Карма
Люди вокруг начали рассаживаться за столы, появился веселый тамада, который принялся веселить гостей своими репликами. Наконец-то, появился Захар, он шарил глазами по столикам, ища свою жену и брата.
– Вот, уже клюкнул немного, сразу видно, шары на выкате! – заметила Анна язвительно, а Степа встал и помахал рукой, Захар, увидев его, принялся пробираться к их столу.
– Ну, а чё еще не налил-то? – обратился он к Степе.
– А ты куда спешишь шары залить?! Уже принял, вижу! – прошипела жена мужу зло. – Что, не успеется, что ли?
– Да, Ань, я только пять капель и опрокинул, тут товарищи старые, понимаешь! Ну, чего ты рот раззявил, Степ? Наливай давай! Не обращай на нее внимания! Бабы есть бабы! Для них просто в кайф мужиков пилить, тащатся они от этого!
На столе, среди разнообразных яств, стояли бутылка уже открытого вина и запотевший графинчик с водкой.
Степан машинально потянулся за вином.
– Куда! – рявкнул Захар. – Ты чё, баба у нас? Наливай нашу! То, что мужики пьют, а этот компот пусть ей!
– Да я сто лет не пил, думаю, вина мне хватит…
– Не пил, так выпьешь, нужно же приучаться к культурной жизни, я-то еще помню, как ты раньше на… Пардон, мадам, – глянул Захар искоса на жену. – Выскочило само…
– Ага! – чуть не подскочила Анна на стуле. – А говоришь, что пять капель, а материшься, как сапожник, значит, не менее стакана уже принял! И сам, как свинья, всегда набираешься, да еще и брата туда же прицепом втягиваешь!
– Степа-а! Да что ты, мать твою так! Нальешь ты сегодня или нет?! – набычился Захар, багрово покраснел.
После выпитых двух-трех рюмашек Степе с непривычки похорошело, парень заметно повеселел, взбодрился. И как только Захар вновь ушел, впервые за сегодняшний вечер сделал Анне комплимент. Она улыбнулась в ответ и уже приоткрыла ротик, чтобы ему ответить, как раздался голос:
– Анна Владимировна! Рад вновь видеть вас!
– Не рад, а рады! – поправили крупного и щеголевато одетого мужика трое его красномордых товарищей.
– Разрешите присесть?! – не дожидаясь приглашения, все четверо уселись за их столик, взяв себе стулья от соседнего стола, за которым пристроились лишь два человека.
– А мы вас сразу же заприметили! Вы блистаете, как бриллиант, на этом празднике! Вас трудно не заметить среди всей этой одноликой и бесцветной массы!
– Надо же, уже год пролетел, а как будто вчера было! Мы часто вспоминали про ту нашу встречу! И вот чудо! Мы снова встретили тут вас! Это судьба…
Они разговаривали с Анной, будто Степы тут и не сидело, вели себя развязно, и разговор на грани фола затягивался, и Степана раздражала их панибратская бесцеремонность.
– Ребята, дайте нам посидеть, не мешайте, пожалуйста! У вас свой столик есть! – намекнул он наглой компашке.
– А ты еще кто такой?! Тебе слово не давали! Сиди давай, кушай! – нагрубили ему в ответ.
– Ребята, я же вас по-хорошему прошу!
– Интересно, что же он может по-плохому, а? – заржали мужички. – Эй, герой! Что ты плохого-то можешь? Разве что пернуть, воздух нам испортить! А-ах-ха-ха-ха-ха!
– Прекратите! – цыкнула Анна. – Отстаньте от него!
– Ну ладно, герой, живи пока, если за тебя наша красотка заступается! Но не мешай старшим разговаривать! А то мы тебе ваву сделаем! Будет тебе очень бо-бо!
– Пойдите вон отсюда! – поднялся Степа.
Но его толкнул в грудь один здоровяк, Степан не ожидал этого, да еще и набрался чуток, и поэтому полетел, сшибая стулья, и оказался на пятой точке. Он тут же поднялся.
– Ну что, дружок, тебе понятно, или еще объяснить? Знай свое место! Не мешай отдыхать приличному обществу!
Степа стоял и молчал, а затем сел за стол, опустив взгляд, не хотел обострять обстановку. Анна же потребовала:
– Все, хватит вам над ним издеваться!
– Анечка! Да мы же его только немного культуре научили! Невоспитанный лопушок! Ты что, лошара, вообще делаешь за этим столиком? Пошел отсюда!
Вовремя раздалась музыка, и тамада объявил танцы.
– Ну вот, наконец-то! Анечка, я приглашаю вас! – схватил здоровяк женщину за руку и потащил из-за стола.
– Да погодите вы! Позже потанцуем! Дайте мне немного посидеть! – начала Анна отнекиваться, но здоровяк будто и не услышал ее, напротив, начал настаивать на своем:
– Анечка, мы столько ждали этого момента! Нам просто не терпится с вами потанцевать! – продолжал он тащить Анну из-за стола, и Степа решил вмешаться:
– Отпусти ее! Видишь, она не хочет с тобой идти!
– Опять ты, лошара? Уж не думаешь ли ты, что она с тобой хочет? Да вмажь ты ему, Колян!
– А ну-ка, пойдем-ка выйдем! – схватив Степана за рукав, здоровяк выдернул его из-за стола.
Пожав плечом, Степа пошел за здоровяком, а за ним трое его дружков увязались. Заведя Степана в безлюдный коридор, здоровяк оглушительно рявкнул:
– Ты чё-ё, сука, рамсы попутал?! Чтобы я тебя больше не видал рядом с ней! А это тебе на память, чтобы помнил! – размахнувшись, крепыш хотел впечатать здоровенный кулак Степану в голову, но на этот раз обидно он промахнулся.
– Ах-ха-ха-ха-ха! – заржали его дружки. – Ты, Колян, чё, меткость потерял?! Попасть в этого хмыря не можешь?! Дай-ка я ему сам задвину кувалдой в лоб, аж зазвенит!
– Пошел к черту, Андрюха! Я его сейчас сам укокошу! – размахнулся здоровяк, и опять его кулак просвистел мимо. – Он чё, заговоренный? Ну, сука, держись! – ударил здоровяк в третий раз, но опять его кулак не достиг цели. – Чё за фигня? – встряхнул Николай недоуменно головой.
Здоровяк опять было замахнулся еще раз, но тут ему в ухо прилетел удар, который для него оказался словно бы для слона дробина. Взявшись за ухо, Колян обиженно промямлил:
– Захар Федорович, вы чего?
– А вы чего тут устраиваете? А?! У людей праздник, а вы тут драку устраиваете! Ну, ты дождешься у меня, Николай! Точно лишу тебя премиальных!
– Захар Федорович, но за что? Я же чего, я ничего…
– Быстро разошлись!
Понурив головы, задиристые буяны пошли в зал. Позади Захара стояла Анна, нервно покусывала губки.
– Жена мне сказала, что тебя эти бьют, вот и прибежал! Эти охламоны, вечно с ними проблемы! А ты чего сам стоял-то? Что-то не узнаю я тебя! Зассал, что ли?
Степа молчал. За него высказалась женщина:
– Да их аж четверо было! А он один, да еще Коля, он же здоровей его в два раза! Что бы Степа мог с ним поделать?
– Ну ладно, братан, скажи спасибо Ане, а то и впрямь они бы тебя тут заломили! Хорошо, я вовремя подвернулся! А как я ему, а?! Пусть знает кошка, чье мясо съела! Да я бы ему еще хорошенько дал! Я бы их всех тут раскидал! Но тут все люди вокруг, и не пристало мне с быдлом связываться!
– Спасибо, Анна! – поклонился красотке Степа.
– Да не за что! Ты, если что, говори мне, я их быстро на место поставлю! – оказалась жена Захара крайне довольна тем, что она выступила в роли спасительницы.
Они пошли за свой столик, выпив еще две рюмашки, Захар встал из-за стола. Женщина недовольно поморщилась:
– Куда ты? Хотя бы закуси нормально!
– Да сейчас! Сейчас я! – скрылся он вновь куда-то.
Спустя минут десять после ухода Захара к столику вновь подошел бугай. Не глядя на Степу, словно его и не было, взял Анну он за руку, нагнулся, деликатно поцеловал ей кисть.
– Анна Владимировна, позвольте пригласить вас!
Жена Захара тепло улыбнулась, встала и, недвусмысленно бросив лукавый взгляд на Степана, пошла с Николаем. Больше женщина к их столику за всю новогоднюю ночь не подходила, как и ее муженек. Анну наперебой приглашали танцевать, передавали ее из рук в руки. Это оказалась та самая компания из четырех человек, к которым присоединился еще один.
А Захар сидел то за одним столиком, то за другим, то с одной компанией, то с другой, часам к двенадцати ночи у него заметно заплетались ноги. Как-то Захар встретился взглядом со Степаном и, увидав его, вспомнив о брате, начал махать рукой, крича на весь зал изрядно заплетающимся языком:
– Степа-а! Ты чего сидишь-то один? Давай к нам!
Но младший брат отрицательно покачал головой.
– А ну тебя! – отвернулся Захар, забыл про брата.
Степа посматривал в тот угол зала, где танцевала Анна в окружении мужской компании. Освещение от самого яркого в том месте, где стояли столики, плавно переходило в тусклое и совсем полутемное в конце зала. Вот там-то и находилась Анна в компании своих пятерых поклонников.
Сразу после встречи самого Нового года, когда весь зал встал и под бой курантов все выпили шампанского, Степан и вовсе потерял Захара. А его жена, видимо, еще выпив, вновь танцевала с этими пятью мужиками, которые и не подпускали посторонних в свой круг. Периодически они прерывали танцы и садились за столик. Степа видел, как ей постоянно подливали шампанское в высокий бокал. Анна стала веселой, постоянно смеялась и все попивала шампанское, пила и смаковала.
– Доиграется сегодня одна! – покачал Степа головой.
Вскоре он заметил, что их танцы перешли в откровенные обжимания. Анну сильно прижимали к себе, держали ее не за талию, а за попу, она же даже не отталкивала от себя наглецов. Мужики, как и Степа, увидели, что Захар исчез из поля зрения, ничего не опасаясь, откровенно обжимали его жену. Они подносили ей фужеры с шампанским, от которого женщина не отказывалась. Чтобы рассмотреть, что там происходит, Степан встал и прошел в боковую часть зала.
– Страсти разгораются! – хмыкнул он.
Здоровяк, танцуя с Анной, вплотную прижался к ней и, склонившись, шептал что-то ей на ушко, а та периодически отстранялась от него, смотрела ему в глаза и непринужденно смеялась. Его руки устроились на ее попе, которую он мял, вскоре одна его рука залезла в сексуальный вырез на ее спине, что заканчивался там, где уже начинались ее ягодицы.
– Стоять! Не лапать там! – убрала Анна мужскую руку и, оглянувшись, всмотрелась в зал, ища глазами Степана, но не найдя его, опять повернулась к здоровяку, который вновь нагло залез в ее вырез и теперь уже мял ее попку под платьем.
Не отпихнула его женщина, и вот его вторая рука снизу залезла под ее платье, поползла по бедру.
– Не наглей! – фыркнула Анна, вновь отпрянула от него, пытаясь своими руками убрать его сильные руки, но не смогла, а тот вновь притянул ее к себе за попу и шарил у нее под платьем. – Я же тебе сказала, чтоб ты не наглел!
– А я не наглею! – запустил здоровяк уже обе руки под ее платье и прижимал красотку к себе за попку, которую мял под ее платьем, Анна попыталась оттолкнуть его от себя, поняв, что это совсем бесполезно, положила свою голову мужику на плечо, предоставив полную свободу действия его рукам.
Так они и зависли, даже не танцуя, а лишь переминаясь с ноги на ногу. Анна вновь начала брыкаться лишь тогда, когда одна его рука залезла ей под платье спереди. Она била его своими кулачками, сердито говорила ему, но Николай одной своей рукой крепко держал ее, а другая его рука, находясь под платьем, между ее ног, хозяйничала там.
– На нас смотрят! – испуганно глянула Анна в сторону их столика и пробежалась взглядом по сторонам, но видя, что Степана нет на месте, что никто особо на них не глазеет, снова успокоилась и сразу перестала колотить бугая.
Она вновь обняла его за шею, а он целовал ее в шейку и нашептывал нежно ей на ушко. Рука его так и оставалась у нее между ног, что женщина уже принимала с покорностью.
– Все, хватит! – будто проснувшись, Анна опять начала дергаться, и Николай, вытащив руку, обнюхал и затем облизал свои пальцы, показывая ей свою животную страсть.
Здоровяка оттолкнул один из его товарищей, которые, сидя за ближайшим к ним столиком, наблюдали за всем.
– Моя очередь! – бесцеремонно запустил мужчина свои руки под ее платье и прижал женщину к себе.
Анна, видать, была уже довольно пьяненькой, возможно, сильно возбуждена ласками мужиков, никого не отталкивала, позволяя рукам обнаглевших дружков гулять по ее телу.
– Началось! – вернувшись, Степа сел за столик.
Когда парень вновь повернулся в сторону танцующих, то встретился глазами с Анной. Ее крепко держал за попку один из парней, периодически пытаясь задрать ей платье повыше, она убирала его руки. Увидев устремленный на нее взгляд Степана, она, саркастически улыбнувшись, позволила бугаю задрать ей платье так, что стала видна ее попка в белых трусиках, под которые мужчина запустил одну свою руку. Недвусмысленно посмотрев на Степана, Анна демонстративно отвернулась и, обняв партнера за шею, сама прижалась к нему, доверительно положив свою голову ему на плечо.
– Другой базар! – развернув ее попой к залу, наполовину спустил мужик с ее попки трусики, мял ей попку, другой рукой придерживал на весу задранное платье, демонстрируя сидящим товарищам обнаженные женские прелести.
– Глянь! Глянь! – трое мужиков, танцующих неподалеку, сворачивая головы и пихая друг друга, указывали на нее, впялившись в ее попку, которую сжимал ее ухажер.
А тот, заметив восхищенные взгляды, полностью обнажил ее аппетитную попку. Сама Анна не видела этого, смотрела в другую сторону, к тому же, она, обвив шею партнера и положив тому голову на плечо, как казалось, уже безвольно висела на нем, позволяя ему делать то, что он хочет.
– О-о-ох! – выдохнула женщина томно.
Мужики поднимали большие пальцы вверх, показывали ее ухажеру горячими жестами, чтобы тот развернул красотку к ним передом, и, сжимая один кулак, шлепали по нему ладонью, подавая недвусмысленный знак. И бугай начал разворачивать Анну передом к спонтанным зрителям, и показался лохматый холмик, но женщина оттолкнула партнера, обернулась, увидев довольные рожи посторонних мужиков, которые чуть ли не пускали слюну от столь завораживающего зрелища, натянула трусики повыше и одернула свое платье.
– Пошел ты, козел! – прошипела она зло, зашагала и села за столик, ей тут же налили в бокал шампанского.
Посидев чуток в одиночестве среди шумной, веселящейся толпы, Степа встал и пошел искать Захара. Но брата нигде не нашел, тогда он подошел к одной из компаний.
– Извините, вы Захара не видели?
– Какого Захара? Степанова?
– Да-да, его.
– Да он в трезвяке!
– В каком еще таком трезвяке?
– Да мы шутим так! Пьяный он, отвели его в комнату, пусть спит там, 97-й номер, там дальше, по коридору…
Найдя этот номер, Степан зашел в него, в нем стоял запах перегара, просто смрад, слышался оглушительный храп. На одной кровати спал Захар, а на другой валялся мужик, он и храпел, еще и громко пернул. Парень быстро закрыл дверь и пошел в зал, проходя, он посмотрел туда, где танцевала Анна со своими ухажерами, но их там он не увидел…
Публика веселилась. Посреди зала выплясывал, похоже, что уже пьяный в хлам Дед Мороз со Снегурочкой, которая расстегнула шубку, а под ней виднелась коротенькая юбочка, и под свист, крики и громкие аплодисменты захмелевших мужиков танцевала что-то вроде танца живота, виляя бедрами и крутя попкой. Сидевшие невдалеке молодые парни хором и дружно выкрикивали детский стишок:
Здравствуй Дедушка Мороз, борода из ваты,
Ты подарки нам принес, старикан горбатый?!
Веселье было в разгаре, но Степе стало скучно. Совсем он один среди всей пьяной публики. Посмотрев на большие часы, висевшие на стене, парень отметил, что пошел второй час ночи. Степан вышел на улицу, любовался громыхающими повсюду салютами, кругом стояла непрерывная канонада.
Замерзнув, парень вновь поднялся на третий этаж, по пути искал глазами Анну, но ее нигде не нашел. Захар валялся в отрубе, как и предсказывала его женушка, а сама она тоже куда-то исчезла, скорее всего, со своими ухажерами.
– А что я мог сделать, кто я для нее? – пожал Степан плечами. – Она сама позволяла им щупать ее, залазить себе под трусы. И специально позволила им это делать, когда увидела, что я на нее смотрю, этакая изощренная женская месть…
По губам парня загуляла улыбка. Он подумал о том, что теперь, если она и точно с ними, то они просто счастливые люди! Такой шикарный подарок им на Новый год!
Красотка, как говорят, уже вся готова к употреблению – пьяная от излишне выпитого шампанского и не исключено, что от подмешанной к нему водки, как это обычно делается в подобных случаях, и наверняка сильно возбужденная. Мужики умело обработали ее, довели до кондиции, что тут сказать, молодцы, все они грамотно сделали. Не навязчиво, не грубо, а постепенно, с ласками и периодическим ее спаиванием.
Возможно, Анна и не хотела такого исхода, но заигралась, пытаясь вызвать в нем, в Степане, ревность и отомстить ему, специально позволяя за собой ухаживать и обжимать ее. А от умелых действий приятелей и не без помощи алкоголя она, возбуждаясь, начала терять контроль над собой.
Он видел, как она посмотрела на него, когда один из парней тискал ее попку. Она злорадно улыбалась, и в ее глазах, и в лице можно было прочесть нечто типа такого:
«Что, получил? Смотри, как они от меня все балдеют! Смотри, от чего ты отказался! Что ты потерял Степка! А ведь ты мог бы быть вместо них! Тебе бы я могла позволять то, что сейчас они делают со мной, и даже больше!».
Это изощренная женская месть, она пыталась вызвать у него и ревность, и сожаление о своем поступке! Чего Анна, собственно, и добилась! Его всего корежило от того, что он видел, как ее прижимают и лапают мужики. Дивную красотку, мечту любого мужчины, которая уже почти что была его. А теперь сама же и попалась в расставленные ею же силки.
Но что поделать, он же ей не муж, и она сама взрослый человек, осознанно делала этот выбор, дальше больше. Видно было, что ей это очень нравится. Что ж, дело хозяйское!
– Эти ребята ее уже не отпустят… – хмыкнул Степа.
Он легко представил себе, с каким азартом они сейчас ее имеют, как они наслаждаются видом ее прекрасного тела. Как проникают в нее, ощущая жар и упругость ее ракушки. Как в нетерпении торопят друг друга. Как женщина сладко стонет, ее вздохи и выкрики, чавканье текущего от возбуждения лона, в которое вколачивается мужское естество…
Раньше Степан и сам участвовал в вакханалиях, пользуя женщин с друзьями. Замужнюю скромницу совращал кто-то из товарищей, обещая ей золотые горы и любовь, а потом, когда она решалась на измену мужу и подсаживалась на чувственные встречи с любовником, ее пускали по кругу.
– Где один, там и другие! – говорили ей. – Одним грехом больше, одним меньше. Семь бед – один ответ!..
Способов принудить бабенку к регулярному групповому сексу имелось много. Если не подходил мягкий способ в виде уговоров, то к ней применяли более жесткий, и она становилась их шлюхой до той поры, пока не приедалась, не надоедала, пока не появлялась новая цель. И шалава могла смело возвращаться к обычной семейной жизни, никто ее не дергал, не напрягал. Но тихая семейная жизнь уже не устраивала ее. Раз попробовав, испытав это экзальтированное состояние, шалава уже не могла получать удовольствие со своим мужем. И она становилась шлюхой, продолжала изменять мужу, не могла без этих острых ощущений, разнообразия, что давал ей групповой секс.
– Мне нужен мужик, много мужиков! – искала бабенка на стороне новых приключений себе на одно место.
А поначалу хорошенькую, а особенно красивую женщину эксплуатировали по полной, принуждая встречаться с тем или иным товарищем каждый день и уж пару раз в неделю со всеми сразу. Возражения не принимались, и тогда «верная» женушка искала способ, как улизнуть от мужа и не быть пойманной. Наиболее умные спокойно вели двойную жизнь…
– Сегодня я представлю мою новую куколку! – наступал вожделенный для многих час. – Пора ее в разработку!
В их кругу было принято делиться с друзьями новенькой женщиной, разнообразие, как и чужое, всегда всех привлекает. Разнообразие дает новые и более острые ощущения, поэтому к нему и стремятся, оно и является причиной всех измен…
Степан же сейчас думал о том, каковы будут последствия того, если Анна все же изменит с теми мужиками. Он, исходя из собственного опыта, знал, что они ее не оставят, что, в конце концов, со временем она станет их шлюхой. Еще бы, оставить жутко сексуальную красотку, как Анна, которая, к тому же, можно сказать, невинна, ни разу не изменяла мужу. Факт того, что она замужем, будет заводить их. Многих заводит то, что имеют чью-то жену, которую ждет и любит муж. Но она будет приходить к мужу лишь после того, когда удовлетворит их.
– Ха! – усмехнулся Степа. – Особое наслаждение будет получать туповатый здоровяк Николай, которого ударил Захар, ведь Захар является его прямым начальником…
Да, делать шлюхой жену своего начальника и обидчика, который оскорбил его при всех, и это, конечно, доставит ему особое удовольствие. Тут сразу и месть, и удовольствие, он и приложит все усилия, чтобы сделать ее отменной шлюхой.
– Главное в этом деле – начало! – усмехнулся Степа.
Все остальное при умелом подходе прибудет! А начало становления новой шлюхи, скорее всего, положено! А если это так, то Анна уже новоиспеченная шлюха, только она пока об этом не знает, но это хорошо знают эти мужички. Пока она самоуверенно будет думать, что все под ее контролем, они, как паук, будут умело натягивать паутину, пока она не окажется в ее центре, а когда она внезапно осознает это, то будет поздно! Останется только один выход – принять себя шлюхой!
– И к этому быстро привыкают все женщины, привыкнет и наша красотка! – качнул парень головой, задумался.
Можно, конечно, Анне собраться и уехать из этого города, но тогда придется разводиться с Захаром и бросать выгодную и перспективную работу. Анна, конечно же, не пойдет на это. В любом случае это хороший урок, который преподнесла ей сама жизнь. Все проходят уроки, у каждого свой! Все зависит от того, на какой эволюционной ступени находится человек.
– Ей самой делать выбор! – потер Степа переносицу.
И он даже и не вправе вмешиваться в уже завязавшийся узелок в ее карме, она его завязала, она его и должна развязать. Он, конечно, может ей подсказывать, а ее выбор – следовать этому или нет. Но для этого она должна довериться ему и все рассказать. Но что-то подсказывало Степе, что Анна не будет открыта перед ним, ей просто не позволят ее эго, да и стыд. Будет врать как ему, так и Захару, скрывать все. Так что, ему, Степану, оставалось только, увы, наблюдать!
Степа понимал, что со временем придется расплачиваться и ему, возможно, это станет для него намного горше, чем для Анны и Захара. По его спине пробежали мурашки, когда он вспомнил разговор с одним старцем. Древний старец ни разу еще и никогда не ошибался, и уже многое сбылось из того, что тот предсказывал ему, Степану. Сбывалось и то, что он говорил его друзьям, не зря все в округе его звали провидцем.
– Сколько же лет было этому старцу, Аксакалу Абубакару? За сто уже… – призадумался парень, припоминая.
А ведь все похоже на то, что он замешан в этой истории, в которой с его помощью Анна станет шлюхой, значит, и ему вполне может воздастся той же монетой. Старец говорил ему, что его красавица жена станет шлюхой, она будет спать с его другом чаще, чем с ним самим, а еще и с товарищами друга, да и одновременно встречаться со многими другими мужчинами, коих познает очень много. В этом будут виноваты они оба. Его поступок и создаст ситуацию, тот будет совершен задолго до этого, что и создаст кармическую завязку, и притянет к нему подобную ситуацию. Еврейская народная мудрость гласит:
«Если разваливается семья, то нельзя винить только жену. Виноваты оба, жена и теща…».
Сам он это узнает неожиданно, окажется в шоке, он будет надеяться, что все останется тайной для всех. У него возникнут чувство стыда перед друзьями, боязнь того, что они узнают, что та девушка, которую они имеют толпой, его жена.
Его будущая жена, будучи красивой девушкой, разрушит две семьи, оставив детей без отца, и все в угоду своему эго. Она будет играть с мужчинами, крутить и вертеть ими, теша свое самолюбие, а когда они уйдут из семьи, оставлять их…
Старец тогда ему доверительно сказал:
– Когда она будет за тобой замужем, будет разрушена еще одна семья, так как она, теша свое эго, будет встречаться с женатым мужчиной, который из-за нее бросит свою жену с маленьким ребенком, а она выйдет за тебя, но так и продолжит встречаться с ним. Вот это и притянет к ней соответствующую ситуацию, в которой ее эго будет ущемлено, она сама станет игрушкой в руках мужчин! Для вас обоих это станет уроком, который вы должны осознать и, сделав правильные выводы и поступки, пройти его с честью!