Первый раз
— Почему ты не одет?
Я поставил чашку на стол и поднял на него глаза.
— Потому что я туда не еду.
Он замер. Клянусь, я увидел, как из его ноздрей повалил дым. Незабываемое зрелище.. Он сглотнул, будто пытаясь переварить мои слова.
— Майкл, — сказал он твёрдым голосом, которого так боялись его подчиненные. — Мы обсуждали это.
— Мы обсуждали, — согласился я. — И я сказал, что не пойду.
— Ты сказал, что не хочешь. Это не одно и то же.
— Для меня одно и то же.
Он сделал шаг вперёд, опираясь обеими руками на стол, а я наконец поставил свою чашку, готовясь защищаться.
— Ты думаешь, я пытаюсь испортить тебе жизнь? Ты думаешь, мне доставляет удовольствие заставлять тебя делать то, что ты не хочешь? Я двадцать лет работал, чтобы у тебя были возможности, которых не было у меня!
— Я знаю, папа, — сказал я. — Я ценю это.
— Тогда почему ты отказываешься от всего, что я тебе даю?
— Потому что ты даёшь мне только то, что хочешь дать, — сказал я. — Ты никогда не спрашивал, чего хочу я.
— А чего ты хочешь? — спросил он. — Что ты вообще знаешь о том, чего хочешь? Тебе восемнадцать лет. Ты понятия не имеешь, как устроен мир.
— Тогда дай мне возможность самому это понять, — сказал я. — Дай мне возможность самому решить, какие возможности мне нужны.
— Майкл, ты подставляешь меня перед людьми. — бросил он последнюю наживку, на которую я не клюнул.
Я молча поднял свой стакан, и сделал глоток под его пристальным взглядом.
— Значит, ты у нас самостоятельный. — подытожил он, приходя к какому-то решению. — Значит, хочешь возможность выбрать свой путь. Хорошо. — Его глаза сузились, не предвещая ничего хорошего. — Тогда ты не получишь машину, денег. Я перекрою все карты. Ты будешь жить на то, что заработаешь сам.
Я медленно улыбнулся.
— Забирай, — ответил я, ни моргнув и глазом.
— Что? — он не поверил.
— Машину? Забирай. Деньги? Забирай. Отлично. Я справлюсь.
— Ты не понимаешь, что говоришь, — сказал он. — Ты не знаешь, что такое настоящая жизнь.
— Значит, узнаю.
Я встал из-за стола, кинул чашку в раковину с неприятным звоном и быстро направился к выходу.
— Майкл! — крикнул он. — Я тебя не отпускал!
Я не обернулся. Я вылетел из дома, даже не закрыв за собой дверь.
***Город встретил меня холодным ветром и серым небом. Я шёл по улицам, куда глаза глядят. Пройдя несколько кварталов, я остановился и достал телефон. В контактах быстро нашел единственный номер, который имел для меня значение.
— Привет. Можно к тебе?
Ричард не спросил, что случилось. Он просто сказал:
— Да. Приезжай.
Через час я сидел в его гараже.
Там было тихо. Огромное пространство, где я чувствовал себя свободным. Я сидел на диване, смотрел на машины и чувствовал, как внутри меня утихает тревога, которая жила там все утро.
Ричард продолжал заниматься своими делами, крутясь вокруг старого «Додж Вайпер»
— Я не пошёл на встречу, — нарушил тишину я. — Отец в бешенстве.
— Я так и понял, — ответил он, не отвлекаясь от машины. — И что теперь?
— Не знаю. Он сказал, что заберет всё. Машину. Карты. Сказал, что раз я такой самостоятельный и взрослый, то должен сам закрывать свои потребности. Учиться настоящей жизни.
Ричард усмехнулся, и перестал копаться в машине.
— И как ты? И твои первые три часа настоящей жизни?
— Нормально, — сказал я. — Я готов платить за свою свободу.
— Ты уверен? — Ричард посмотрел на меня внимательно, опираясь на бампер «Доджа». — Я конечно помогу, чем могу, но твой отец никогда не бросает слов на ветер. Может следовало хотя бы попробовать? Он хочет для тебя лучшего.
— Я знаю.
— Тогда почему ты так сопротивляешься?
— Потому что я не хочу быть им, — сказал я. — Я не хочу прожить свою жизнь так, как они. Я не хочу ходить в костюме каждый день. Я не хочу следить за правилами. Я не хочу быть частью системы. Она убивает.
Ричард усмехнулся.
— Знаешь, я никогда не видел, чтобы ты так боролся за что-то.
— Я борюсь за себя, — сказал я. — За право быть собой.
— Это круто, Майкл. Я бы так не смог.
— Врешь. Искусно врешь.
Ричард улыбнулся, и снова отвернулся к машине.
Я просидел с Ричардом до поздней ночи. Мы сидели в его гараже, пили пиво и молчали. Я не хотел говорить о том, что случилось. Он не спрашивал. Но я знал, что он понимает.
Телефон завибрировал в кармане. Отец.
«Ты где?»
Я не ответил.
Ещё одно сообщение.
«Домой сегодня вернешься?»
Я смотрел на экран и чувствовал, как теряю свою хватку. Я хотел игнорировать. Я хотел не отвечать. Но я знал, что он не успокоится.
Через несколько минут пришло третье сообщение.
«Мне плевать на нашу ссору. Просто напиши, что с тобой все нормально.»
Я долго смотрел на экран. На эти слова, которые стоили ему больше, чем он мог показать.
Я написал:
«Жив.»
Практически сразу:
«Хорошо.»
И всё.
Я убрал телефон в карман и посмотрел в окно.
— Всё нормально? — спросил Ричард.
— Да, — сказал я. — Всё нормально.
Я не знал, правда ли это. Но я знал, что между нами есть что-то, что нельзя сломать. Даже когда мы не понимаем друг друга. Даже когда мы не можем перестать спорить.
Ричард поднялся и подошёл к стене, где висели ключи от единственного мотоцикла, в его коллекции. Кажется, одна из банд отдала его в качестве оплаты.
— Хочешь прокатиться? — спросил он.
Я улыбнулся.
— Всегда.
Часть III. «Принцесса»Я приехал на конюшню, когда солнце уже поднялось над горизонтом. Не обнаружив машину Джессики на парковке, мною был сделан вывод, что они с Джеком еще не приехали. Что-ж, пойду прогуляюсь и потяну время.
Мой маршрут лежал строго к кафе, но мои планы враз изменились, когда я заметил ее.
«Майбах» Уилсонов уже отъезжал к выходу, оставив мою старую знакомую в гордом одиночестве. Поли направлялась в главный корпус конюшни, и выглядела так же, как всегда — дерзкая, собранная, немного настороженная. Улыбка сама растянулась на моем лице и я ускорил свой шаг.
— Принцесса, — позвал я.
Она обернулась и сразу недовольно поморщилась.
— Только не начинай.
Я усмехнулся.
— А я ещё ничего не сказал.
— Именно поэтому и не начинай, — буркнула она, но я заметил, как уголки её губ дёрнулись.
Я подошёл ближе, и мы продолжили свой путь уже вдоль денников. Лошади лениво перебирали копытами, поглядывая на нас сонными глазами.
— Как настроение? — спросил я. — Как Европа?
— Нормально, — сказала она, оглянувшись. — Правда, перелет был долгим, — добавила Поли, понизив голос.
Какая милая игра в шпиона. Кажется, самое время поиграть в следователя.
— А Германия как?
— Хорошо.
— Люксембург?
Она бросила на меня короткий взгляд. В нем можно было буквально прочитать: «отойди от меня, если хочешь сохранить работоспособность своего языка»
— Отлично, — ответила она.
— Кёльн?
Она остановилась и посмотрела на меня уже с подозрением.
— Майкл.
— Что? — я развёл руками в невинном жесте. — Европа большая. Интересуюсь культурной программой.
Она закатила глаза.
— Что ты хочешь узнать?
— Ничего.
— Врёшь.
— Хорошо, — я выдержал паузу, наблюдая, как она напрягается. — Кинг вёл себя прилично?
В её глазах мелькнула знакомая эмоция, когда вопрос попадал в цель. Замешательство.
— Ричард здесь при чём? Нормально он себя вёл.
Я улыбнулся, как человек, который только что нашёл нужную деталь в головоломке.
— Вот теперь мне действительно интересно, — сказал я.
— Почему?
— Потому что на вопросы про Германию ты отвечала односложно, а как только речь зашла Ричарде, то ты сразу начала его защищать.
— Я его не защищаю, — сказала она, и раздражённо пошла дальше.
Я догнал её, держась рядом.
— Конечно, — протянул я. — А что ты тогда делаешь?
— Между нами ничего не было, — вспыхнула Поли, даже не глядя на меня.
Я остановился. Она тоже. И если глаза Поли застыли от ужаса, то мои светились детской радостью. Я видел, как до неё доходит смысл ее же слов. Как она понимает, что попалась.
— Я этого вообще не спрашивал, — добил ее я, расплываясь в улыбке. — Но спасибо за информацию.
— Ты придурок, — сказала она.
— Мне говорили.
Она покачала головой, и отвернулась, направляясь в сторону манежа. Но я успел заметить, как она пытается скрыть усмешку. Поли не злилась по-настоящему.
— Значит, несколько дней наедине с Кингом, — задумчиво произнес я, делая вид, что считаю. — Германия. Дорогие рестораны…
— Мы не были наедине, — перебила она.
— О, продолжаем, — я не скрывал своего удовольствия.
— Майкл! — она остановилась и посмотрела на меня с таким выражением, что если я скажу еще раз слово, она меня ударит.
— Всё-всё, — я поднял руки. — Молчу.
Пауза.
— Целовались? — спросил я.
Она толкнула меня плечом. Сильно. Я пошатнулся и рассмеялся.
— Пошёл ты, — сказала она, веселясь в ответ.
— Значит, вопрос остаётся открытым, — сказал я, снова улыбаясь.
Поли не стала отвечать, покачав головой. Я знал, что она не скажет. Но мне это и не нужно было.
Мы пошли дальше и я начал заваливать ее обычными вопросами, которые меня вправду интересовали. Почему? Не знаю.
— Как тебе у Уилсонов? — спросил я. — После всего. Чувствуешь себя дома?
Она пожала плечами.
— Нет, хотя отец Алекса ведет себя так, будто всю жизнь меня воспитывал. Репетиторы, планы, график… Я за его идеями не успеваю.
— Николас уже составил план твоей жизни до тридцати?
Она усмехнулась, но в этой усмешке я увидел знакомую усталость.
— Почти. Николас хочет, чтобы я была идеальной дочерью. Пытается заставить ходить меня на мероприятия, учиться, возвращаться вовремя. Пока что, у него удалось только второе. Мне кажется, я скоро сойду с ума, от такого количества занятий.
— Быстро работают, — сказал я.
— Ещё бы, — она вздохнула. — Он, наверное, считает, что знает, как для меня будет лучше. Взрослые всегда так поступают.
Я остановился и посмотрел на неё. Она не смотрела на меня. Она смотрела на лошадей, на свет, падающий через щели.
— Потому что людям нравится решать чужие проблемы, — сказал я. — Со своими сложнее.
Она повернулась ко мне и улыбнулась спокойной улыбкой.
— Интересная мысль.
— Я и сам своего рода психолог, принцесса.
— Не называй меня так, — буркнула она.
— Хорошо, принцесса.
Мы продолжали идти. Я смотрел на неё и думал о том, как странно устроена жизнь. Я вырос в мире, где каждый второй пытался быть тем, кем его хотели видеть родители. Поли даже не пыталась. Жизнь привела ее в этот мир, а она всё равно умудрялась оставаться собой. Пусть шумной, проблемной и временами совершенно безбашенной — зато своей. И это мне нравилось.
Мы дошли до манежа. Я остановился и посмотрел на неё.
— Кстати.
Она тяжело вздохнула.
— Что ещё?
— Если между вами с Кингом всё-таки что-нибудь было…
— Майкл.
— …я принимаю оплату за молчание.
— Исчезни.
— Деньгами.
Она закатила глаза и хотела что-то сказать, но я уже начал отходить от неё, улыбаясь.
— Майкл! — крикнула она.
Я не обернулся. Я просто поднял руку и помахал ей, прежде чем исчезнуть за поворотом.
Да, она определено мне нравится.
Часть IV. «Сегодня»Я сидел на кухне, пил кофе и смотрел на город за окном. Всё было как в тот день, несколько лет назад, когда я впервые ушел из дома. Только теперь я был старше. И отец больше не требовал. Он предлагал.
— Я хочу тебе кое-что показать, — сказал он, садясь напротив.
Он положил на стол тонкую папку. Я не открывал её. Я смотрел на отца и ждал.
— Это не ФБР. Я знаю, что ты не хочешь. Это стажировка. Образовательная программа. Человек, который ведёт её, — мой старый друг. Он не имеет отношения к моей работе. Просто хороший специалист. Независимо от того, кем ты решишь стать, это может пригодиться.
Я смотрел на папку, потом на него. Я знал, что он старается. Я знал, что это стоило ему усилий — предложить что-то, что не было связано с его миром.
— Нет, — сказал я.
Он усмехнулся. Устало, почти без раздражения.
— Ты хотя бы знаешь, от чего отказался?
— Неважно.
Он смотрел на меня долго. Я видел, как он пытается подобрать слова. Как он решает, стоит ли продолжать.
— Почему? — спросил он наконец, без вызова, просто с любопытством.
Я открыл рот, чтобы ответить. Привычно. Автоматически. Свобода. Выбор. Своя жизнь. Я хотел сказать то, что говорил всегда.
— Я не хочу…
— Я знаю, что ты не хочешь, — перебил он. — Ты всегда не хочешь. Но я спрашиваю не об этом. Я спрашиваю, почему ты отказываешься, даже не посмотрев.
— Потому что я не хочу, чтобы кто-то решал за меня.
— Я не решаю, — сказал он. — Я предлагаю.
— Это одно и то же.
Он покачал головой. Я видел, как он сдерживается. Как он пытается не перейти на крик, как раньше.
— Майкл, ты уже вырос, — начал он. — Я давно понял, что в Бюро ты не пойдёшь. Только ты почему-то до сих пор со мной споришь. Я предлагаю тебе что-нибудь – ты отказываешься. Я советую – делаешь наоборот. Иногда мне кажется, что мне достаточно сказать «не делай», чтобы ты обязательно сделал.
Я усмехнулся, но внутри я почувствовал укол.
— Удобная теория.
— Тогда скажи мне… Чего хочешь ты?
Я открыл рот. И закрыл.
Я прекрасно знал, кем не хочу быть. Не агентом бюро. Не копией отца. Не частью системы.
Но кем я хочу стать?
Я не мог ответить. Я не знал ответа.
Отец смотрел на меня. Я видел, как он понимает, что я молчу не из упрямства.
— Не хочешь — не соглашайся, — сказал он. — Только хотя бы однажды откажись потому, что это не нужно тебе. А не потому, что это предложил я.
Он встал и вышел из кухни, оставляя меня одного.
Я смотрел на папку, на свои руки, на татуировки, которые когда-то появились как моё первое настоящее «нет». Я не жалел ни об одной. Они были моим выбором.
Но впервые появилась мысль, от которой я не мог отмахнуться.
Сколько ещё моих «выборов» на самом деле принадлежали отцу?
Я всегда считал свободой возможность сделать наперекор. Но, возможно, настоящая свобода начиналась там, где мне больше не требовалось никому ничего доказывать.
Я взял папку. Открыл.
Я смотрел на страницы, на слова, на возможности, которые он предлагал… Я не знал, приму ли я их. Но я хотел понять, от чего отказываюсь.
Я точно знал, кем никогда не стану.
Пожалуй, пришло время наконец решить, кем хочу быть.
Глава 12
20-21 августа
— Поли, ты точно уверена, что хочешь остаться? В Нью-Йорке есть на что посмотреть, — недоверчиво сказал Николас, явно не ожидавший, что я откажусь от поездки на выходные.
За спиной Николаса стоял Алекс, всем своим видом намекавший, что если я не передумаю, он точно закопает меня где-то на заднем дворе этого дома.
Николас отправлялся в другой город со своей женой по работе, оставляя дом на Алекса и рабочий персонал. Учитывая ревность Алекса к родителям, а особенно к отцу, я до конца не понимала, почему же он так хочет, чтобы я уехала? Но его мечтам не суждено будет сбыться.
— Я точно уверена. Тем более у меня две тренировки на выходных. Лучше побуду дома. Тем более, Алекс с радостью присмотрит за мной? Да? — расплываясь в улыбке, ответила я.
Алекс фыркнул за спиной Николаса. И показательно провел указательным пальцем по своей шее, когда мистер Уилсон все же согласился на это. Мда, все-таки меня закопают.
На следующий день Николас и Джулия уехали, оставив меня с Алексом в этом громадном особняке. Я уже заканчивала собирать рюкзак, для ночевки у Мэри, когда мой братец ввалился в мою комнату.
— Ты куда? — уставился он на мою попытку запихать в рюкзак ноутбук, который туда явно не помещался.
— К Мэри. Будем честны, я тоже не горю желанием находится с тобой в одном закрытом пространстве. Так будет лучше нам обоим, — бросила я ему через плечо, не отвлекаясь от своей «игры в тетрис» с личными вещами, которые никак не хотели укомплектовываться в сумку.
— Ты никуда не пойдёшь, — отчеканил он, стоя в дверях.
— Извини?
Я отложила рюкзак и обернулась на своего брата, надеясь, что мне это послышалось.
— Ты никуда не пойдёшь, — повторил он. — Как ты верно заметила вчера, я с радостью за тобой присмотрю. Поэтому, ты будешь сидеть дома. В этой комнате.
Алекс сложил руки на груди и с вызовом посмотрел на меня.
— У меня тренировки. И я не буду их пропускать.
— Ничего страшного. Я уже позвонил миссис Ботт и попросил предупредить твоего тренера.
Мои руки странным образом сжались в кулаки.
— Ты не имеешь права. Я позвоню Николасу.
И чтобы подкрепить решительность своих действий, я потянулась за телефоном. Алекс резко дернулся, когда я достала мобильник из кармана, и я не заметила, как уже через секунду оказалась опрокинутой на кровать.
— Какого черта ты творишь! — закричала я, когда поняла цель его нападения.
Алекс вырвал мой телефон из рук, и поднял вверх так, чтобы я не могла до него дотянуться.
— Ты понимаешь, что как только родители вернуться, я выложу всё на чистую воду! — пригрозила я, вскакивая вслед за ним с кровати, в попытке забрать телефон.
— Я скажу отцу, что ты хотела провести время с сомнительными парнями с татуировками. Посмотрим, кому из нас поверят. Мне? Или мелкой прошмандовке, сбегающей по ночам к своим клиентам.
— Чего!?
— Я не идиот. И я уже набрал достаточно видеоматериала, как ты лазишь по кустам. Поэтому, теперь ты будешь делать все, как я хочу. Иначе, мне придётся разочаровать папочку. Ты же не хочешь этого?
Я ошарашено смотрела на него. Блефует? Нет, точно не блефует. Задница. Это полная задница. Я сложила руки на груди и выложила свой единственный козырь.
— Если ты сделаешь это, то я расскажу историю про ту ночь, когда ты хотел раздеть меня и сделать компромат. Мэри с удовольствием подтвердит мои слова. И к тому же, я смогу показать и рассказать, где находится то место. У меня, знаешь ли, очень хорошая картографическая память. Интересно, что скажет Ричард на это?
Алекс напрягся, и я увидела, как желваки заходили по его скулам.
— Я устрою тебе ад на земле, Поли. Запомни это, — сказал он ледяным голосом, и выдернув мой компьютер из рюкзака направился к двери.
— Эй! — Положи на место макбук! Сейчас же! — Я кинулась за ним, очнувшись от легкого оцепенения.
Перед моим носом хлопнула дверь и... О ужас! Он что закрывает замок?! Я ударила со всей силы по деревянной поверхности и вцепилась в ручку. Дернула ее два раза – ручка не поддалась. Он только что запер меня.
— Сейчас же открой дверь, урод!
— В моем доме сегодня будет вечеринка. Советую тихо просидеть весь вечер в своей комнате. Иначе, я лично вытащу тебя на потеху публике. Я тебя предупредил.
— Алекс!
Я услышала отдаляющиеся шаги от двери. Потрясающе. Просто великолепно. Ударив от бессилия ногой дверь в последний раз, я упала на кровать. Зашибись! И что теперь мне делать?
21 августа 20:00
Сбежать через окно я не смогла. Алекс специально целый день периодически прогуливался по саду, зная про этот путь отхода.
Когда постепенно на территорию стали приезжать машины, я поняла, что уже стало достаточно поздно, для начала мероприятия. В начале голоса были на улице, потом – ими заполнился весь дом. Я поглядывала сквозь приоткрытые шторы на вновь приходивших гостей, и ради интереса – подсчитывала сколько девушек пришли сюда в более-менее нормальной одежде. Пока что, я насчитала только четверых. Остальные – были либо в очень коротких платьях, что нагнувшись, можно было увидеть их трусики, если там таковые вообще были, либо с грудью напоказ. И это ещё меня прошмандовкой называют. Да я вообще одеваюсь как монашка по сравнению с ними!
От моей игры в стилиста, меня отвлекла чёрная лакированная «Феррари», медленно въехавшая на территорию. Одежда девочек, приехавших к Алексу на вечеринку, враз стала как-то мне безразлична. Припарковавшись рядом с остальными дорогими машинами, «Феррари» все равно выделялась на их фоне. Интересно, кому она принадле... Твою мать! Я резко захлопнула штору и отлетела от окна, как ужаленная.
Ричард. Это что, тачка Ричарда? Хотя чему я удивляюсь? У него же денег лопатой греби. Вернувшись к моей точке наблюдения, я аккуратно отодвинула штору, как раз ровно в тот момент, когда из Феррари вышла Джессика в шикарном шелковом платье. Несомненно, тоже коротком. Они... Приехали вместе? Горечь разлилась по телу. Меня это точно задело и глупо было бы это отрицать. Джессика шла на высоких шпильках, придерживая за локоть Ричарда, когда они вошли в дом. Я снова закрыла штору уже со злостью.
Надо отсюда валить. Куда угодно, лишь бы подальше.
Через полчаса внизу уже вовсю играла музыка. Вечеринка была в самом разгаре. На улице тоже было не мало народу, подтягивающих коктейли. Ручку мой двери дергали раз десять. Могу поставить все свое миллиардное состояние, что это были парочки, желающие где-то уединиться. Потому что даже в моей закрытой комнате, я могла различить стоны, доносящиеся из коридора. Какой кошмар.
Я снова подошла к своему месту обзора. Так, учитывая сколько тут народу, может никто и не удивиться, если я просто выйду из окна? Правда ведь? Мало ли, какой пьяной девочке может такое прийти в голову? Накинув капюшон от худи на голову, я неуверенно схватилась за ручку. Я замешкалась на секунду, но очередной протяжный стон, за дверью моей комнаты, сработал мотивирующее. Я дернула створку и распахнула окно. Никто не смотрел в мою сторону. В саду, утопающем в деревьях, кто-то находился, но листва благополучно скроет меня от них, как и их от меня. Я оперлась на оконную раму и вышла на карниз.
Пройдя пару метров в тени стены, я подошла к водосточной трубе и, ухватившись за холодный металл, спустилась вниз. Спрыгнув на мягкую землю газона, я тут же наткнулась на взгляды. Неподалёку, у живой ограды, кучковалась группа ребят – парочка парней и девушка. Увидев меня, вылезающую из темноты, один из них поднял в мою сторону пластиковый стаканчик с чем-то тёмным, другой лениво отсалютовал двумя пальцами у виска. Потом они расхохотались и вернулись к своему разговору. Пьяные. Понятно. Натянув капюшон до бровей, я рванула в сад, к вырытому мной подкопу. Из главных ворот я выходить побоялась. Колючие ветви декоративных туй хлестали по лицу, когда я уже почти достигла цели. И в этот момент с улицы, совсем близко, донесся голос Алекса. Я инстинктивно обернулась на звук, не останавливаясь, надеясь, что темнота и деревья скроют меня, и...
Бам.
Даже мягкое флисовое худи не смягчило удар. Я врезалась в чью-то широкую, неподвижную грудь. От неожиданности, из горла вырвался сдавленный звук.
— Ауч.
Я отшатнулась, и подняла голову, откидывая надоедливый капюшон. И сразу утонула.
В глазах. Чёрных, бездонных глазах. В них не было ни удивления, ни гнева. Внимательный, пронизывающий взгляд сканировал меня с ног до головы: грязные джинсы, мятое худи, взъерошенные волосы, дикий взгляд и запах страха, быть пойманной Алексом, который, казалось, витал вокруг меня облаком.
Ричард.
Он стоял, заложив руки в карманы узких чёрных брюк, в которых даже в полумраке угадывалась безупречная линия стрелки. На нём был элегантный пиджак, и рубашка, небрежно расстёгнутая на парочку верхних пуговиц, открывая шею и грудь обозрению. Шею обвивала тонкая серебряная цепочка, почти невидимая в тени. Ричард был здесь. Передо мной. Он был абсолютно реальным, физически ощутимым, но в то же время казался мне призраком из прошлого мира – мира немецких улочек, гоночных треков и откровений на балконе, который я приказала себе забыть. Месяц. Я не видела его месяц.
— Все в порядке? — Сзади него вдруг появился незнакомый мне парень, которого я раньше не видела. Ричард почти лениво кивнул, не отрывая от меня взгляда. Его глаза сузились на миллиметр, уловив мой испуг.
— Что ты здесь делаешь? В таком виде? — Раздался знакомый низкий баритон с еле уловимым акцентом.
Я даже не успела привести дыхание после пробежки в норму, как снова послышался оклик Алекса. Только теперь, я уже различила слова.
— Рич, время! Ты скоро?
Алекс. Он направлялся прямо в сад. Мне казалось, что я уже слышу его шаги.
— Мы вроде договорились не задавать друг другу лишних вопросов, верно? — выпалила я, вспоминая его же ледяные слова в аэропорту. И тут же, не дав ему опомниться, добавила с самой ядовитой ухмылкой, какая только нашлась в моем арсенале:
— Ах да, точно! Мы же вообще друг другу никто! — Я даже стукнула себя пальцем по лбу, изображая внезапное прозрение. — Поэтому давай так: ты меня не видел. Я тебя тоже. Удачно повеселиться на вечеринке!