Крестовый поход. Книга первая. Орден смерти
«…вернемся в Константинополь, который падёт к нашим ногам…»
Надзиратель
Ричард остановился перед дверью своего дома. Высокие, украшенные арабесками ставни, были плотно закрыты, но за тонкой резьбой дерева мерцал свет. Ночной воздух нес с собой солёный запах Пропонтиды, смешанный с ароматами ладана и тёплых пряностей, что пропитывали улочки Константинополя.
Старый слуга, ожидавший его возвращения, склонился и тихо произнёс:
— Милорд, вас ожидает гость.
Ричард замер. Глухое раздражение шевельнулось внутри.
Он шагнул вглубь дома. Пол был выложен мозаикой, изображающей узоры пустыни — подарок византийского торговца, мечтавшего о расположении при дворе. За арочным проёмом начинался зал для гостей, залитый мягким светом масляных ламп.
Возле окна стоял человек. Высокий, одетый в чёрный шерстяной плащ с серебряной вышивкой, чьи складки ниспадали к полу, будто тени. Его руки покоились на поясе, а взгляд был устремлён в ночь.
Ричард шагнул вперёд.
Омар, старый приятель из Аламута.
Он медленно повернулся. В его карих глазах мелькнула тёплая искра.
— Ис… Ричард, — едва не оговорился он, голос Омара был низким, уверенным, но не лишённым нотки искренней радости. — Хвала Аллаху. Я думал, что нас с тобой разведут дороги.
Гость говорил, на родном для него персидском языке, но Ричард удержал лицо бесстрастным, и лёгкий наклон головы, был сделан с безупречной вежливостью.
— Омар. Брат мой. — Он указал на подушки у низкого стола. — Присаживайся.
Они опустились на мягкие ткани. Фонтан в углу мерно журчал, заполняя паузы между словами.
— Господин Амин, велел мне сопровождать тебя во время похода, — произнёс Омар, чуть склонив голову. — Он хочет, чтобы я служил тебе, как оруженосец служит рыцарю. Ведь для франков ты лорд и рыцарь.
«Оруженосец»… — Ричард мельком взглянул на Омара, оценивая его. Лицо собеседника было открытым, спокойным, но он знал, что под этой маской скрывается тот, кто умеет наблюдать.
«Не оруженосец. Надзиратель.»
— Это большая ответственность, — ровно ответил он. — Господин, надеюсь, обучил тебя их языку и обычаям?
Омар усмехнулся, затем с серьёзным видом опустился на одно колено, вытащил из ножен кинжал и протянул его Ричарду обеими руками:
— Милорд Ричард, я Рене, ваш верный слуга до конца моих дней!
Французкий был чист, почти без акцента. И всё же в интонациях скользила лёгкая насмешка.
Ричард ответил коротким смехом, поднимая приятеля.
— Теперь ты настоящий латинянин, как и я. — Он отступил назад. — Отдыхай, путь будет долгим…
Слуга проводил Омара в покои для гостей, и дверь за ним бесшумно закрылась.
Ричард остался в одиночестве. Он налил в кубок немного вина, пригубил, но горький вкус лишь подчёркивал тревожные мысли.
«Зачем же Хасан послал его? Быть гонцом, или перерезать мне горло, если учует измену?»
Он поставил кубок, затем повернулся к окну. Внизу, за стенами дома, ночной город жил своей жизнью. Где-то вдалеке играли музыканты, звонко хохотали женщины. Но мысли его были не здесь.
Глава11: Врата Аламута
Персия 1091 год
Омар провёл ладонью по гладкому дереву двери, чувствуя под пальцами тепло ночи. В комнате пахло горьким дымом свечей, тканями, пропитанными чужими ароматами.
Он сел, прислонившись к подушкам, и закрыл глаза.
«Всё началось тогда, в Персии…»
Мерцание солнца сквозь снежную пыль. Резкий ветер, обжигающий лицо. Синее небо, похожее на натянутую туго тетиву.
Он помнил, как мальчишкой стоял перед вратами Аламута, держась за руку младшего брата. Малик дрожал, его губы посинели. За их спинами лежала сожжённая деревня, впереди — неприступная крепость.
— Мы ищем приют и обучения у Великого Хасана! — закричал он, едва справившись с дрожью в голосе.
Стены Аламута молчали.
А потом, словно само небо решило откликнуться, раздался голос:
— Убирайтесь.
Каменные ворота остались закрытыми.
Они не ушли.
Три дня. Три ночи. Без еды, без воды. Только холод, только тени, растущие по склону, словно безмолвные наблюдатели.
На четвёртую ночь Малик потерял сознание. Омар прижимал его к себе, чувствовал, как тело брата становилось всё легче, всё тише.
Наутро врата открылись.
Слуги Хасана вышли наружу. Их взгляды были безразличными. Они посмотрели на мальчиков, затем один из них сказал:
— Он мёртв.
И, не колеблясь, схватил безжизненное тело Малика за плечо и бросил вниз, на скалистые склоны.
— Нет! Малик, брат мой! — неистово взревел Он, собирая последние силы. — Почему?! Почему вы…?
Крик его метался среди горных вершин, но никто не ответил.
Руки, крепкие, как железо, схватили его, потащили внутрь…
Темница пахла мокрым камнем, гнилью и чем-то ещё… чем-то, что впитывалось в стены годами — страхом, смертью, несбывшимися надеждами.
Омар лежал на голом полу, закованный в кандалы. Холод железа сковывал его запястья, впиваясь в кожу, но он уже не чувствовал боли. В горле стояла сухая, обжигающая пустота.
Шаги. Глухой стук сапог по камню. Он приподнял голову, разлепил пересохшие губы:
— Воды…
За дверью послышался насмешливый голос:
— Ты турецкий лазутчик. Для тебя воды нет.
Омар закрыл глаза. В висках стучало, но мысли оставались ясными.
«Жалкий лазутчик вышел бы из меня… кто прыгает в лапы смерти с таким рвением?»
Его вывели на рассвете.
Небо было белёсым, туман ещё клубился между скалами, но на высоком дворе Аламута уже стояли фидаины — в чёрных одеяниях, с лицами, застывшими в равнодушной покорности. Их взгляды ничего не выражали. Ни любопытства, ни презрения.
Омара бросили на каменные плиты, перед возвышением, застланным пурпуром.
Над ним возвышался человек.
Хасан ибн Саббах.
Мастер Аламута.
Его тёмные глаза казались бездонными, взгляд тяжёлый, в пальцах — массивный кинжал, позолоченные ножны которого отсвечивали в лучах восхода.
— Эти турки продолжают посылать своих псов к моим стенам, — проговорил он негромко. — Последний шанс. Скажи правду — и, возможно, я пощажу тебя.
Омар приподнялся на колени, пытаясь удержать спину ровной.
— Я не шпион, — ответил он, глядя прямо в глаза Хасану.
Чья-то рука надавила на его плечо, не давая встать с колен.
— Я пришёл в Аламут за правдой. Как и мой брат. — Голос его не дрогнул. — Который теперь мёртв.
— Смерть для верных — избавление, — произнёс Хасан. — Для неверных — путь в ад.
Он сделал знак рукой одному из фидаинов.
Омар увидел, как человек с саблей шагнул вперёд, и услышал звук стали, рассекающей воздух.
Всё замерло.
Мир сжался до острия клинка, несущегося к его горлу.
Омар не шевельнулся.
Сердце билось ровно. В глазах не было страха — только безмолвное принятие.
Сабля остановилась в дюйме от его шеи.
Хасан молча поднял руку.
Фидаин отступил.
Он вздохнул. Ветер снова зашевелил ткани шатров, и время, будто бы, вновь пошло вперёд.
— Он готов умереть без страха, — спокойно сказал Хасан. — Значит, сможет стать истинным фидаином.
Он кивнул кому-то, и Омара подняли, подтолкнули ближе.
Хасан вынул кинжал из ножен, острие блеснуло в утреннем свете.
— В этом мире есть вещи гораздо хуже смерти… — Голос Хасана был как дыхание вечности, каждое слово, отдавало холодом. — С этим клинком я предлагаю тебе достойную жизнь… и достойную смерть. Готов ли ты принять его?
Омар посмотрел на лезвие.
Почти без колебаний он протянул руку. Губы его были сухими, язык еле ворочался, но глаза… глаза блестели.
— Готов, господин…
Пламя свечи качнулось, отбрасывая блик на стену. Омар резко открыл глаза.
Он не помнил, сколько времени прошло с тех пор, как он перестал видеть этот сон. Он глубоко вдохнул. Достал из-за пояса кинжал, провёл пальцем по лезвию. Оно было холодным.
«достойная жизнь… и достойная смерть.»
Ему не нужно было больше выбирать.
Он уже давно сделал свой выбор…
Резиденция Амина
Запах благовоний густо висел в воздухе, впитываясь в тяжёлые шёлковые занавеси. Комната, в которой сидел Амин аль-Баср, была полумрачной — свет от единственной бронзовой лампы с резным куполом ложился золотыми узорами на стены. В дальнем углу, среди подушек, булькал кальян, и сизый дым клубился в воздухе, напоминая призрачные силуэты.
Амин лениво провёл пальцами по рукояти клинка, не поднимая взгляда. Его чёрные глаза, казалось, смотрели внутрь себя:
— Значит, эти волки с итальянских холмов задумали не просто разбить наших врагов… — Он сделал едва заметную паузу, словно пробуя слово на вкус. — А метят на трон самой Империи.
Он, наконец, поднял голову. В свете лампы его лицо казалось высеченным из камня.
— Первое… для чего мы их и призвали. — Его длинные пальцы провели по лезвию кинжала. — Второго… не случится. Никогда.
Ричард стоял неподвижно, лишь тень от его ресниц дрожала на щеке. Он знал: слова Амина — не запрос мнения, а уже высеченный на скрижалях приказ.
Амин бесшумно, как призрак, поднялся. Белоснежные одежды зашуршали по глубокому ворсу ковра. Несколько плавных шагов — и он оказался в шаге от Ричарда, загораживая свет. Прищурился, изучая его лицо.
— Шпионить за ними тебя послал император?
— Да, господин. — Голос Ричарда был ровным, но в горле першило от густого дыма.
Амин усмехнулся, будто услышал что-то забавное.
— Ну так и доложи ему обо всём.
Ричард сделал едва заметное движение, готовый отступить, но Амин резко сократил дистанцию до полушага. Терпкий, обволакивающий запах мускуса и шафрана ударил в нос, смешиваясь с дымом.
— Запомни, — прошипел Амин, и в этом шёпоте звенела сталь. — Турки — язва. Но норманны… это чума. Нам не нужна одна беда, сменяющая другую. Пусть латинские шакалы рвут глотки туркам… — Он сделал паузу, дав картине кровопролития возникнуть в воображении. — А потом… пусть вцепятся в глотки друг друга. Дерутся за кости.
Он замер. Тишина натянулась, как тетива. Его рука лежала на рукояти кинжала — пальцы слегка сжались. Казалось, само его молчание — это лезвие, приставленное к горлу.
— Когда придёт время… — Амин наклонился чуть ближе, его дыхание коснулось уха Ричарда, горячее и опасное. — Внеси этот раскол…
Глава12: План греков
Дворцовые палаты
Зал дворца купался в лучах утреннего солнца. Струи света, пробиваясь сквозь цветные витражи, заливали каменные плиты пола зыбкими пятнами золота — словно отблеск недавней битвы. В воздухе, плотном и почти осязаемом, еще висел сладковатый дымок ладана от утренней службы, смешиваясь с запахом старого пергамента и воска.
Император Алексий восседал в кресле перед массивным дубовым столом. В уголках его губ притаилась тонкая, как лезвие, усмешка.
— Значит… — начал он медленно, растягивая слово, — Боэмунд возомнил себя новым Вильгельмом Завоевателем! — Пальцы Алексия, длинные и нервные, отстукивали неторопливый ритм по резному подлокотнику.
— Масштабнее, Государь, — прозвучал голос Татикия. Холодный, лишенный тембра, как скрежет металла. Он стоял чуть поодаль, руки скрещены за спиной в тугом узле. Свет от витража скользил по его серебряной маске, превращая безликий металл в мерцающий, призрачный лик. — Палестина… Византия… часть Италии… — Маска чуть повернулась. — Это уже пахнет деяниями Карла Великого.
Император опустил веки на мгновение, потом поднял тяжелый взгляд.
— Слишком… амбициозно — произнес он тихо, с легким шипением, — для такого ничтожества. Он не должен идти в авангарде.
Татикий совершил плавный полуоборот, словно маятник.
— Сложность в том, — признал он ровно, — что его голодные до славы псы рвутся в бой. Они будут первыми у стен… в засадах… на острие атаки…
Император замер, его взгляд утонул в карте, расстеленной на столе. Дрожащие языки свечей бросали на пергамент живые тени; границы империй, городов и рек казалось, пульсировали, дышали под их светом.
— Но… — Алексий поднял палец, не отрывая глаз от карты, — зная их маршрут… мы можем ударить… — Он наконец оторвал взгляд от пергамента, обведя присутствующих. — Первыми.
— Верно! — живо отозвался Исаак, сделав шаг вперед. Его палец резко ткнул в точку на карте. — Их первая крупная добыча — Никея. Но где их флот? Сухопутные крысы…
— Вот именно! — воскликнул император, и в его глазах вспыхнул азартный огонёк. Он отчетливо стукнул ногтем по береговой линии. — Магистр с нашими латинскими «друзьями» осадит город с суши… — палец скользнул к гавани, — а когда защитники выдохнутся… наши дромоны врежутся в залив! И мы возьмём город… — Он сомкнул пальцы, будто сжимая невидимый плод. — Как спелый плод, сорванный в саду.
— Вернём своё по праву! — хрипло хмыкнул Исаак.
— Блестяще, Государь, — кивнул кесарь Никифор, потирая ладони. В его голосе звучало не просто восхищение, а предвкушение зрелища. — Как говорил тот хитрый норманн? — Он подмигнул Ричарду, хищно осклабившись. — «Чьё знамя первым взмыло на стену — тот и хозяин»?
— Дословно, кесарь, — легко парировал Ричард, ответная улыбка лишь тронула уголки его губ. — Уверен, его лицо, когда он узрит императорские стяги над Никеей, — станет шедевром разочарования.
В зале грянул сдержанный, но довольный смех.
— О, это точно! — фыркнул Никифор, представляя картину.
— Отдал бы год жизни, чтобы увидеть эту рожу!
— Дай Бог, чтобы замысел свершился, и мы узрели сие зрелище, — усмехнулся император. Он задумчиво покрутил массивный перстень на пальце, затем резко опустил руку на стол с глухим стуком. — Но главное… — его взгляд, острый как кинжал, метнулся к Татикию, затем к Ричарду, — держать их вместе! Весь их гнев, всю алчность — обрушить на Никею единым кулаком.
Татикий, неподвижный, как статуя в нише у колонны, едва уловимо склонил голову. Свет скользнул по маске, не задерживаясь.
— Это будет сделано, — прозвучал его бесстрастный голос из тени. — Я дам знать… когда наш морской меч может вонзится им в спину.
Император коротко кивнул.
— Доверяю твоей… предусмотрительности…
Тишина, густая и значимая, опустилась на зал, ознаменовав конец совета. Ричард с почтительным наклоном головы дал понять, что отбывает. Но еще шаг — и мягкий, как шелк, голос Исаака остановил его на месте:
— Не спеши, сэр Ричард.
Ричард замер, потом медленно обернулся. Севастократор слегка склонил голову набок; в его глазах, узких и пронзительных, плясали искорки холодного азарта.
— К тебе… присоединятся мои люди, — продолжил он, растягивая слова. — Твои… старые знакомые.
Ледяная игла кольнула Ричарда под сердце. Где-то глубоко внутри зашевелилось знакомое, едкое раздражение. Он сделал паузу, вбирая воздух, сглатывая ком в горле.
— Как прикажете… милорд, — проговорил он ровно, лишь легкая тень неприязни скользнула по лицу, прежде чем он взял себя в руки.
Встреча у ворот
Тяжёлые двери дворца распахнулись с низким гулким скрипом. Ричард вышел на залитую солнцем площадь. Свет ударил в глаза, но он тут же привык к нему и различил две знакомые фигуры.
Михаил, высокий и кряжистый, стоял и ухмылялся, словно хищник, учуявший след. Солнце отражалось от металлического наконечника его руки-клинка, играя яркими бликами.
Рядом, чуть позади, как будто в своей собственной театральной постановке, Глифа с изысканной манерностью поклонился. — Добрый день, милорд, — его голос сочился вежливостью, от которой можно было отравиться. — Надеюсь, вы по нам не скучали.
Ричард скользнул по ним взглядом, холодным, оценивающим.
«Этот поход только начинается. А уже сейчас у меня слишком много надзирателей…»
— Что ж, следуйте за мной, — сказал он вместо приветствия.
И, не оборачиваясь, шагнул вперёд.
Пусть думают, что контролируют ситуацию. Пусть верят, что знают его ходы.
Но в этой игре теней, не все нити были у них в руках.
Глава 13: Мосты сожжены
Побережье Анатолии. Весна 1097 год.
Ричард стоял на прибрежном утёсе, глядя на корабли, что, подхваченные попутным ветром, один за другим исчезали за горизонтом. Блики заката окрашивали воду в кроваво-алые оттенки, словно провожая латинян на новое побоище.
«Теперь мосты сожжены».
На берегу кипела работа — люди устанавливали шатры, разбивали костры, укрепляли временные заграждения. Лошади храпели, переминаясь на месте, воины точили мечи, готовясь к завтрашнему дню. Всё вокруг было пропитано тяжёлым запахом моря, пота и кострового дыма.
Ричард обернулся.
Чуть в стороне от основного лагеря, у небольшого костра, собралась его компания: Омар — теперь Рене, Михаил, Глифа и Пётр Пустынник, который за время пребывания в Константинополе сдружился с ним. Монах был необычным человеком — худощавым, почти прозрачным, но в глазах его пылал такой фанатизм, что, казалось, даже ночь отступала перед ним.
Рядом возвышался шатёр Татикия. Сидя у костра они видели, как магистр, что-то сказав слуге, скрылся за плотной тканью входа.
— Интересно, почему ваш магистр носит маску? — задумчиво спросил Омар, вырывая Ричарда из мыслей.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: