Первый раз

— Хорошо, что ты приехала. Потренироваться тебе не повредит, — заметил Элиас, и его голос выдернул меня из мыслей.

— Потренироваться? Только не говори, что у вас тут ещё и учебная трасса есть.

— Идея хорошая, — Элиас склонил голову, изображая глубокую задумчивость, и в уголках его губ затаилась усмешка. — Надо в следующий раз поставить этот вопрос на повестку дня.

Он шутил. Так легко, и так естественно. Элиас позволял себе эту лёгкую, почти мальчишескую небрежность, в отличие от Ричарда, чьи шутки обычно были отточены до бритвенной остроты.

— На самом деле всё намного проще, — продолжил он. — Мы можем выезжать на основной маршрут днём. Главное – предупредить дежурных.

Его пальцы чуть сжали моё плечо, разворачивая корпус в нужную сторону.

— Смотри, — он протянул руку, указывая на судейскую вышку, похожую на те, что ставят на теннисных кортах, но намного больше и массивней. — Там всегда есть человек, который следит за трассой. Разрешение нужно получать у него. Поэтому днём мы тоже катаемся.

Пауза. Он смотрел на вышку, я – на линию его профиля, чёткую, словно нарисованную. Элиас был красивым. Почему я раньше не замечала этого?

— Я бы хотел провести тебя по территории, — сказал он негромко. — Чтобы ты посмотрела на это всё днём. По-другому.

— Ты хочешь поехать со мной?

— Да, — повернул голову, встречая мой взгляд. — На двух машинах. Проедешь следом за мной на скорости.

Он отпустил моё плечо, но пространство, между нами, всё ещё было очень маленьким.

— Позавчера ты обхитрила своего брата, — продолжил Элиас, и его тон стал серьёзнее. — Ты села ему на хвост, повторяла его траекторию и в самом конце вышла вперёд. Умное решение. Очень.

Он сделал паузу, давая весу своих слов осесть.

— Но другие гонщики тебе этого не позволят. Когда вас будет не двое, а четверо. Или больше. Тогда трасса расширяется, и эту фишку ты уже не провернёшь. Тебе никто не даст присесть на задний бампер. Сразу начнут вытеснять, давить, ломать дистанцию. Поэтому пара тренировок тебе точно не повредит перед следующим заездом.

— Следующим? — Я невольно подалась вперёд.

Элиас посмотрел на меня с лёгким прищуром.

— На тебя много заказов, Поли. Тебя все хотят.

— Звучит так, будто я новая сумочка из лимитированной коллекции.

Элиас усмехнулся. Усмешка вышла тёплой, почти ласковой, но его глаза оставались острыми, как осколки стекла.

— Можно и так сказать.

Он сделал шаг ближе, сокращая дистанцию.

— Следующего соперника можешь выбрать сама. Я отобрал троих из всех желающих. Тех, кого ты сможешь объехать.

— Троих? — выдохнула я. — А другие?

— Другие сотрут тебя в порошок, — сказал он просто, без тени насмешки. — А мне нужен уверенный в себе гонщик.

И кто же эти трое счастливчиков? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Кто ещё счел достойным проиграть мне?

Элиас усмехнулся, но не ответил.

— Потом, — сказал он негромко. — Скажу потом. Сначала я должен убедиться, что ты готова не только психологически, но и технически. Одно дело – выиграть за счёт хитрости. Другое – за счёт мастерства.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он поднял ладонь, останавливая меня.

— Через час на стартовой линии. Выезжаем вдвоём. — Он взглянул на часы. — И не опаздывай.

Час пролетел как одно мгновение. Я поболтала с Тайлером о предстоящей учебе в колледже. Мысль о том, что они с Луизой учатся там же, только старше на курс – согревала сердце. Теперь, у меня там будет не только Мэри.

После – проверив давление в шинах, я залила полный бак. «Мустанг» довольно урчал, чувствуя приближение дела. Собрав волосы в хвост, я поймала своё отражение в зеркало заднего вида – глаза горели. Я не узнавала себя. Это не было частью жизни Поли. Это были глаза Паулы.

Ровно через шестьдесят минут я стояла у стартовой линии. Жёлтая «Супра» уже ждала, её двигатель тихо мурлыкал. Элиас опустил стекло и протянул мне маленькую рацию.

— Будем на связи.

Я взяла тёплый пластик, закрепила гарнитуру в машине. Раздалось лёгкое шипение, а затем его голос – чёткий, спокойный, без помех:

— Слышишь меня?

— Да.

— Тогда поехали.

Он не ждал. Его «Супра» рванула с места, и я вжала педаль в пол, бросаясь следом.

Первое, что поразило меня – это свет. Ночью Полигон был агрессивным, опасным, хищным. Фары выхватывали куски реальности, остальное тонуло во мраке, полном угрозы. Днём он оказался просто... Старым. Потрескавшийся бетон взлётки, поросший жёсткой травой. Ржавчина на крыльях самолётов, которая ночью казалась кровавой, днём была просто рыжей и совершено обычной. Солнце било в лобовое стекло, нагревало капот, высвечивало каждую трещину, каждую выбоину.

— Первая прямая, — раздался из динамиков голос Элиаса. — Тут можно жать на всю. Но смотри на бетон – видишь тёмные пятна?

Я прищурилась. На серой поверхности выделялись маслянистые, въевшиеся разводы.

— Это тормозные следы. Кто-то здесь перестарался. Смещённый центр тяжести, неправильное распределение веса – и тебя понесёт. Держись левее. Там чище.

Я сместилась. Колёса пошли ровнее.

— Хорошо.

Он прибавил скорость, и я следом. Мы влетели в терминал. Днём здесь было даже страшнее, чем ночью. Свет беспощадно заливал разруху: осыпавшаяся штукатурка, арматура, торчащая из стен, груды мусора, которые ночью прятались в тени. Колонны, мимо которых нужно было проходить с ювелирной точностью, выглядели массивными, неумолимыми. Ошибись – и дневной свет станет свидетелем твоей глупости.

— Вход. Скорость – шестьдесят. Не выше. Здесь бетон неровный, правым колесом попадёшь в яму – потеряешь управление.

Я сбросила газ. «Мустанг» послушно замедлился.

— Пандус, — его голос стал чуть жёстче. — Угол подъёма обманчивый. Кажется, что полого, но на деле тяга уходит. Добавь газу на середине, иначе не дотянешь.

Я добавила. Мотор взревел, машина взлетела на второй этаж. Свет здесь был призрачный, пробивался сквозь щели в крыше длинными, пыльными лучами. В них танцевали миллионы пылинок.

— Поворот.

Я уже знала. Тот самый. Край пропасти.

— Не смотри вниз, — резко сказал Элиас. — Смотри на точку выхода. Видишь неоновую стрелку? Ночью она светится, днём просто кусок пластика. Но ориентир тот же. Входи широко, режь апекс, выход плотно к стене.

Я повторила траекторию.

— Хорошо, — снова сказал он.

Кладбище самолётов днём лишилось своей мистической ауры. Это было просто кладбище. Огромные туши, из которых торчат стабилизаторы, кабины с выбитыми стёклами, шасси, уткнувшиеся в землю.

— Здесь не тормози. Видишь синий флаг на «Боинге»?

— Вижу.

— Объезжай справа. Всегда справа. Слева там лежит крыло, его не видно до последнего момента.

Я объехала. Крыло действительно лежало – огромное, плоское, вросшее в землю. Ночью я бы в него врезалась.

— Поэтому новичкам тяжело выиграть в первой гонке? Можно просто случайно напороться на что-нибудь? — спросила я, лавируя между обломками.

— В том числе.

Мы вылетели на финальную прямую. Дренажная канава днём оказалась не такой уж широкой.

— Перепрыгнешь? — в голосе Элиаса вдруг проскользнула усмешка.

— А ты сомневаешься?

Я вжала педаль. «Мустанг» взревел, подпрыгнул, на миг завис в воздухе – и приземлился ровно, почти мягко. Мы проскочили финишную черту.

Элиас сбросил скорость, остановился в стороне. Я встала рядом. Он опустил стекло, я – своё. Дневной воздух был горячим, пах пылью и нагретым асфальтом.

— Неплохо, — сказал он. — Для первого раза.

Я хмыкнула, пытаясь скрыть, как колотится сердце.

— А теперь, — он выключил двигатель и вышел из машины. — Расскажу про твоих соперников. Их трое. И у каждого есть слабое место.

Элиас выложил три фотки на капот. Зелёный Додж, на одном из фото, показался мне знакомым. Элиас рассказал про каждого из них, что знал из своего опыта. Выслушав все советы, я сделала выбор.

— Я согласна поехать с ним. — тыкнула я, на парня, чью машину я уже встречала.

— Дерек из «Павших крыльев». Хороший выбор. Почему он? — Прищурился Элиас, глядя прямо на меня.

— Он был в первой паре на произвольной гонке. Я запомнила его додж. — Пожала плечами в ответ.

Я бы не сказала, что он тогда показал манеру своей езды, но интуиция подсказывала мне, что лучше выбрать его. Что могла не заметить тогда я, могла заметить Паула, чьи воспоминания и навыки сидят глубоко во мне.

В тот вечер, перед своим первым стартом, я получила подсказку из закромов своей памяти. Вдруг, я могу надеяться на еще одну?

Адреналин. Мне нужно больше адреналина.

Каждый день, я приезжала в дом западных акул, чтобы оттуда отправиться на Полигон. Только если все стремились туда к семи вечера, когда начиналось все веселье, я покидала это место не позже шести. На аэродроме оказалось, как минимум, ещё две постоянных трассы. Зелёная – которая использовалась также часто, как и желтая. И красная – где ездили только лучшие из лучших. Элиас сказал, что был на ней лишь два раза. Гонки устраивали там чуть ли не раз в год. Когда я спросила, зачем ее тогда поддерживают, он пояснил, что хоть на ней и проходят гонки редко, на них можно очень много заработать. Но простым смертным туда не попасть.

Один раз, предварительно спросив разрешения у Элиаса, я привезла с собой Мэри. Я очень хотела показать ей Полигон, так как мои рассказы не могли в полной мере передать всю грандиозность этого места.

Она быстро нашла контакт с Луизой, и вместе с ней провела практически весь день. Луиза любила дрифт. Эта маленькая милая девушка, кидала машину из стороны в сторону, оставляя за собой дым из-под резины. Да, на Полигоне была ещё и дрифт-трасса, но она не пользовалась такой популярностью, как обычные гонки. Даже дрэг рейсинг, от которого тащился Тайлер, был более интересен местному контингенту.

Я была рада, что Мэри быстро сдружилась с Луизой и ее братом. Она даже сумела осадить Карла, когда тот решил прощупать, уровень дозволенных подколов.

Приближались последние выходные этого лета, и моя первая серьезная гонка. В которой я уже буду участвовать не как новичок, а минимум, как любитель.

— И что это за прикид шпиона? — хохотнул Карл, когда я вышла из машины. — Или мы сегодня будем кого-то грабить, а меня забыли предупредить?

На мне была маска, закрывающая половину моего лица, и кепка, скрывающая волосы. Единственная часть, которая была доступна для всеобщего обозрения – это глаза. Чёрные джинсы, ботинки и худи отлично завершали образ наркокурьера, – как прокомментировал Тайлер. Но потом замолчал, после моего замечания, что мне очень интересно, откуда он знает, как они одеваются.

Мэри осталась с Луизой в прибрежном доме акул. Хоть изначально она и была настроена скептически, против дружбы с Элиасом, и его компанией, но дружелюбная брюнетка со своим братом близнецом растопили ее сердце за эти несколько дней.

Но при этом, она не становилась частью акул. Она была знакомой, подругой, но не их семьей, как сказал Элиас мне однажды. Я так до сих пор и не разобралась, в этих семейно-иерархических отношениях.

Через пару часов была моя гонка. Часы показывали восемь вечера, и народ на Полигоне уже вовсю гулял. Играла музыка, принимались ставки, проходили заезды. Я прогуливалась мимо шатров, с интересом наблюдая за местным бизнесом.

Воздух здесь пах иначе, чем у трассы. Не бензином и жжёной резиной, а попкорном, карамелью и жареным мясом. Кто-то продавал футболки с принтами маслкаров и черепов, кто-то – диски и покрышки для авто. У одного лотка выстроилась очередь за лимонадами, у другого – за энергетиками. Девушка с короткими ярко-рыжими волосами, похожая на бывшую рокершу, торговала вязаными шарфами. Я даже улыбнулась: кому нужен шарф в Лос-Анджелесе? Но их покупали. Значит, нужны.

Я остановилась у шатра с сувенирами. На стеллажах лежали нашивки, брелки, красочные стикеры. На одном из магнитов красовалась жёлтая «Супра», заходящая в поворот у терминала. На другом — чёрно-белая клетка и надпись: «Я выжил на Полигоне». Я провела пальцем по гладкой поверхности. Ирония.

— Сегодня гоняешь? — продавец, парень лет двадцати с пирсингом в брови, кивнул на мою кофту. Я уже забыла, что надела её с эмблемой нашей команды.

— Ага.

— На чем едешь?

Я увидела брелок – маленький ярко-красный мустанг. Мой был более темного окраса, но все равно похож. Я взяла брелок в руку и показала парню.

— Да ладно! Так это ты в прошлые выходные сделала Алекса?

Я кивнула, улыбаясь одними лишь глазами. Моё лицо было все ещё под маской.

— Тогда удачи. И оставь это себе. — Показал он на брелок. — Подарок.

Я взяла тёплый металл в ладонь. Почти два месяца назад, Фридрих купил мне брелок на Нюрбургринге, чтобы я не забывала те дни. Теперь этот мустанг, никогда не даст мне забыть и эти.

— Спасибо.

Он кивнул и отвернулся к следующему покупателю.

Я пошла дальше. Музыка здесь, у шатров, звучала приглушённо, но ближе к центру она нарастала. Басы пульсировали в груди. Толпа становилась плотнее. Я ловила на себе взгляды – оценивающие, любопытные. Кто-то шептался, провожая глазами. Кто-то кивал с уважением. «Та самая, что сделала Алекса». Моя история уже начала обрастать слухами. Где-то меня называли «девчонкой из Шелби», где-то – «новичком, который уделал профи». Я не знала, как к этому относиться, и просто шла вперёд. Новички не всегда доезжали до финиша в первой гонке. Новички редко выигрывали первую гонку. «Новички не становились причиной эмоционального и психологического срыва» – подтрунил меня внутренний голос, заставляя улыбнуться. Да, я тоже с нетерпением ждала момента, когда Алекс поймёт кто его сделал. Но пока ещё рано.

— Рич, иди сюда!

Знакомый, ненавистный мне, женский голос выхватил мой слух, среди всех этих голосов. Сучка Джессика. Длинноногая, красивая брюнетка, в короткой юбке и майке махала рукой в сторону... Боже, да тут вся их компания!

Ричард, Майкл, Джек, Брендан и ещё пару незнакомых мне парней неспешно прогуливались мимо разноцветных палаток. С ними была ещё одна блондинка, которую я, кажется, видела на конюшне. Одна из подружек этой стервы?

Мой взгляд переместился на Ричарда. На него все смотрели. Расступались. Кивали. Шептали. Как называется их банда? Короли? Ричард Кинг и вправду был тут королем.

Пальцы непроизвольно сжали козырёк моей кепки, натягивая его ниже. Маска на лице, плотная, чёрная, вдруг показалась предательски тонкой.

Джессика подошла к нему вплотную, грациозная, как кошка. Что-то зашептала, склонив голову к его плечу, и её тонкие, холёные пальчики легли на сгиб его локтя. Собственнически. Интимно. Она улыбалась, глядя на него снизу вверх, и в этом жесте было столько привычной близости, что у меня внутри всё перевернулось.

Ричард слушал спокойно, с лёгким наклоном головы, но его лицо оставалось непроницаемым. Кивнул чему-то. Уголок губ дрогнул – ответная полуулыбка. Для неё.

И вдруг, посреди этого жеста, посреди её щебетания и шума толпы, он замер. После чего – медленно и плавно повернул голову, будто почувствовал что-то кожей. Его взгляд, проскользнувший по лицам окружающих, вдруг остановился. Он нашел меня. В толпе.

Я видела только его глаза. Тёмные, немигающие. Они смотрели прямо в мои – единственное, что было открыто.

Время сплющилось в тонкую, звенящую нить. Мозг забился панике: Он видит меня. Он сейчас поймёт. Он узнает эти глаза.

Я перестала дышать.

И в этот самый момент между нами втиснулась группа подвыпивших парней, громко спорящих о ставках. Чьи-то плечи, спины, размашистые жесты – и Ричард исчез за живой стеной.

Я не думала. Ноги сами рванули в сторону, в проход между шатрами, где было темнее и теснее. Я почти бежала, лавируя между людьми, задевая плечами брезент, слыша сзади недовольные возгласы. Только дальше, глубже, прочь от этого взгляда.

Вернувшись в наш огромный ангар, туда, где были только Акулы, я прислонилась спиной к холодной стене и наконец выдохнула.

Он не мог тебя узнать. Не под маской. Все в порядке. Ещё рано. Ещё слишком рано вскрывать все карты. Никто из этих королей не должен знать кто я.

— Ты в порядке? — Ко мне подошел обеспокоенный Карл.

Я выпрямилась, одёрнула сбившуюся кепку и постаралась придать лицу выражение человека, который только что не драпал от чужого взгляда как нашкодивший щенок.

— Да, всё окей.

— Правда? — он прищурился, скрестил руки на груди и явно не собирался верить ни единому моему слову. — А то я видел, как ты бежала со скоростью гепарда, у которого сперли обед. Точно ничего не случилось?

Я сделала глубокий вдох и выдала максимально беззаботное:

— Нет, у меня просто вечерняя пробежка. Полезно для здоровья. Врачи рекомендуют.

Карл хмыкнул, но с его лица не сходило выражение: «я куплю эту сказку, только если ты добавишь в неё единорога».

— Ага, как же, — протянул он, подтрунивающим тоном. — Интересно, если поставить «Феррари» Ричарда за твоей машиной на старте, «Мустанг» тоже прибавит в скорости процентов пятьдесят? Чисто научный эксперимент.

— Карл!

— Я просто думаю, — он поднял руки в примирительном жесте, но ухмылка расползалась до ушей. — Может, нам не платить тебе гонорары, а просто выпускать на трассу Ричарда с грозным видом? Экономия бюджета, зрителям весело, ты бьёшь рекорды. Все в выигрыше.

Я закатила глаза так сильно, что, кажется, увидела собственный затылок.

— Ты невыносим.

— Зато наблюдателен, — он потрепал меня по плечу и вдруг стал серьёзнее. — Ладно, не хочешь говорить – не говори. Но если что... Ты знаешь, где искать стаю.

Я уставилась на него. Карл – вечно подкалывающий, громкий, виляющий своей баклажановой BMW у меня в зеркалах – сейчас смотрел на меня без привычной шутливости.

— Стая, значит, — повторила я.

— Ну да, — он пожал плечами, будто это само собой разумелось. — Ты же теперь наша акула. Маленькая, зубастая и очень нервная. Акул мы не бросаем. Даже если они носятся по Полигону, как ужаленные, и пугают публику.

Я не сдержала улыбку.

— Спасибо, Карл.

— Но это не отменяет тот факт, что теперь у меня есть новая тема для подколов. — Бросил он через плечо ухмыльнувшись, уже выходя из ангара.

До гонки оставался час.

Джессика бывала тут раньше. Я вспомнила, как Луиза говорила про неё, при нашей первой встрече. Не знаю, чем я руководствовалась, но я взяла телефон, и набрала своей новой подружке.

— Вся во внимание. — Ответила брюнетка в приподнятом настроении. Сзади хихикнула Мэри.

— Как проводите вечер?

— Не поверишь, плаваем в бассейне и пьем пино-коладу под грустные треки.

— Вы пьете? — удивилась я.

— Мы дегустируем, — поправила меня Луиза с голосом ученого. — Что-то случилось?

— Хотела узнать... — Я прикусила губу, думая, как лучше сформулировать свой вопрос. — Джессика тоже одна из королей? Она тоже ездит?

— Не-а, только ее брат. Эта сучка только вешается на его друзей. Она что-то типа украшения для их компании. Как и ее подружка. У королей нет девушек – гонщиц в компании. Я больше скажу, у нас вообще не так много девушек, которые предпочитают руль красивым шмоткам и маникюру. Если ты не заметила, ты вторая девчонка в акулах. Остальные – либо чьи-то девушки, либо подруги, сестры. Девушки хотят сюда попасть в основном из-за парней. Тут большой выбор, если ты тоже не заметила. Так что Джессика тупо приставка. С шикарными ногами и большими глазами. А так, она тут никто. А что? Ты с ней встретилась?

— Видела их компанию, издалека. Просто было интересно.

— Если бы не ее брат, ее бы тут не было, так что забей, это рыбка далеко не твоего уровня.

В трубке послышалось шипение, смех, ворчание и наконец голос Мэри.

— Поли, порви там всех! Мы в тебя верим!

Я тепло улыбнулась. Поблагодарив свою пьяную группу поддержки, я повесила трубку. Значит она всего лишь красивое приложение. Будем знать.

Знакомый дикторский голос прогремел над аэро-, или скорее автодромом. Заезды начались.

Моя кобра, отполированная до блеска, снова катилась мимо толпы. Только теперь я уже сидела внутри одна. Мне больше не нужен был Тайлер в качестве координатора. За эту неделю я уже выучила каждую кочку на подъезде к стартовой линии. Да и встречали меня по-другому. Я уже была не неизвестно кем. Мою машину уже узнавали.

Мустанг остановился рядом с зелёным, агрессивным Челленджером. Мои глаза сразу начали искать знакомые лица. Справа стоял Элиас, так, чтобы я точно заметила его на старте. Он сложил руки на груди и был максимально серьезен. Ему было важно, чтобы я приехала первой и сейчас. Мне даже казалось, что для него это было важнее, чем для меня. Рядом с ним стоял Карл, сверкая своими огненными волосами.

Королей не было видно. Никого из них. Не знаю, что я хотела увидеть? Ричарда? Джессику рядом с ним? Девушка на каблуках, неся клетчатый флаг, вышла на середину.

Неважно. Все это уже неважно. Мой мир сузился до движения черно-белого куска ткани. Взмах, гудок, поехали.