Едва призрак вошел в «ритм», как Елеазар молниеносно отпрыгнул и скрылся в ночной темноте леса. Бежать за ним не было смысла, так как с тяжелыми доспехами его всё равно не догнать, но даже так, призрак был уверен, что бой только начался. Елеазар не стал бы убегать, даже не попытавшись хоть раз контратаковать.
– А ты не такой уж и дебил, – неторопливо двигаясь к лесной глуши, говорил призрак. – Мой меч идеально подходит для боя с твоей саблей. Поэтому уйти с открытой местности – хорошее решение. Тут не везде можно размахнуться, что даёт твоему лёгкому оружию преимущество.
– Два метательных ножа выведут его из стойки, – думал тень, прячась за деревом. – Пока он снова найдёт опорную ногу и подготовится к удару, у меня будет около трёх секунд. Сабле не хватит скорости… придётся взять нож. Но куда атаковать? Шея и лицо защищены маской, живот броней, ноги и руки скорее всего тоже частично защищены. Остаётся только одно уязвимое место, но нож туда точно не доберётся.
Разгуливая по ночному лесу, призрак перестал надеяться на зрение и сосредоточился на других чувствах. В чём он точно был уверен, так это в том, что Елеазар готовит очередную ловушку или какую-нибудь пакость, поэтому шел он медленно и осторожно.
Не успело пройти и десяти секунд, как ожидания призрака подтвердились: вначале в него полетели два ножа сверху, от которых он без труда увернулся, а затем, вслед за ножами показался сам Елеазар с какой-то дубинкой в руке. Призрак, конечно, знал что его противник идиот, но даже так он и подумать не мог, что Елеазар заберётся на дерево, возьмёт ветку, и будет ждать момента для нападения. Всё бы ничего, но ветка… с помощью железного наруча призрак с лёгкостью от неё защитился, а затем перешел в контрнаступление. Так как вблизи тяжелый меч почти бесполезен, он тут же потянулся за своим ножом, но вместо оружия обнаружил лишь пустые ножны.
– Ах ты… – всё что успел проговорить призрак, прежде чем Елеазар воткнул ему в ногу, его же нож, прямо между бронированными пластинами.
Следующие несколько секунд оказались решающими: каждый понимал, что если не закончить бой сейчас, то враг уже не попадётся на дешевые уловки. Призрак потянулся «открывать» механизм на левом запястье, который выпускал ядовитые железные когти, а Елеазар уже сжимал горсть молотого перца, чтобы ослепить противника. Каждый хотел оказаться на шаг впереди, и как итог, у обоих ничего не вышло. Елеазар успел закинуть в маску призрака молотый перец, но в его руку тут же вонзились три острых «когтя».
Несмотря на яд, преимущество оставалось всё ещё на стороне тени, ведь в отличие от яда, молотый перец действовал мгновенно. Как Елеазару казалось, теперь для победы нужно всего лишь отступить, а затем, перегруппировавшись, снова напасть.
– Попался! – сквозь боль прокричал ослеплённый призрак, а затем «высвободил» оставшиеся две стрелы из механизма на правом запястье.
Как только тень принялся спешно отпрыгивать назад, для призрака настал момент, которого тот ждал уже очень давно. Каким бы умелым бойцом не был Елеазар, даже ему не по силам увернуться от двух стрел одновременно, лишившись опорной ноги.
– Чёрт! Не успею! – промелькнуло в мыслях у Елеазара.
Стрелы летели всего мгновенье, однако в глазах Елеазара это мгновенье длилось целую вечность. Осознавая, что его тело не выдержит ещё одну дозу яда, он впервые за долгие годы почувствовал страх и даже успел этому страху сильно удивиться.
– Почему я боюсь смерти? Неужели в моей жизни действительно осталось то, чего страшно лишиться?
Рискуя потерять что-то, мы начинаем ценить вещи, на которые раньше даже не обращали внимания. В преддверии смерти эта мысль буквально до костей поразила Елеазара, ведь если ему страшно, значит, он точно что-то упустил.
Стоило Елеазару окончательно убедиться в своём желании жить, как ночная темнота сменилась ослепляющим бирюзовым светом, который словно волна смёл всё вблизи Елеазара. Стрелы отлетели в сторону, листья и ветки со всех ближайших деревьев опали, а призрака откинуло назад на несколько метров. Казалось бы – это победа, однако тень не только в этом сильно сомневался, но и не мог даже пошевелиться. Его тело болело так, словно он прыгнул в котел с кипящим маслом, а затем поочерёдно принялся протыкать себя мечами.
Несмотря на весь хаос, призрак ни на секунду не забывал о враге; и пока Елеазар беспомощно лежал на земле, объятый бирюзовым светом, тот подбирался всё ближе. Для такого дела он даже не жалел своих глаз, открыв их сквозь жгучую боль. Это и отличает призраков от обычных воинов: что бы ни случилось, призрак либо умрёт, либо убьёт свою цель.
– Умри сволочь! – прокричала лекарша, воткнув нож в затылок призраку.
Сказать, что лекарше повезло – это ничего не сказать. Лишь из-за жгучей боли в глазах призрак не заметил, как к нему подобрались. Однако лекарша не только подобралась, но ещё и воткнула нож в затылок; пожалуй, в единственное, действительно уязвимое место призрака. Если бы к этому моменту у Елеазара не поплыло всё в глазах, то вместо облегчения от смерти призрака, он бы в первую очередь очень удивился.
На убийстве призрака «удачливая» лекарша не остановилась, и после, неспешно направилась к уже потерявшему сознание Елеазару. Как только его разум погас – погас и бирюзовый свет, который исходил из рисунка на его правой руке.
Аренхолд, где-то за пустыней.
Кто знает, что нас может ждать за горизонтом? В Мэнгорне и Веленгельме почти не осталось клочка земли, не занесённого на чью-то карту. За века картографы добрались даже до северных топей, но только не до пустыни Аренхолда. Те – кто шли туда с целью познания, больше никогда не возвращались. А смельчаки, что её пересекали, были либо беженцами от власти братства, либо умелыми торговцами, что знали окольные пути и за большие деньги перевозили людей, принося обратно мифы и легенды. Поначалу в эти истории верили, но со временем их стало так много, что увидеть истину стало практически невозможно. Правду знали лишь некоторые торговцы и беженцы, которым повезло собственными глазами увидеть колдунов с бирюзовыми глазами. Причём они не только видели, но и умудрились убедить всех жителей «города за пустыней» в их существовании. Кто-то даже поговаривал, что проследил за ними и узнал, что они живут в одной из пещер далеко в горах.
– Инесса, как ты думаешь, зачем я позвала тебя сюда? – сидя на каменном троне, спросила старая женщина с бирюзовыми глазами.
– Несколько минут назад я что-то почувствовала. Похоже на взрыв божественной энергии, может быть разрушили какой-то древний артефакт… – стоя на колене отвечала девушка, лет двадцати пяти на вид, так же наделённая бирюзовыми глазами.
– Вот именно… среди нашей семьи ты одна из немногих казалась встревоженной, – говорила старуха старым, дряхлым, голосом. – Ты почувствовала пробуждение чёрной совы. Той самой, что по пророчеству разрушит наш мир.
– Что мне нужно сделать, старейшина? – поняла Инесса.
– Вскоре судьба приведёт его к могущественному артефакту. Как только это произойдёт, ты должна убить его и принести артефакт в нашу семью.
– Хорошо, я это сделаю.
– Будь осторожна. Если он поймёт природу своей силы, то даже тебе будет трудно с ним справиться.
– Я годами готовилась к этому, сколько бы он ни узнал о себе, мне всё равно будет известно больше. – Уходя, уверенно проговорила бирюзовая ведьма.
Некогда часть могучего клана, каста защитников, теперь вынуждена скрываться в пещерах далеко за пустыней. Лишь немногие среди них помнили времена, когда клан божественной руки почитали и уважали во всём мире, остальным же достались только воспоминания постоянных скитаний в страхе. Из-за этого даже старейшины разделились на две противоборствующие стороны: одни стремились во что бы то ни стало уберечь семью, другие кровью вернуть утраченную власть и признание.
– Я не подведу старейшая, – тихо проговорила Инесса, шагая через тёмные каменные залы. – Если мы заполучим этот артефакт, нашей семье больше никогда не придётся прятаться и жить под землёй…
Сандра, путь на северо-восток.
Даже во время ночной остановки караван кипел жизнью. Кто-то ставил лагерь, кто-то пересматривал товар, и лишь Сандра сидела под деревом и, опустив голову, молча смотрела в землю. Чем дальше караван уезжал от храма, тем всё хуже ей становилось. Наверно, даже тюрьма не сравнилась бы с этим состоянием. В те времена она хотя бы похоронила любую надежду, и это куда лучше, чем запустить надежду в сердце, а затем увидеть, как та в мгновенье разрушилась прямо на глазах.
– Вам что-нибудь принести? Там все едят, – спросил проходящий мимо юноша, лет семнадцати.
– Нет, спасибо, – не поднимая взгляда, ответила Сандра.
– Не хотите уезжать далеко от дома? – сел он рядом. – Я тоже не хотел. Все мои старые друзья остались очень далеко, и я долго не мог ни с кем подружиться. Но как только я понял, что нужно жить настоящим, то сразу увидел очень много интересного. И друзья у меня появились, ещё больше, чем раньше.
– Там, где был мой дом – меня уже не ждут. А где меня ждут, я приношу лишь одни несчастья, – честно ответила настоятельница, глядя на паренька.
– Но вы ведь добрая, я слышал о вас. Все средиземные торговцы знают ваше имя и часто о вас говорят.
– Если ты знаешь моё имя, то будет нечестно, если я не узнаю твоего.
– Меня зовут Авен.
– Красивое имя, и что же эти средиземные торговцы про меня говорят, Авен?
– Что вы лишь по одному взгляду можете определить характер человека. А ещё то, что вы лучшая целительница во всём средиземье. Тут очень много людей, которые хотели бы с вами поговорить, но немного побаиваются, потому что вы в плохом настроении.
– Какая же я целительница, если люди меня побаиваются?
– Вокруг известных людей всегда много слухов… некоторые говорят, что вы видите душу человека и можете одним взглядом наслать проклятье.
– Не знаю почему я стала известна, но не стоит вообще верить слухам. Души я не вижу, и даже в храме можно найти лекарей получше меня, не говоря уже про целое средиземье.
– А правда, что вы в одиночку прогнали разбойников, когда те напали на храм, чтобы украсть пожертвования?
– Я никого не прогоняла, только убедила их главаря сложить оружие. Он был не злым человеком, просто его никто не понимал, а близкие ему люди отвернулись от него. Каждый человек добрый от рождения, но иногда ему нужно об этом напоминать.
– Это как, то есть вы напомнили ему, что он добрый? – с недоумением спросил юноша.
– Нет, Авен, – впервые за долгое время улыбнулась настоятельница. – Я помогла найти ему эту доброту в себе. А ещё дала то, что его душа искала уже очень долго, но сам он этого не понимал. Я ему дала надежду, ведь когда человек теряет надежду – он теряет саму человечность.
– Значит, всё же не все слухи о вас преувеличены.