Первый раз
Я не знаю, верила ли я в судьбу раньше, но сейчас я точно верю в то, что случайности не случайны, и все в этой жизни происходит не просто так.
Я потеряла память. Я потеряла родителей. Я потеряла все. И благодаря этому, я теперь ничего не боюсь, потому что единственное, что я знаю по-настоящему – это то, что я уже всё потеряла. Даже память об этом. Как можно бояться потерять то, чего у тебя уже нет? Может в этом и есть моя сила? Может, на самом деле, именно мне нужно будет завершить то, за что боролись мои родители? Может, они не смогли, потому что боялись идти до конца? Потому что у них были страхи, которых нет у меня?
Сжав сильнее подругу в объятьях, которую тоже пробило на сентиментальные слезы, я поняла, что моя цель изменилась. Если раньше я хотела вернуть воспоминания, чтобы найти себя и понять, что случилось... Теперь я хотела другого. Теперь я хочу вернуть воспоминания, чтобы продолжить дело своих родителей. Моя цель теперь не прошлое. Я хочу изменить будущее.
Больше я не ощущала ту пустоту внутри себя, которая все это время толкала меня на необдуманные поступки. Теперь я чувствовала огонь. Такой же огонь, который пробирает насквозь, когда я слышу рёв двигателя, когда захожу в леденящем страхе на вираж, когда адреналин заставляет меня нажимать на педаль газа. И я пойду за этим огнем, даже если этот огонь может меня сжечь.
22 августа 22:00
— Алло, что-то случилось? — нажав на кнопку принятия звонка в машине, я ответила на звонок Мэри, поступивший с ее домашнего телефона.
Сегодняшнюю ночь я провела у нее. Правда, мне снова пришлось лазить по заборам. Причем два раза. В начале, когда мы пробирались к ней в комнату в три часа утра, а во-второй – когда я уже одна собиралась поехать в западную часть нашего города. Мой навигатор показывал, что осталось примерно пять минут пути до места назначения. Мэри дала мне на эти пару часов свой сотовый, чтобы я могла связаться с ней в случае чего.
— Алекс искал тебя. Полчаса назад приезжал с Ричардом к нам домой. Спрашивал у моего отца, не со мной ли ты была.
— Да ну, я думала он не заметит пропажу, еще часов двенадцать. Как минимум, до утра воскресенья, учитывая какое пьяное безумство творилось в его доме, — усмехнулась я в ответ.
Язык до сих пор не поворачивался называть их дом своим, хотя Николас очень ругался на это.
— Мой отец сказал, что тебя не было, и они уехали. Но тебя ищут Поли. И Алекс был крайне зол.
— А Ричард? — вопрос сорвался с моих губ, до того, как я успела обдумать его уместность.
— В смысле Ричард? Ну он просто подвез его, может у Алекса что-то с тачкой. Это ты должна знать, а не я.
Слава богу, Мэри не стала акцентировать внимание на этом. Все-таки хорошо, что я ей ничего не рассказала про Германию. Так и правда, всем будет проще. Почему я вообще снова думаю о нем? Бррр. Хватит Поли, сосредоточься. У тебя сегодня важный день.
— Спасибо, что предупредила, буду знать. Я подъезжаю.
— Будь аккуратна, Поли. Обязательно набери потом.
Пообещав ей, что буду осторожна, я повесила трубку. Вдалеке уже виднелись аккуратно расставленные домики на побережье тихого океана. Часы показывали десять часов вечера. Улицы здесь были узкими, жилыми, почти пустынными. Только приглушённый шум прибоя доносился со стороны воды.
Я уже почти расслабилась, пытаясь угадать, какой из этих домов может принадлежать человеку вроде Элиаса Карими, когда в зеркале заднего вида заметила фары. Они держались на одной дистанции уже несколько поворотов. Слишком ровно. Слишком настойчиво. Лёд скользнул по позвоночнику. Слежка? Я прибавила газ, стараясь не выдавать паники. Неизвестная машина – тёмный седан, сделала то же самое. Сердце застучало тревожным, знакомым ритмом. Алекс? Или кто-то ещё? Мозг участливо поспешил напомнить про миллиард долларов на моем счету.
Но прежде, чем страх успел сформироваться, из бокового переулка прямо передо мной, с визгом шин, вырулила низкая фиолетовая «БМВ». «БМВ М2», та самая, из которой вчера высунулся рыжий парень – друг Элиаса.
Машина, не останавливаясь, резко дернулась вперёд, затем её стоп-сигналы мигнули дважды, и она показала левым поворотником, взяв направление к океану. Чёткий, недвусмысленный сигнал: Следуй за мной.
Я бросила взгляд в зеркало. Тёмный седан замедлился, съехал к обочине и замер, будто его приказ отменили. Моё преследование было перехвачено. Или... Седан был не от Элиаса?
Сглотнув неприятный комок в горле, я решила разобраться с этим позже. Прибавив газ, я поехала за «БМВ», которая вела меня уверенно и быстро, петляя по прибрежным улочкам, пока наконец не вырулила на грунтовую дорогу, ведущую прямо к пляжу. Океанский ветер, резкий и солёный, тут же ворвался в мое приоткрытое окно.
И вот тогда я увидела их.
Грунтовка вывела на обширную территорию, больше похожую на частный клуб, чем на дикий пляж. И прямо у кромки воды, на мощёной площадке, стоял дом. Но не просто дом – монолит из светлого дерева и стекла, с плоской крышей и широкой террасой, нависающей над песком. Архитектура была дерзкой и минималистичной, идеально вписывающейся в этот пейзаж.
А вокруг дома стояли машины. Десятки машин. Словно я оказалась на выставке. «Ниссан-ГТР», угрожающе низкие «Камаро» последнего поколения, пара «Порше 911» с широкими обвесами, несколько «Хонда-Сивик», «Тойота Чайзер», «Додж Вайпер», «Хонда С2000», «Мерседсы», которые выбивались из ряда ярких машин своей строгостью.
«БМВ М2», ведшая меня, плавно влилась в этот ряд, заняв свободное место. Я, на автомате, последовала её примеру, заглушив двигатель своей кобры. Тишину, наступившую после рёва мотора, быстро заполнил низкий гул басов откуда-то из дома, смех, звон бутылок и далёкий, непрекращающийся шум прибоя.
Я распахнула дверь своей машины, и легкий океанский бриз прошелся по моим щекам.
— Я уже думал, что ты передумала. Мое имя Карл. — Улыбнулся мне владелец баклажановой «БМВ», с огненными волосами. На его лице была приятная россыпь веснушек, которую я не заметила вчера.
— Поли, — кивнула я, — хотя мое имя ты уже знаешь. Рада знакомству. Повторному.
Карл улыбнулся, и махнул рукой, чтобы я следовала за ним. Войдя внутрь, на территорию, я увидела много молодых парней и девушек. Кто-то купался в океане, кто-то лежал на шезлонгах, диджей крутил музыку, а брат Луизы, которого я каким-то чудом запомнила вчера, Тайлер, крутил кабанчика на вертеле. Это было похоже на пляжную вечеринку. Если это их база, то здесь все ощущалось просто, легко и свободно. Такой я ее описала на контрасте с гаражом Ричарда – большим, красивым, полным машин, но скрытым от чужих глаз.
— Эй, приветик! — Луиза сияла, опираясь об один из столбов, на которых была натянута волейбольная сетка. На ней были короткие шорты, топик, а распущенные черные волосы развеивал ветер.
— Привет. — Улыбнулась я ей в ответ.
— Пойдем, отведу тебя к Элиасу.
Она потянула меня за руку по тёплому дереву настила, к источнику света, музыки и голосов – открытой террасе того самого дома, где, судя по всему, и вершилась вся жизнь этого странного, пугающего и невероятно притягательного племени.
— Тайлер, — крикнула она своему брату, когда мы проходили мимо, — ты должен мне 10 баксов!
Тайлер отвлекся от своей свиньи и посмотрев в нашу сторону покачал головой. Луиза засмеялась.
— Он просто поспорил, что ты не приедешь, — пояснила она, сверкая улыбкой. — Думал, что все же испугаешься гнева своего брата.
— Я уже сказала вчера, что не общаюсь с ним. Зачем мне его бояться?
— В отличие от моего близнеца, у меня с ушами все в порядке. О! А вот и Элиас.
Он стоял в окружении двух парней, держа стакан с лимонадом в руке. На нем были шорты до колена и гавайская рубашка в цветочек. На волосах была повязка, скорее для красоты, чем для пользы. Как только мы подошли ближе, Элиас приветливо улыбнулся. Он что-то сказал двум парням, прежде чем их оставить и направиться к нам.
— Все-таки, ты здесь, — констатировал он, подойдя ближе.
— Хотел, чтобы я не приехала, и последнее слово осталось за тобой? — Приподняв брови парировала я.
— Надеялся, конечно, но я все равно рад тебя видеть, Поли Уилсон. Выпить хочешь? Безалкогольное, — пояснил он, заметив мой неуверенный взгляд на напиток в его руке.
— Не откажусь.
Элиас щелкнул пальцами, и в тот же момент, к нам подошла девушка с таким же коктейлем.
— Оперативно, — удивилась я вслух, провожая официантку.
— Люблю, когда всё делают быстро.
— Тогда мне искренне жаль твою девушку. — Двусмысленная шутка вырвалась быстрее, чем я успела осознать, что говорю.
— А ты хороша! — засмеялся Элиас, и я незаметно выдохнула. Как-то не очень красиво так шутить с малознакомыми людьми.
Реакция Элиаса на мой легкий подкол окончательно расслабила меня, развязав мне язык еще больше.
— Может тогда перейдем сразу к делу? Где и когда, ты хочешь проиграть мне?
Элиас улыбнулся, хитро сощурив глаза.
— Не так быстро. Я тут, что-то вроде главной инстанции. Для начала, нужно пройти определенные ступени, чтобы заслужить право соревноваться со мной.
— То есть, для начала, ты предлагаешь мне прокатиться с твоими друзьями?
Я обвела глазом гостей, прикидывая, сколько тут реальных гонщиков, а кто просто пришел повеселиться за компанию.
— Не совсем. Мы тренируемся, соревнуемся, катаемся друг с другом. Но это дружеские гонки. А я говорю, про настоящие. Я дорого стою, чтобы выйти со мной на равных. Поэтому, для начала, ты должна показать себя.
— И как же мне это сделать?
— Ты готова выйти на трек в произвольной гонке?
Я продолжала смотреть на него в упор, ожидая дальнейших пояснений. Элиаса дважды спрашивать не пришлось.
— Произвольная гонка, это когда новички кидают свои имена в контейнер, после чего, профессионалы, которые желают испытать молодежь, вытягивают их имена. Создаются пары на заезд. Если выигрываешь заезд – получишь признание и узнавание, а также мое покровительство и защиту. Твоя машина появиться в списках гостей Полигона. Но если проиграешь – дорога туда будет тебе закрыта.
— В чем подвох?
— В том, что мало кто выигрывает на незнакомой трассе, у тех, кто знает там каждый поворот.
— И вы все такое проходили? Или ты решил устроить только мне такое испытание?
— Не все, ты права. Но я выиграл именно в этой гонке, прежде чем начать свой путь здесь. Твой же случай особенно уникален. Ты внебрачная дочь Уилсона, младшая сестра Алекса, и девочка, которую я не мог обогнать несколько кварталов. Покажи, что ты умеешь, чтобы я захотел тебя.
— Звучит двусмысленно.
— Только в твоем воображении, — Элиас отсалютовал бокалом, приподняв бровь. — Ну так что?
— Согласна.
— Тогда... — Элиас взглянул на часы, расположенные на толстом кожаном ремешке. — Время ехать. Под каким именем ты хочешь выступать?
— Паула.
Глава 13
22 августа 23:00
Мы ехали группой из шести машин. Возглавлял нашу компанию Элиас на своей желтой «Супре». Брат Луизы – Тайлер следовал за ним на «Ниссан-ГТР», когда сама Луиза ехала на маленькой «Мазде-МХ5», но не менее быстрой от этого. Карл, виляя из стороны в сторону в моем зеркале заднего вида на своей баклажановой «БМВ», уже порядком меня нервировал. За Карлом ехал «Джип-Чероки», в который село трое парней, когда мы выезжали с пляжа. Кто это был, я понятия не имела.
Нервы натягивались как струна. Не от страха – скорее, от предвкушения. Я даже не думала, что попаду на гонки Полигона так скоро. Элиас порядком меня удивил. И пока я не знаю, радоваться ли этому или пугаться.
Представиться Паулой было рискованно. Но только так, я смогу найти своих. Точнее, они смогут найти меня. Можно спокойно подумать, что это псевдоним, производный от моего имени Поли. Чтобы меня не узнали. Но на самом деле, все совсем наоборот.
Мы покинули огни побережья, проехали насквозь город, и нырнули в тёмные, холмистые окраины. Элиас вёл нас по каким-то закоулкам, где навигатор бы давно сдался. Дорога сузилась до двух полос, и мы выехали на трассу, которой редко кто пользовался. По бокам замелькали сонные склады и редкие, потухшие фонари. Я прибавила газу, чтобы не отставать, и «Мустанг» охотно рванул вперёд. Карл на «БМВ» тут же пристроился сзади, ослепляя своими фарами. Так и хочется резко нажать на тормоз, чтобы впредь он научился держать дистанцию. Но ДТП нам сейчас не нужны. Тем более мне.
Мы свернули на грунтовку, и мир резко изменился. Асфальт сменился жёсткой, пыльной землёй, а вместо складов по бокам потянулся бесконечный, плоский пустырь, ощетинившийся чахлой колючкой. Вдалеке, угадываясь в лунном свете, чернели призрачные очертания – то ли ангары, то ли остатки взлётной полосы. Это и был Полигон. Заброшенный аэродром.
Впереди, у какой-то едва заметной развилки, стояла одинокая фигура с фонарём. Рядом стояло два больших джипа. Элиас остановился, опустил стекло. Промелькнул короткий разговор, кивок. Фонарь махнул в сторону, указывая путь. У меня в горле запершило. Порог. Вот и всё. Я его пересекла.
Когда двинулись дальше, я увидела огни. Сначала просто скопление точек в темноте, но чем ближе мы подъезжали, тем больше они разрастались в хаотичное, пульсирующее море. Десятки, может, сотни машин стояли вдоль бывшей рулёжки. Звук стал осязаемым – рёв моторов на холостых, басы из колонок, рвущие ночь, крики, смех, сливающиеся в сплошной, животный гул.
Мой «Мустанг», вынырнув из темноты, словно попал в другую вселенную. Свет фар выхватывал раскрашенные спойлера, алые дисковые тормоза, лица с остекленевшими от адреналина глазами. Воздух пах жжёной резиной, бензином, пылью и свободой — той опасной, запретной, от которой мурашки бежали по коже.
Из моего рта вырвались нецензурные слова, когда я осознала масштаб этого мероприятия. Это было потрясающе.
Элиас медленно вёл наш кортеж сквозь толпу. Люди расступались, видимо узнавая желтую «Тойоту». Взгляды скользили по машинам, оценивающе, придирчиво. Я чувствовала, как они останавливаются на моей вишнёвой кобре. Шёпот, кивки, смех. Я надела кепку, одолженную у Мэри, и накинула капюшон посильнее, чтобы спрятаться от этих взглядов. Сначала надо разведать обстановку. Нельзя светить лицом.
Карл на своей «БМВ», казалось, наслаждался вниманием, подёргивая свою машину из стороны в сторону, за что кто-то крикнул ему одобрительное: «Давай, чувак!». Открыв стекло с водительской стороны, он высунул руку здороваясь, давая пять, всем протянутым к нему рукам.
Мы остановились в своеобразном элитном секторе, ближе к импровизированной стартовой линии – двум параллельным полосам, отмеченным на асфальте выцветшей краской. Тут стояли серьёзные тачки. В основном американцы и японцы, напоминающие сцену из фильма «Форсаж», чуть дальше расположились пару низких «Порше», «Мерседесы», тройка «БМВ», раскрашенных в яркие цвета. Ясно было одно, немцы заметно проигрывали в количестве маслкарам. Мой взгляд остановился, когда я увидела несколько «Ламборгини» и «Астон Мартин». Вы сейчас серьезно? Интересно, владельцы этих машин тоже участвуют в произвольных заездах? Я сглотнула ком в горле. Моя уверенность начала медленно скатываться в желудок.
Элиас свернул в небольшой ангар, справа от полосы, где его уже ждали другие ребята. Его ребята. Остановившись рядом с ангаром, я заметила, что таких ангаров было несколько. Наверное, у сильных команд здесь было что-то вроде своего бокса? Прямо как на реальных гонках. Только вместо маленькой коробки, вмещающей от силы четыре машины, тут были бывшие стойла, предназначенные для самолетов.
Я заглушила двигатель. Через лобовое стекло я видела, как Элиас вышел из своей «Супры», поприветствовал своих друзей, опёрся на дверь своей тачки, и окинул взглядом происходящее. Его взгляд медленно, неспешно добрался до меня. Он поймал мои глаза сквозь стекло, и снова на его губах появилась ухмылка. Не приветственная. Вызывающая. Говорящая: «Ну что, малышка, готова к настоящим гонкам?»
Двери других машин нашей компании открывались. Слышались возбуждённые голоса Луизы и Тайлера. Карл уже куда-то исчез, растворившись в толпе. Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как лёгкое головокружение от этого места смешивается с холодной решимостью, и потянулась к дверной ручке. Ночь только начинается.
22 августа 23:30
— Видишь вон ту вышку, — кивнула Луиза в сторону башни командно-диспетчерского пункта. — Раньше там сидело руководство полетами, а теперь руководство нашего Полигона.
— У вас есть руководство? Я думала тут правит исключительно народная воля.
— Тогда бы это все не разрослось до таких масштабов. Везде нужен главный, который будет направлять всех остальных, — рассказывала она с умным видом. — Организатор, координатор, называй как хочешь. В той башне проводятся закрытые собрания, касательно судьбы Полигона, появление новых гонок, разные спорные случаи, конфликты и так далее. Ну, серьезные конфликты. Ричард не будет разбирать мелкие проблемы, кто кому колесо проколол.
— Ричард? — меня резко прошиб озноб. — Ричард Кинг?
— Да, он считай все это организовал в том виде, в котором мы видим Полигон сейчас. Это все его заслуга.
— Но... Как? Ему же всего лишь 22 года? А здесь... Я, конечно, понимаю, что он из богатой семьи, но как он добился такого масштаба?
В голове абсолютно не укладывалась эта информация. Есть, конечно, люди, которые к своим юным годам поднимаются до нереальных высот, но их слишком мало на этой планете. И мне посчастливилось быть знакомой с одним из таких исключений? Да, у семьи Ричарда есть деньги. Но уметь пользоваться ими правильно – тоже редкость. Невероятно.
— Ричард в этой теме лет с шестнадцати, если не раньше. За семь лет, можно много успеть, если правильно использовать свое время и возможности, — пояснила Луиза.
— А Элиас? Он тоже давно?
— Практически. Раньше были местные сходки на улицах города. Дрифт на парковке, драг-рейсинг где-то под мостом, гонки по дорогам общего пользования. Когда Ричард сделал все в одном месте, вдали от пронырливых полицейских, сюда постепенно начали собираться все энтузиасты ночной городской жизни. Элиас был одним из них.
— Он тоже из обеспеченной семьи?
— Можно и так сказать. Его отец владеет яхт-клубом. Но Элиас зарабатывает деньги самостоятельно. Это ещё одна причина, почему на Полигон не просто попасть. Здесь не только веселые покатушки и классная музыка. Здесь своя экономика. Видишь вон те палатки, — Луиза показала пальцем в сторону ярких шатров, которые находились на возвышении. – Это торговый сектор. Тут торгуют, как комплектующими для автомобиля, так и одеждой, местной сувениркой, да и вообще всем чем угодно. Конечно все в духе гонок, но даже они приносят очень много денег с учетом наплыва народа. А вон там – наш продовольственный кластер. Кукуруза, шашлыки, сладкая вата, есть даже пару кафешек. Элиасу, между прочим, принадлежит ларек с кукурузой. Он был одним из первых кто открыл тут точку с едой. А вон в том огромном ангаре, продают тачки. Без лишних налогов и сборов. Элиас попал сюда, когда здесь еще не было всего этого. Только трасса и правила как гоняться. Но уважение он заслужил самостоятельно, как и место среди тех, кто собирается в вышке.
— Выборная демократия все же присутствует. — Нервный смешок все-таки вырвался из меня.
— Расслабься, — Луиза почувствовала моё напряжение, и похлопала меня по руке. — Скажу по секрету, Элиас может и напугал тебя, что если ты не приедешь первой, то тогда путь тебе сюда будет закрыт, но на самом деле, он блефует.
Я вскинула брови и вопросительно уставилась на неё. Как по мне, Элиас был совершено серьезен и предельно ясен в своих изречениях.
— То, что ты приехала с нами. То, что ты стоишь сейчас здесь. Это уже значит, что ты одна из нас. Просто... Элиас хочет, чтобы ты выдала свой максимум. Новички и правда редко побеждают в первой гонке. Тебе дадут изучить карту трассы, но сама понимаешь, что ты будешь в худших условиях, чем тот, кто уже ездил здесь не один раз.
— Элиас правда был новичком и победил в такой гонке?
— Правда
— А кто был его соперником?
— Старшая сестра Ричарда. Ее звали Ванесса.
— У Ричарда есть старшая сестра!?
Час от часу не легче. Еще пару минут разговора с Луизой, и у меня точно случится передозировка информацией. Брюнетка же, на мой восклик потупила глаза, и добавила полушепотом.
— Была. Она погибла в аварии, несколько лет назад. Наверное, поэтому он больше сам не участвует в заездах.
Время остановилось, растягивая эту секунду в вечность. Гул толпы, музыка – всё это слилось в одно далёкое, приглушённое пятно. Словно кто-то выдернул вилку из розетки, и яркая картинка померкла, сменившись внезапной, леденящей пустотой. Внутри меня все похолодело.
Я смотрела на Луизу, но не видела её. Я видела Ричарда. Стройного, всегда безупречно одетого парня, который обдумывал каждое свое слово и действия. Видела Мэри, которая говорила о нём с восхищёнными нотками в голосе: «Благородный наследник, прекрасная учеба, знание нескольких языков, лучший во всем и всегда, да еще и притягательно красивый». И за всё это время – ни одного слова о сестре? О Ванессе? Никогда.
— Погибла? — Мой голос прозвучал чужим, плоским, без интонации. Я чувствовала, как дрожь, начавшаяся где-то глубоко в солнечном сплетении, медленно, неумолимо растекается по всему телу. — Как?
Луиза взглянула на меня с лёгкой досадой. Словно пожалела, что ляпнула лишнее. Она оглянулась, будто проверяя, не подслушивает ли кто, и понизила голос.
— Это было здесь. На этой трассе. Произошёл... несчастный случай. Машину вынесло в повороте, она перевернулась. Система безопасности на этих самоделках... ну, ты понимаешь. — Она пожала плечами, но жест получился каким-то напряжённым, небрежным. — Это было давно. Стало почти легендой. И предостережением для всех, чтобы не лезли на рожон. Тот поворот, где это случилось, переделали. Больше там никто не ездит. — Перейдя на шепот, Луиза добавила. — Кто-то говорит, что у неё перед этим, был серьезный конфликт с ее парнем. Из-за этого она была невнимательна и нестабильна.
— Сколько ей было лет?
— Двадцать пять. Кажется, Ричарду тогда только исполнилось девятнадцать.
— А ее парень?
— Понятия не имею. Это только слухи. Но на это имя здесь табу. Прошло почти четыре года с того дня. Даже я не застала ее. Элиас рассказывал.
Мой мозг лихорадочно пытался сопоставить несовместимое. Ричард Кинг. Золотой мальчик, наследник, блестящий студент. И вот эта дикая, пахнущая бензином и свободой вселенная, которую он... создал? И его сестра, о которой никто не знал? Или просто не хотел говорить. Которая гоняла здесь. Которая... Погибла.
— После этого Ричард закрыл Полигон почти на год. Потом открыл снова, но уже с новыми, жёсткими правилами безопасности. И сам за руль здесь больше не садился.
Она говорила это как пересказ старой истории, от которой уже стёрлись острые углы. Но для меня это была не история. Это была бомба, разорвавшаяся в самой сердцевине моего представления о людях, которых я, как мне казалось, знала.
Мэри. Моя лучшая подруга, которая, должно быть, знала. Должна была знать! Как она могла молчать? Как она могла ни разу не обмолвиться о такой потере? Или... она и правда не знала? Мог ли Ричард так искусно скрывать целую часть своей жизни, от всех своих друзей из школы, колледжа? Всех, кто не причастен к этой ночной жизни. А его друзья из Германии? Они же должны были знать про неё. Может, у них тоже негласное табу на это имя?
И тогда до меня начало доходить. Это место, эта атмосфера вседозволенности и адреналина – оно было не просто развлечением и способом заработка для него. Оно было памятником. И тюрьмой. Ричард построил его для сестры? Из-за сестры? После неё?
Взгляд мой сам собой потянулся к центральной вышке, к тому загадочному месту, где собирались «избранные». Туда, куда, по словам Луизы, Элиас заслужил путь. И там, среди них, был Ричард. Человек, чья сестра погибла на гонках, на которые он приезжает как к себе домой.
Тошнота, внезапная и сильная, подкатила к горлу. Я сделала шаг назад, оперлась о тёплый капот своего «Мустанга». Его вишнёвый цвет в свете неоновых огней ангара казался теперь не дерзким, а... Кровавым.
— Поли, ты в порядке? Ты белая как полотно, — голос Луизы прозвучал сквозь звон в ушах.
Я не могла ответить. Всё, что я знала, всё, что я чувствовала – смешалось в клубящийся хаос. Азарт, желание доказать что-то Элиасу, поиски своих воспоминаний, адреналин. Всё это испарилось, оставив после себя лишь тяжесть чужого горя, упавшего мне на плечи.
Твоя семья тоже погибла в ДТП – подсказал внутренний голос, вскрывая рану, которую я предпочитала игнорировать. «Они не погибли, их убили» – вторит ему второй, голос разума.
— Мне нужен воздух, — выдавила я наконец и, оттолкнувшись от машины, пошла прочь из ангара, в сторону тёмного края лётного поля, туда, где огни Полигона терялись в пустынной ночи. Мне нужно было остаться одной. Переварить это. Понять, во что я ввязалась на самом деле. То, что, ещё полчаса назад, казалось шансом и возможностью найти себя и своих друзей, теперь заставляло дрожать мои коленки. Почему я вообще поверила в себя? В то что могу? Я чувствую машину, чувствую дорогу, но это все интуитивно. Кем я была в мире гонок, когда была Паулой? Я вспомнила крик Ричарда, когда мы вылетели на Нюрбургринге с трассы. Он был зол. Но теперь, мне казалось, что это была злость не на то, что я разбила тачку, а на то, что я подвергла нас опасности своей невнимательностью. Его сестра когда-то не вписалась в поворот и погибла. Я тоже не вписалась в поворот… Теперь я смотрела на ту аварию другими глазами.