– И взорвутся?
– Взорвутся.
Взгляд капитана 1 ранга переместился на Берёзу:
– Плохо Вы обучаете своих подчинённых, товарищ капитан-лейтенант!
– Почему? Он же Вам на все вопросы правильно ответил.
– Как же правильно?! – возмутился проверяющий. – Старшина прослужил почти два года, является командиром расчёта МРГ, а о том, что во взрывателях гранат стоит гидростат, который замыкает контакт на заданной глубине, не знает! Не могут эти гранаты взрываться на берегу!
– Ещё как могут! – у Сергея, как всегда в таких случаях, «упала планка», и он ринулся на защиту подчинённых. – Даже по телевизору на днях показывали, как его звиадисты[22 - Звиадисты – неофициальное название сторонников грузинского президента Звиада Гамсахурдия.] в подъезд дома затаскивают. Да и опыт «Дозорного» показывает…
– Своё мнение можете оставить при себе! – отрезал проверяющий. – А я Вам говорю…
Спор затянулся до обеда, поэтому осмотреть остальные заведования минёров московский гость не успел.
Наскоро пообедав и прихватив ЖБП[23 - ЖБП – журнал боевой подготовки. Основной документ по планированию и учёту боевой подготовки на корабле и в подразделении.], в котором высокое начальство уже написало полторы страницы замечаний, Берёза отправился к флагманскому минёру.
За бортом властвовала привычная для Севера погода: небо было затянуто тучами и представляло собой безликую бледно-серую массу, в которой не за что было зацепиться взглядом. Плюс ко всему морось. Не дождь, не ливень, а именно морось, которую практически не видно, но по лицу и форме начинают скатываться противные капли. Особенно – за шиворот. Бр-р-р!
Сергей бы сейчас, после беседы с проверяющим, с удовольствием залил за воротник чего-нибудь покрепче дистиллята, свергающегося с небес, но… Дело прежде всего! И решать возникшую проблему надо на трезвую голову. Тем более что, вполне возможно, надо будет предстать пред светлы очи самого командира бригады.
Проходя мимо ручья, впадающего в Губу, Берёза поймал себя на мысли, что сейчас, посреди рабочего дня, журчание оного практически не слышно, заглушаемое равномерным гулом, доносившимся с кораблей.
То ли дело ночью. Когда минёр, стоя дежурным, выходил на верхнюю палубу и проверял вахту, он отчётливо слышал, как журчит, огибая отмели и перекатываясь через камни, вода в ручье. И ещё крики всегда голодных чаек, именуемых здесь почему-то «бакланами».
* * *
– Нет, ну ты прикинь! – взволнованно начал Сергей вместо приветствия, что выражало у него крайнюю степень негодования.
– Гудят натруженные руки,
Хотел похвастаться успехами…
А проверяющие, суки,
Насрали в душу и уехали!
Флагмин оторвал взгляд от разложенных на столе документов и спросил:
– И как сильно? Куча-то большая?
– Посмотри, что это чудо мне тут понаписало!
– Да знаю я про гранаты, – во взгляде капитана 3 ранга Анатолия Островского была смертная тоска. – Прибегал он тут ко мне – возмущался, что плохо обучаю подчинённый личный состав. Да и не уехал он ещё. У комбрига сейчас сидит.
Как я ни старался ему доказать что там временной взрыватель установлен – не смог. Даже разобрать ту гранату предлагал…
– Ну и?
– Он на меня, как на сумасшедшего посмотрел!
– И правильно сделал. Это ж только такие идиоты, как мы с тобой, могут ножовкой по металлу гранату вдоль пополам распилить, чтобы народу показать, как она устроена…
– Ладно, разберёмся. У меня сейчас не этим голова занята, – флагмин вновь погрузился в тяжёлые думы.
– А чем?
– Комбриг приказал секцию причала взорвать… Ну ту, что зимой оторвало и которая теперь посреди Губы торчит и швартоваться мешает.
И теперь мне, мил-дружку,
Не до плясок на лужку.
Мне комбриг под енто дело
Враз оттяпает башку.
– И что? – в глазах минёра «Невесомого» загорелся живой интерес.
– Ты представляешь себе, какой это геморрой?
– У тебя, Толик, голова хоть и большая, – Сергей ещё раз взглянул на голову шестьдесят второго размера, – а забита не тем!
– Обидеть флагмина может каждый… – проворчал Островский, перелистывая очередной том Правил минной службы.
– Никто, батюшка, Китъ Китычъ, не см?етъ васъ оби-д?ть. Вы сами всякаго обидите! – сделав блаженное лицо, проблеял капитан-лейтенант.
– Ты, вместо того, чтобы моего Однофамильца цитировать[24 - Сергей цитировал Настасью Панкратьевну из комедии А. Н. Островского «В чужом пиру похмелье».], дело говори, – оторвался от ПМСа Анатолий Александрович.
– Могу тебе с ходу предложить три варианта решения этой проблемы, – вдохновенно запел Берёза. – Вариант первый. Взорвать эту секцию в тридцать семь гробов на радость Кракену! Пара кумулятивных зарядов сверху и подрывной патрон под воду. Я, как минёр и офицер-водолаз в одном флаконе, тебе это в два счёта устрою.
Вариант второй. Отправить к причалу (а точнее – к тому, что торчит над водой) шлюпку. В шлюпке – мичман с коловоротом. Достаточно одной дырки диаметром десять миллиметров для того, чтобы выпустить воздушную подушку из плавающей части секции. В этом случае она утонет за пару минут. О том, сколько её будут сверлить – судить не берусь… – А третий? – предчувствуя, что самое вкусное хитрый минёр оставил на закуску, спросил флагмин.
– Ну, а третий – расстрелять её из того же МРГ. Заодно и проверяле нос утрём!
– А что!? – оптимизм Сергея передался Островскому. – В этом что-то есть. С подрывом мне кучу бумаг согласовать надо. С дрелью – вообще бред. А насчёт гранатомёта – идея хорошая.
А попадёшь?
– Обижаешь, начальник! – шутливо-демонстративно насупился Берёза. – Дуй к комбригу с предложением. Дарю!
Да, кстати, и ЖБП мой захвати – покажешь этот опус комсоеду[25 - Комсоед – сокращение от «командир соединения».]. Пусть посмотрит, как меня проверяли.
* * *
В это время, в каюте флагмана на сторожевом корабле «Жгучий», вкусив камчатского краба и прочих прелестей от флотского гостеприимства, московский гость, капитан 1 ранга Тулупов, наслаждался ароматным чаем и неспешной беседой с командиром бригады.
– Хорошо тут у вас. Просто рай! Тишина и покой. А воздух!
А у нас в Белокаменной… На улицах толкотня, воздух загазован… Так ещё и квартиру дали в Бирюлёво, а оттуда пока до нашего Большого Козловского по пробкам доберёшься – часа два пройдёт.
И крабов таких просто так не поешь – только в ресторане и за бешеные бабки. А у вас тут народ избаловался. Если у краба панцирь меньше двадцати сантиметров в диаметре – мелким считают. Да и печень трески трёхлитровыми банками консервируют…