Надеюсь, за эти сведения вы заплатите мне более щедро, ведь ради них мне пришлось рисковать жизнью! Когда вы впервые заговорили со мной о своих «небольших поручениях» там, в Оленьем замке, я и не догадывался, чем мне придется заниматься. Но я держу свое слово и буду и впредь поставлять вам интересные сведения, если только это не будет ставить под угрозу мои дружеские связи.
Кельсингра и впрямь полна чудес, какие и вообразить нельзя. Почти каждый камень здесь являет собой хранилище знаний. Но говорят, это ничто по сравнению с недавно обнаруженными архивами Элдерлингов. Увы, меня туда пока не звали, а я не хочу рисковать доверием своих друзей, напрашиваясь. Очень многое об Элдерлингах, или, как их тут называют, Старших, можно узнать на старой рыночной площади – сами стены там хранят сведения, и, даже просто прогуливаясь по ней, любой невольно впитывает их. Если вы желаете получить ответы на определенные вопросы, то за вознаграждение я могу дать вам их, но есть вопросы, на которые я отвечать не буду. Пока я могу крутить брашпиль, я проживу и без ваших денег. В любом случае хочу напомнить, что у меня есть собственная гордость. Возможно, вы считаете меня простым матросом, но и у нас имеются свои представления о чести.
Однако вернусь к тому, о чем вы так настоятельно спрашиваете. Нет, мне не доводилось видеть никаких «серебристых рек или ручьев». Мой корабль поднимался высоко по течению реки Дождевых чащоб и ее притоков, так что могу заверить вас, что повидать мне их пришлось немало. Все они серые от ила. Возможно, при определенном освещении они могут показаться серебристыми.
Но кажется, мне удалось узнать о том, что вас интересует. Это не река, а колодец. Он наполняется серебристой жидкостью, от которой драконы, похоже, пьянеют. Само существование этого колодца и уж тем более его расположение хранится в тайне. Но тот, кто способен слышать драконов, может с легкостью найти его по шуму и гвалту, который устраивают они у колодца. Иногда, насколько я понимаю, приходится поднимать жидкость со дна колодца ведрами, чтобы дать драконам напиться. Расспрашивать о колодце прямо было бы рискованно. Однако двое юных хранителей имеют слабость к бренди, и мы с ними славно поболтали, пока не пришел их главный, Рапскаль. Он выбранил хранителей и стал угрожать мне разными карами, если снова увидит, что я спаиваю его людей. Слов на ветер этот неугомонный человек не бросает. Он потребовал, чтобы я покинула Кельсингру. На следующее утро за мной пришли и посадили на корабль, который вскоре отчаливал. Рапскаль не запретил мне впредь появляться в Кельсингре, как некоторым путешественникам и деловым людям, однако мне кажется, что лучше выждать время, прежде чем снова появиться там.
С нетерпением жду вознаграждения и новых вопросов. Слать можно в гостиницу «Расщепленная свайка», где я обычно и останавливаюсь.
Йек
Уже светало, когда я без сил повалился на кровать. Перед этим я вскарабкался по тайной лестнице, сгорая от мальчишеского нетерпения рассказать обо всем Шуту – но он крепко спал и похрапывал. Я немного посидел рядом с ним, мечтая, как было бы здорово, если бы он был в Большом зале со мной. Но потом стал задремывать прямо на стуле и сдался – спустился в спальню и лег. Закрыл глаза и уснул. Провалился в сладостное забытье и вдруг проснулся – резко, словно меня укололи булавкой. Меня охватило чувство, будто что-то случилось. Что-то очень-очень нехорошее.
Заснуть снова я уже не смог. «Опасность, опасность, опасность!» – звенел каждый нерв. На меня редко накатывала такая тревога без причины. Много лет назад мой сон всегда стерег волк, его острый нюх, слух и зоркие глаза предупреждали меня о подкрадывающихся чужаках или наблюдателях, пытающихся остаться невидимыми. Мой волк умер много лет назад, однако в этом смысле по-прежнему оставался со мной. Я привык доверять этому колкому ощущению опасности.
Я лежал на кровати, не шелохнувшись, и прислушивался. Звуки вокруг были только самые обычные – вой ветра за окном, тихое потрескивание поленьев в камине, мое дыхание. Чужих запахов я тоже не чувствовал. Тогда я чуть приоткрыл глаза и, притворяясь спящим, как мог оглядел комнату. Ничего. Я ощупал все вокруг при помощи Силы и Дара. Снова ничего подозрительного. Но тревога не желала оставлять меня. Я закрыл глаза. Спать… Спать…
Я заснул, но так и не отдохнул. Мой дух волком мчался по заснеженным холмам, в поисках не добычи, но своей потерянной стаи. Я бежал, бежал и бежал. Выл от тоски в ночи. И снова бежал, бежал, бежал… Я проснулся весь в поту, одетый. Мгновение я прислушивался и наконец расслышал тихий шорох у двери. После сна все мои чувства оставались по-волчьи острыми. Я пересек комнату и открыл дверь, застав Эша с отмычкой в руках.
Без малейшего смущения он вынул отмычку из замка, отступил на шаг, взял поднос с завтраком и внес его в комнату. Точными, экономными движениями он сервировал стол. Потом пододвинул маленький столик, стоявший у кровати, снял с плеча сумку, достал оттуда бумаги и разложил их на столике ровными рядами.
– Что это? Это все Чейд прислал?
Эш стал объяснять, показывая на ряды писем:
– Поздравления. Приглашения. Просьбы воспользоваться вашим влиянием. Я не читал все, только те, что казались дельными. Думаю, теперь вам каждый день будет приходить куча таких писем.
Разобравшись с почтой (глаза б мои ее не видели!), он оглядел комнату на предмет того, что еще нужно сделать. Я стоял столбом, пытаясь свыкнуться с мыслью, что этот мальчишка полагает чтение адресованных мне писем своей обязанностью. Лишь тень неодобрения промелькнула в его глазах, когда Эш коснулся моей скомканной одежды.
– Желаете отдать что-нибудь в стирку, мой лорд? Я буду рад отнести вашу одежду прачкам.
– Постирать, пожалуй, есть что. Но я не думаю, что прачки замка обстирывают гостей. И я не твой лорд.
– Господин, я абсолютно уверен, что минувшей ночью все изменилось. Принц Фитц Чивэл, я сочту за честь отнести ваше белье прачкам.
– Насмехаешься? – Я был полон недоверия.
Он опустил глаза и тихо проговорил:
– Я не насмехаюсь, господин. Разве не может бастард радоваться счастью другого низкорожденного и мечтать, что однажды и ему улыбнется удача? – Он посмотрел на меня, чуть склонив голову к плечу. – Чейд заставил меня назубок выучить историю Шести Герцогств. Вы знали, что незаконнорожденный сын наследницы трона однажды действительно стал королем страны?
– Не совсем так. Ты, должно быть, говоришь о Принце-Полукровке. Он плохо кончил. Двоюродный брат убил его за то, что Полукровка обладал Даром, и захватил трон.
– Возможно. – Эш взглянул на мой поднос с завтраком и расправил салфетку. – Но ему выпала удача, пусть и недолгая, верно? Вот и мне она однажды выпадет. Разве это справедливо, что на нас всю жизнь смотрят сверху вниз из-за того, как мы появились на свет? Почему я до конца дней своих должен оставаться сыном шлюхи, мальчиком на побегушках в борделе? Несколько клятв и кольцо – и вы могли бы стать королем. Вам это не приходило в голову?
– Нет, – солгал я. – Это был один из первых уроков Чейда, который я усвоил. Думай о том, что есть, и не позволяй несбывшемуся отвлекать тебя.
Эш кивнул:
– Когда я стал учеником леди Розмари, мое положение сделалось на ступень выше, чем прежде. И если появится возможность подняться еще выше, я постараюсь не упустить ее. Я уважаю лорда Чейда, однако если бы человеку суждено всю жизнь оставаться тем, кто он есть… – Он искоса, с любопытством посмотрел на меня.
Его слова болезненно кольнули меня.
– Что ж, я не хотел тебя обидеть, Эш. Уверен, если ты будешь продолжать учиться у своей наставницы, то, безусловно, добьешься многого.
– Спасибо, господин. Итак, ваша одежда?
– Минуту.
Пока я стаскивал с себя потную рубашку и мятые штаны, он подошел к дорожному сундуку лорда Фелдспара, чтобы выбрать для меня свежий наряд.
– Это не подойдет, – бормотал он. – И это тоже, и это… А это что? Да, пожалуй…
Но когда я повернулся к мальчишке, чтобы взять у него чистую одежду, то увидел, что он смотрит на меня, вытаращив глаза:
– Господин, что с вашей спиной? На вас напали? Мне сказать, чтобы вам дали телохранителя? Пусть сторожит вашу дверь?
Я потрогал болезненные места на спине. К моему удивлению, они не полностью зажили. Одна ранка все еще немного кровоточила, к двум другим было больно прикасаться. И я не смог с ходу изобрести подходящее объяснение, откуда у меня на спине множество колотых ран.
– Никто на меня не нападал, это был несчастный случай. Рубашку, пожалуйста.
Я старался держаться так, словно привык, что меня обслуживает личный слуга. Без единого слова Эш встряхнул рубашку и подал ее мне, держа за плечи. Обернувшись, я попытался поймать его взгляд, но он отвел глаза. Мальчишка понял, что я солгал. Но так ли велика была моя ложь? Это ведь в самом деле был несчастный случай. Я молча взял из рук Эша чистое белье, чулки и брюки. К счастью, он выбрал куда более практичную одежду, чем та, в которой щеголял лорд Фелдспар. Пуговок на ней все равно было множество, но хотя бы не смехотворно много. Эш успел даже вычистить и приготовить мои сапоги. Я сел и с некоторым облегчением обулся.
– Спасибо, – сказал я. – Ты хороший слуга.
– Я годами прислуживал своей матери и другим женщинам.
Сердце мое упало. Я сомневался, что хочу узнать подробности жизни этого ученика. Однако он явно хотел рассказать о себе, и я не мог отказать ему.
– Да, я слышал.
– Лорд Чейд никогда не был клиентом моей матери, так что можете не опасаться, что я его сын. Однако он всегда был ко мне добрее, чем большинство людей. Я начал выполнять его поручения, когда мне было десять. Когда моя мать… когда ее убили, мне пришлось бежать. А лорд Чейд послал своего человека разыскать меня. И этим спас мне жизнь.
Кусочки мозаики в моей голове складывались в целостную картинку. Чейд посещал публичный дом, где работала мать Эша, просто не уединялся именно с ней. Достаточно было толики доброты, чтобы мальчишка стал шпионить для него – возможно, даже не подозревая, чем занимается. Пара монет, несколько брошенных вскользь вопросов – и Чейд узнавал о других клиентах все, что ему нужно. Может, из-за этого жизнь мальчишки и оказалась в опасности, когда его мать умерла? Тут явно целая история. И пожалуй, не одна. Сын какого благородного семейства слишком далеко зашел в своих извращениях? Я не хотел этого знать. Чем больше знаешь, тем больше запутываешься в чужих делах. Прошлой ночью меня поймали в сети, словно рыбу. И любые попытки выпутаться из них приведут только к тому, что сеть затянется туже.
– Я устал, – сказал я, дополнив слова утомленной улыбкой. – Я так устал, хотя день еще только начинается. Пойду проведаю своего товарища. Если тебе снова придется бежать, Эш, знай, что можешь обращаться ко мне как к другу.
Он с серьезным видом кивнул. Еще одна ниточка паутины затянулась вокруг меня.
– Я отнесу вашу одежду в стирку, а ближе к вечеру принесу обратно. У вас есть еще поручения для меня?
– Спасибо. Пока всё.
В собственных словах мне послышался голос Верити. Я вспомнил, как он отпускал слугу, который всегда прислуживал ему. Чарим. Так звали слугу. Как давно это было… Я опасался, что Эш обидится на то, как я отослал его, но тот лишь коротко поклонился и вышел, перекинув мою грязную одежду через руку. Я сел завтракать тем, что он мне принес. Интересно, сегодняшний завтрак вкуснее вчерашнего? Может быть, Фитцу Чивэлу Видящему подали яства более изысканные, чем приносили лорду Фелдспару? И если да, что это говорит о том, чего от меня ожидают при дворе, будь то аристократы или слуги? Начнут ли благородные господа искать моего расположения? Объявятся ли простолюдины, желающие наняться ко мне в услужение? Я просмотрел несколько писем из тех, что принес Эш. Попытки заслужить мое расположение, раболепные приглашения, преувеличенно любезные поздравления… Я зажмурился, потом снова открыл глаза. Груда писем никуда не делась. Надо будет как-то с ними разобраться. А может, это входит в обязанности Эша? Не зря же он даже не извинился за то, что читал их.
Каково теперь мое место при дворе Дьютифула? Как бы его покинуть? Что будет с Би? У меня не было времени сказать Кетриккен, чтобы она послала за моей дочерью, но теперь я понял: это непременно нужно сделать. Ведь те, кто узнал во мне Тома Баджерлока, вскоре поймут, что в роду Видящих есть еще одна дочь, дочь, которую держат в тайне. Да принадлежит ли мне моя жизнь по-прежнему хоть в какой-то мере? Та жизнь, которую я вел последние сорок лет, внезапно разлетелась вдребезги. Вся ложь осталась в прошлом. Впрочем, нет, не вся. Надо будет поговорить с Чейдом и состряпать историю о том, чем я занимался все эти годы. Признаться ли, что я причастен к освобождению черного дракона Айсфира? Открыть ли, как я спас Дьютифула, когда его похитили Одаренные, и помог ему остаться наследником трона? Как вообще увязать Тома Баджерлока и Фитца Чивэла Видящего? Я вдруг понял, что говорить правду так же опасно, как и лгать. Крошечный кусочек истины может потянуть за собой другие разоблачения. И чем все кончится?
Я сосредоточился на еде, не позволяя себе погрузиться в это море вопросов. Лучше будет не выходить сегодня из комнаты, если только кто-то не обратится ко мне при помощи Силы или не пришлет записку. Не стоит шагать в бурный поток, жонглируя множеством шаров.