Ей нужно было во что бы то ни стало хорошо отдохнуть. Ведь всего через пару дней предстояла поездка на дачу матери, а сама Юля должна была быть за рулём.

Сама дача представляла из себя большой двухэтажный дом, доски которого обильно смолили в летнюю жару, наполняя воздух густым, удушливым ароматом леса. Здесь были небольшой огород с теплицей, но они были уже несколько лет как заброшены и густо заросли бурьяном.

- Я не собираюсь себя на старость лет гробить всеми этими рассадами - часто с неприкрытой гордостью за себя в голосе говорила Светлана Алексеевна. Садовыми растениями, кустарниками и деревьями на даче вынуждены были заниматься Анатолий Петрович Петя. На участке также имелась отличная баня, рассчитанная на компанию из семи человек, где Масленковы любили собираться, устраивая посиделки с чаем или пивом. Был и в самом углу участка небольшой, покосившийся сарай, в котором помимо всего прочего хранился всеми любимый массивный мангал. Неподалёку от дачи находился густой лес, где часто в августе вся семья собирала грибы и ягоды. Была также в другой стороне неглубокая, извилистая речка, но до неё было идти значительно дальше, чем до леса, что, конечно, никого никогда не останавливало.

В назначенный день на эту самую дачу передвигались на нескольких машинах плотной колонной. Петя, Жанна и Оленька ехали в одной машине с Юлией Николаевной. Дорогу заметало, видимость была скверной, но куда страшнее было то, как вела себя их машина. Глядя на то, как странно, опасно и дергано виляла лавирующая на поворотах розовая легковушка, Петя почувствовал, как к горлу подступает леденящий ужас. На очередном заносе парень не выдержал и с ужасом в глазах задал матери закономерный вопрос:

- Мам, ты что, бухая села за руль!? Ты вообще в своём уме!? Тормози давай!!!

Последние слова парень прокричал на весь салон так громко, словно был в самой настоящей истерике. Паника полностью захлестнула его.

Юлия Николаевна от неожиданности резко затормозила посреди пустынной зимней трассы. Автомобиль занесло на гололёде. Если бы не ремни безопасности, то Оля с Жанной, сидевшие сзади, с размаху ударились бы лбами о жёсткие подголовники передних сидений. В салоне воцарилась оглушительная, испуганная тишина.

- Выходи из машины, я поведу, - цедя сквозь зубы каждое слово и едва сдерживая дрожь в руках, приказал матери Пётр.

- У тебя же ещё нет прав! - захлопала глазами Юлия Николаевна, цепляясь за руль обеими руками - Ты куда-то точно впечатаешься на моей ласточке! Разобьешь мне машину, на какие деньги я её чинить буду?!

- Зато я не пьяный! - в ярости выкрикнул парень, буквально силой заставляя мать отстегнуть ремень и освободить водительское кресло.

В этот момент мимо них проехала машина Ларисы Петровны, которая, сбросив скорость, остановилась чуть впереди у обочины. Солнышко решительно вышла из салона и крикнула двоюродной сестре:

- Юля, что у вас случилось? Чего встали?

Тут же к ним плавно подъехала иномарка Изольды. С тихим жужжанием опустилось боковое стекло и из-за него появилось неестественно радостное, свежее лицо хозяйки автомобиля.

- Что стоим? Кого ждём? - с иронией поинтересовалась она, оглядывая застывших на обочине родственников.

Короткое, но нервное совместное обсуждение на обочине заснеженной трассы заняло всего пару минут. Было решено, что Петя всё-таки сядет за руль маминой машины. Лариса Петровна должна была поехать впереди колонны в качестве разведчика- в случае, если она вдруг встретит на пути пост ГАИ, то немедленно сообщит Петру по телефону, чтобы тот успел свернуть на объездную дорогу. Изольда Борисовна, в свою очередь, обязалась ехать строго позади, подстраховывая неопытного водителя без прав.

Ехали очень медленно и осторожно, поэтому до дачи добрались значительно позже, чем планировали изначально. Настоящий переполох начался, когда родственники принялись шумно доставать из багажников многочисленные пакеты с новогодними продуктами. Внезапно выяснилось, что среди коробок нет самого главного - древесного угля для шашлыка.

- Юль, а кто должен был за уголь отвечать? Глянь в своём блокноте, ты же у нас всё контролируешь - смеясь над желанием Юлии брать всё под ответственность, обратилась Настюша к сестре, поправляя свои рыжие мочалистые волосы, которые так и лезли из под ярко - зелёной шапке с помпоном.

Однако Юлия Николаевна лишь угрюмо прошла мимо Насти. Она даже не удостоила сестру мимолетным взглядом, словно та была пустым местом. Настюша с искренним изумлением смотрела, как погруженная в себя сестра тяжело входит во двор. Послышались её глухие шаги по деревянному крыльцу, протяжно скрипнула старая входная дверь двухэтажного дома.

Настюша растерянно перевела взгляд на племянника, который как раз вытаскивал из салона сумку Жанны:- Петь, а что с ней вообще? Что за муха её укусила?

Парень лишь тяжело вздохнул и безразлично пожал плечами:- Она вообще себя очень странно сегодня ведёт. С самого утра словно расстроена чем-то или напугана. Всю дорогу даже не реагировала на то, что мы с Олей пытались её разговорить. Просто молчала и в окно смотрела. А потом, на повороте, я увидел то, что она пьяна в стельку... Она же вообще, ты сама знаешь, если хоть один легкий коктейль выпьет, то за руль не садится, такси вызывает.

В их приватный разговор тут же бесцеремонно встряла Светлана Алексеевна.- Я, может быть, тоже на старости лет не против с самого утра выпить для настроения, но никогда не позволяю себе подобной безответственности! - старушка горделиво вскинула голову со своей красной причёской-барашком и величественно ушла во двор, хлопнув массивной калиткой.

Настюша послушно кивнула вслед матери, пискнув что-то подпевающее из разряда "ну да, конечно, я тоже не такая, я бы ни за что...".

Солнышко слушать эти вечные семейные нотации не стала. На фоне подступающего голода инстинкты сработали быстрее разума. С абсолютно задумчивым, отрешенным видом она прямо на ходу развернула плотную фольгу сливочного сыра, который только что ловко выудила из своей бездонной сумки, и принялась его быстро, с аппетитом надкусывать. Стоило сыру исчезнуть, как за ним тут же последовала сочная домашняя говяжья котлетка, выуженная из сумки с продуктами.

Вечер на большой двухэтажной даче прошёл довольно хорошо. За древесным углём в ближайший деревенский магазин отправили Анатолия Петровича. Он, привычно ворча под нос о том, как его абсолютно всё достало в этой проклятой жизни, вернулся через несколько минут с парой тяжёлых пакетов. Мужчины развели мангал, дым растёкся по зимнему двору, и вскоре сочное, замаринованное мясо было готово. Родственники накрыли большой стол в просторной гостиной первого этажа и устроились на очередное затяжное застолье.

В сервировке стола Ксюша отказалась участвовать, показав окружающим свой новый длинный маникюр молочного цвета. Бедная Светлана Алексеевна замучилась считать, сколько именно выпили и съели Жанна, Ксюша, Изольда Борисовна, Солнышко, Оленька, Наташа, Анечка, Юля и Настюша. Кто-то из слишком мало ел, кто-то, наоборот, набивал рот слишком много, но никто, абсолютно никто из них не находил золотой середины.

А ещё Светлане Алексеевне не давала покоя Жанна. У этой девицы причёска была просто дурацкая - ну кто в двадцать первом веке вообще носит косу!? Да ещё такую длинную и толстую? А Ксюша вообще опозорилась, нанеся на губы какую-то невероятно блестящую помаду. Вон, губы стали как у камбалы - огромные, уродливые, через такие хоть море целое можно теперь выпить. Старуха злобно косилась на девушке, думая, что с такой матерью, как высокомерная Изольда, девочке только на панель идти, куда Ксюша, судя по её поведению, благополучно как раз и катится. А Лариса!? Ларису вообще нужно было на целый месяц в пустом холодном сарае запереть, на замок! Не помрёт ведь на собственном скопленном сале, а как раз хоть немного похудеет, что ей вот сейчас как раз очень нужно было. Переживания Светланы Алексеевны немного отстранили её от застолья и поэтому старушка не сразу услышала, что начался скандал. Как обычно, его инициатором стала Наталья Анатольевна. В этот раз спор был с Юлией - спорили о годе смерти Виктора Цоя. Наташа с разбиванием тарелки кричала, что он погиб в 1989 году, а Юля утверждала с пеной у рта, что в 1990 - ом.

Жанна, сидевшая рядом с Петей и пребывавшая в неподдельном ужасе от столь неадекватного и дикого поведения Натальи и Юлии, испуганно склонилась к уху Ларисы Петровны. Сквозь крики спорящих она едва слышно шепнула:

- У вас тут что, Интернета вообще нет?

Солнышко, спокойно пережевывая очередной кусок мяса, озадаченно посмотрела на бледную девушку:- В смысле?

- Ну, чтобы они - Жанна робко показала рукой на спорщиков, которые в пылу личного конфликта даже не обратили на этот жест никакого внимания - Просто зашли в Интернет, в поисковик, и посмотрели, кто из них действительно прав. И всё, спор бы закрылся.

Лариса Петровна грустно, понимающе улыбнулась и покачала головой:- Дорогая моя, поверь старой тетушке... Дело тут сейчас совсем не в Интернете.

Сама же Солнышко быстро сбилась со счёта, с нарастающей тревогой наблюдая, как Юля методично опрокидывает один стакан за другим. Она подгадывала моменты с поразительной, почти профессиональной ловкостью - выпивала именно тогда, когда другие отвлекались на крики Наташи или споры о погоде, чтобы это никому не бросалось в глаза. Солнышко хмурилась всё больше и больше. Через пару-тройку часов все улеглись спать, лениво разбредясь по холодным дачным комнатам. Двухэтажный дом погрузился в зловещую, звенящую тишину. Когда наконец-то Лариса Петровна начала погружаться в тяжелый, тревожный сон, сквозь дремоту она отчетливо услышала резкий звук. Кто-то в темноте коридора взял куртку с вешалки - отчетливо, со звоном щёлкнули металлические крючки. Следом протяжно, со скрежетом скрипнула тяжелая входная дверь.

Женщина подскочила на кровати как ошпаренная. Сердце бешено заколотилось в груди. Быстро натянув поверх своей голубенькой пижамки с забавными рисунками пиццы Маргариты первую попавшуюся верхнюю одежду, Лариса пулей вылетела из дома на темное крыльцо. В следующую секунду дикий загородный холод обдал её ступни словно кипятком - и только тогда женщина с ужасом поняла, что в диком волнении забыла надеть обувь. Ноги мгновенно занемели на обледенелых досках. Пришлось, чертыхаясь, возвращаться в тёмную прихожую.

"Ой, не приведи Господи, чтобы моя догадка оказалась верной...» — панически думалось Солнышку, пока она дрожащими, непослушными руками судорожно застёгивала молнии на зимних ботинках.

Через несколько долгих, невыносимых минут лихорадочных поисков в темноте двора Лариса Петровна наконец обнаружила Юлю. Женщина стояла на самом краю заброшенного огорода, у дальнего забора. Её ноги почти по колено были погружены в глубокий, нетронутый сугроб. Юлю крупно, неудержимо трясло. Лариса так и замерла у теплицы, не зная, что делать, но, собравшись с духом, всё же негромко окликнула её:

- Юля... Что случилось? Ты сама не своя с самого начала нового года. Что у тебя стряслось? Скажи мне.

Юлия Николаевна лишь медленно, отрешённо помотала головой, уставившись в пустоту перед собой. Лариса впервые в жизни видела свою всегда собранную двоюродную сестру в таком разбитом состоянии. Юля никогда не плакала. Если что-то эту жёсткую женщину не устраивало в жизни, она просто и без всяких церемоний устраивала грандиозный скандал, а в остальное время казалась окружающим весёлой, пробивной и беззаботной. Но этот вид всегда был обманчивым - судьба иногда и ей наносила сокрушительные удары.

- Юля, да скажи же наконец! Ты себя просто заживо изводишь, я же вижу! - начала настойчиво давить Солнышко, делая шаг по снегу к сестре.

Юлия Николаевна медленно движением руки в мохнатой цветастой варежке провела по заплаканным глазам. По её лицу было видно, что ей вообще не хотелось начинать этот страшный разговор. Юля упрямо молчала, но Лариса не уходила, продолжая стоять рядом на пронизывающем студёном ветру. Так в глухом оцепенении прошло несколько долгих минут, и наконец Юлия сдалась. Её голос прозвучал тихо, словно, растеряв все свои привычные стальные нотки:

—- Я сейчас стою ровно на том самом месте, где много-много лет назад моя мать... Светлана Алексеевна... очень хотела посадить кусты роз. Понимаешь? Очень странное, дикое место для цветов - самый дальний угол, образованный двумя глухими заборами в конце огорода, где эти цветы вообще никто и никогда бы не увидел. Она ведь всегда высаживала кусты исключительно в палисаднике, перед окнами, напоказ. Мать даже самолично перекопала тогда здесь всю землю, глубоко так... Но потом внезапно передумала размещать в этом месте цветы. Бросила всё. Это было летом, ровно сорок лет назад. На следующий день после того, как она обыденно сказала мне, что папа... просто ушёл из семьи. И от отца с того самого дня больше никогда не было никаких новостей. Ни одной открытки, ни единого звонка. А накануне... накануне они страшно, безумно скандалили за закрытыми дверями. Я маленькая была, но запомнила, как папа кричал и угрожал маме полицией. А я... я до сих пор не могу вспомнить, за что именно.

Лариса Петровна почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног, а ледяной загородный воздух намертво застревает в легких. Поднеся дрожащую руку ко рту, чтобы сдержать рвущийся наружу крик, она потрясенно прошептала:

- Господи, Юля... Ты... ты думаешь, что Светлана Алексеевна тогда... убила своего мужа? И зарыла его здесь?

- Я только в Новый год посмотрела на эту ситуацию с этой точки зрения. Раньше я никогда об этом не думала. Наверняка из-за квартиры грохнула или чтобы какими-то деньгами не делиться. А сейчас зима и земля мерзлая, догадку никак не проверишь. Вот и мучайся теперь до весны - Юля неестественно, словно заржавевший робот, хрипло рассмеялась. Звук этого смеха посреди тёмного заснеженного огорода прозвучал по-настоящему жутко.

Этой фразой про мёрзлую землю Юлия сама, не осознавая, дала подсказку Ларисе, и Солнышко схватилась за неё как утопающий за соломинку. Ей до безумия хотелось прекратить этот жуткий разговор. Лариса торопливо подошла к сестре и, крепко обняв её за дрожащие плечи, изо всех сил потянула обратно в сторону дачи.

- Пойдём, пойдём в дом - ты здесь просто замёрзнешь. Сейчас ты действительно ничего не выкопаешь, земля как камень. Поэтому отложи, подумай над этим вопросом до весны. Сейчас пойдём. Пока просто забудь, выброси из головы, а не то с ума сойдёшь!

Юля, сильно пошатываясь, увязая ногами в сугробах и то и дело спотыкаясь, побрела в сторону дома. Уже подходя к самому крыльцу, она внезапно обернулась, чтобы видеть плетущуюся позади Ларису Петровну. На её бледном лице проступила пугающая, широкая улыбка.

- Знаешь, я очень верю в карму - тихо, но отчетливо произнесла Юлия - И я много-много раз наблюдала в жизни ситуации, когда человек платил с лихвой за свои гнилые поступки. Но я до сих пор, за целых сорок лет, так и не увидела того, чтобы моя мать заплатила за убийство отца. Я думаю, Лара... я думаю, что нам это всё ещё предстоит увидеть. Обязательно предстоит.

Юля резко повернулась и начала подниматься по деревянному крыльцу в дом. Из-за выпитого алкоголя она пару раз чуть не упала, тяжело споткнувшись о высокие ступеньки, но всё же скрылась за дверью.

Лариса Петровна так и осталась стоять на морозе у подножия крыльца. С широко распахнутыми от шока глазами она неотрывно смотрела в дверной проём, быстро и испуганно моргая.

Кто же знал, что весна в том году наступит так стремительно и земля уже в марте будет полностью готова для того, чтобы перекопать её. Словно сама природа торопилась сорвать покровы с чужих тайн. Уже в конце февраля по крышам вовсю барабанила веселая капель и во дворах стремительно таял снег. По оголившемуся асфальту бурными потоками текли ручьи, а штаны прохожих в нижней части были усеяны серыми кляксами и огромными, неопрятными пятнами уличной грязи. Из-под окон многоэтажек то и дело доносилось истошное, почти припадочное мяуканье котов, которые вовсю готовились к марту.

В одно серое утро, в середине этого сырого марта, Светлана Алексеевна наконец-то решилась сварить себе кофе в той самой чудо-юдо технике, которую вскладчину относительно недавно ей подарили родственники на юбилей. Пожилая женщина люто не любила любые новшества, особенно если они касались кухни, и несколько месяцев упорно избегала блестящей кофеварки, предпочитая растворимый кофе. Но сегодня любопытство перевесило. Уже через несколько минут по небольшой и уютной квартире разносился потрясающий, густой аромат натурального кофе. В маленькой кухоньке кофеварка, натужно фыркая и выпуская пар, как раз заканчивала варить чашку вкусного и бодрящего напитка.