Адреналин: на пределе чувств
— Пап, пожалуйста. Я тебя очень прошу, и, заметь, очень редко.
— Ладно, скинь мне смской адрес и имя владельца конторы. Придумаю что-нибудь.
Она придумала план своей мести, но почему тогда её так трясёт сейчас? В голове всё так идеально складывалось, а теперь она впервые боится делать дальнейшие шаги. Прежних конкурентов она давила нещадно, на тонких шпильках шла по головам с лёгкой улыбкой. А теперь её ноги стали ватными, а сердце бьётся всё сильнее.
Она взяла чашку с остывшим кофе и села на подоконник. В душе что-то протяжно заныло — от пустоты и одиночества. Она продолжала разглядывать, как люди на улице веселятся и ходят парочками. Как взрослые мужчины проносятся на мотоциклах. Как движется жизнь где-то за окном. Из головы исчез и Лаврентий, и его объект недвижимости, и отец со своими связями. Крутились лишь надоедливые вопросы: «Чем он занят? И почему я вообще об этом думаю?»
На улице давно стемнело, магазины закрывались друг за другом, люди расходились по домам. Только рёв мотоциклов не стихал около пустующего склада. Через дорогу от него из маленькой мастерской доносилась громкая музыка. Марк выбросил из головы все дела и решил устроить для своих корпоратив. Они закрыли двери, занавесили окна, заказали доставку еды. По телевизору началась футбольная трансляция. Когда все допивали по второй банке пива, Рита присела на диван к Марку. Но он по-прежнему смотрел в экран телевизора. Девушка приобняла его за плечи и заглянула в глаза, пробуждая давние воспоминания. Пять лет назад он влетел в шиномонтаж на мотоцикле — дерзкий, живой, с искрами в глазах. В шутку пообещав на ней жениться, хлопнул по плечу и произнёс: «Ты свой пацан». В то время ему не хватало механиков, и эта девчонка тут же согласилась перейти в его мастерскую. С тех пор прошло больше пяти лет.
— Слушай, я не лезу к тебе в душу, но всё-таки… Объясни, что случилось?
— Рита, я… — начал он, но спиртное подавило гордость. — А да пофигу! Хотел купить помещение, а там эта стерва — из серии «я ничего не чувствую и вам не советую». Пришла трясти кошельком перед Лаврентием. Встала на пути — и всё. Не бери в голову, милая, я это решу, — улыбнулся он, глядя ей в глаза. В его хмельном взгляде была всё та же соблазнительная лёгкая ирония.
— Но ведь договор уже составлен, задаток ты внёс. Значит, продавец на твоей стороне, — говорила она рассеянно.
Она напоминала маленького котёнка, который жался к ноге хозяина и ощущал тепло всем телом. Матч закончился. Марк встал с дивана и вышел на улицу покурить. Рита пошла за ним. Мужчина разглядывал свою машину и присматривался к каждой знакомой до боли детали, не обращая на девушку внимания. Лишь бы она ушла. Перестала унижаться перед ним и свалила ко всем чертям. Её тонкие косички напоминали ему змей, удушающих в своих объятиях. Раздражал его и нелепый комбинезон со спущенной по-детски лямкой, хотя она и была уже достаточно взрослой. Внутри у Марка тлели угли, подогреваемые нарастающим гневом.
— Перестань таскаться за мной, Рит. Пожалуйста. Без обид, но я хочу побыть один.
Рита забежала в мастерскую, схватила сумочку и поймала проезжающее мимо такси. Дверь хлопнула. Марк выдохнул и налил себе ещё. Где-то в дальнем углу шипел пневмоинструмент, пахло бензином и растворителем.
— По поводу спора, — начал Дима, вытирая руки о промасленную тряпку. — Ты это... не лезь, а?
— Почему? — Марк вскинул бровь, отодвигая пустую банку к стопке покрышек.
— Потому что ты сам не свой последние дни. То молчишь, то злой как пёс. Давид вон уже языком чешет: мол, Марк поплыл, на трассу не сунется. Не тягайся с ним, дождись конца месяца, все вместе погоняем, а?
— Пусть болтает, он сам предложил посоревноваться. — Марк отхлебнул пива. — Сначала я с ним разделаюсь, а там и заезд через месяц. Ставки уже сделаны, я не соскочу.
— Слушай, — подал голос Женя, отложив баллонный ключ, — мы просто не хотим, чтобы ты на эмоциях туда лез. Это до добра не доводит.
— Нормально всё. — Марк стиснул банку. — Деньжат подзаработаю. Отвлекусь.
Дима переглянулся с Женей. Под потолком мигнула гирлянда из старых фар — та, что они вешали на прошлый корпоратив.
— Отвлечёшься от чего? Ты и так целыми днями в мастерской.
— Ни от чего. Устал просто.
— Ну-ну.
— Маякни там про меня, — попросил Марк, — Завтра крайний срок. Сам сказал.
Дима вздохнул, бросил тряпку на верстак.
— Ладно. Но если что — я предупреждал.
Осушив банку пива, Марк швырнул её в мусорку. Он поднялся в кабинет и рухнул на кожаный диван, чувствуя, как в груди всё сдавливает. Ребятам сказал — устал. Ложь. Заболел? Тоже мимо.
Его лихорадило не от вируса, а от воспоминания. Перед глазами будто всё ещё стояла её улыбка. Хищная, властная — она привыкла ломать людей, но как же жалко она выглядела, когда он бросил ей в лицо это короткое: «Ты всё равно проиграешь». И её фигура... чёртова узкая юбка облепляла бёдра. Он до сих пор видел, как она нервно одёргивала край ткани, пока мерила шагами холодный пол бокса.
Марк засунул руку в карман и вытянул трофей. Маленькая серьга с изумрудным камнем казалась довольно тяжёлой. Он медленно покрутил её в пальцах, наблюдая, как в гранях грациозно плещется свет настольной лампы. «Позвонить ей? Номера нет. Найти? Искать — значит признать, что влип».
Он стянул с края мягкий плед и натянул его до плеч. Усталость за прошедшие сутки гудела в мышцах и тяжёлой голове. Закрыв глаза, он провалился в детские воспоминания и утонул в дрёме. Ему казалось, что прошло всего несколько секунд, когда настойчивый стук в дверь вытащил его из сна.
Марк нехотя поднялся с дивана и, потирая глаза, распахнул дверь. На пороге стояли двое незнакомцев.
— Добрый день. Вольнов Марк Дмитриевич? Налоговая инспекция.
Глава 5
Первый луч ударил в окно высотки, где располагалась просторная квартира Элеоноры.
Внутри всё было обставлено дизайнерской мебелью. Шёлковые простыни ещё ласкали кожу, но будильник уже надрывался, выдирая её из сна. Шесть утра. Рабочий день начался с чашки чёрного кофе и звонка по поводу поставок. Следом — юристу. Потом — в налоговую.
К семи Элеонора уже была на ногах, считала, изучала рынок, запускала рабочие процессы. Дверь открылась почти неслышно. Она обернулась, только когда из прихожей потянуло знакомым ароматом духов.
— Я думала, ты встретишь меня в аэропорту, — негромко сказала вошедшая.
— Мам, я не знала, что ты прилетаешь сегодня. В следующий раз обязательно приеду, — спокойно ответила Элеонора, но чувство вины грузом легло на плечи.
Мать подошла ближе, поправила ей выбившийся из хвоста локон и мягко улыбнулась:
— Опять не спала всю ночь. Милая, такой график не делает тебя эффективнее. Он делает тебя старой. Тебе нужен лифтинг-массаж.
— Спасибо, мам. Я ещё не старая, — обиженно бросила Элеонора.
Ей ещё не было сорока. Время бежало всё быстрее, но Элеонора оставалась довольна своей жизнью и успехом. Ровно до того момента, пока на пороге не появлялись родители.
Она взяла мокрую тряпку и в сотый раз провела ею по столешнице. Занятие находилось всегда, лишь бы поменьше разговаривать с матерью. Та умела одним словом заставить её почувствовать себя виноватой или ненужной. Сейчас Элеонора ощущала и то и другое разом, на глаза навернулись слёзы, но она сдержалась.
Мать хозяйничала в её доме и постоянно говорила, что и куда поставить, какие шторы повесить. Элеонора слушала и повторяла за ней, потому что спорить было бесполезно. В кармане зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер.
— Алло?
В трубке звенел голос Марка:
— Слушай сюда, ведьма! Думала, натравишь на меня своих ищеек и я испугаюсь? В войнушку решила поиграть? Так я тебе такое устрою, мало не покажется!
Элеонора застыла, ощущая, как сердце убегает в пятки. За спиной сидела мать, и малейший лишний звук мог разрушить хрупкую легенду.
— Да, я вас внимательно слушаю, — выдавила она, стараясь, чтобы голос звучал по-деловому сухо, хотя в горле встал колючий ком. — Я обязательно перезвоню вам в удобное время. До свидания.
— Удобное время?! — его крики разрывали динамик телефона. — Хватит ломать комедию! Приезжай, будем говорить по-человечески. Если в тебе ещё осталось хоть что-то человеческое, стерва!
Он бросил трубку. Элеонора ещё постояла с телефоном в руке несколько секунд и сказала в пустоту: «Всего доброго». Потом убрала телефон и повернулась к столу. Мать пристально наблюдала за дочерью, не спеша мешая ложкой пенку на кофе.
— Просто рекламщики звонили.
— Это тебя «просто рекламщики» так вывели из себя?
— Да, мам, там у них на обзвоне какой-то придурок сидит. В прошлый раз он мне все мозги вынес.
— Придурок, говоришь, — задумчиво ответила мать, — Если этот придурок заставляет тебя так трястись и краснеть, то он и не придурок вовсе. Ладно. Позвони отцу, он умеет решать такие вопросы.
— Мам, я сама со всем справлюсь, правда.
Трясучка прошла, и кожа женщины снова обрела спокойный оттенок.
— Ну вот, уже и мы не нужны тебе. Ты не то что одна останешься, ты скоро и разговаривать сама с собой будешь.
Ее слова доводили Элеонору до крайней точки раздражения. Еще одно и она взорвалась бы на этом же месте. Но напряженное молчание повисло в воздухе, и никто не хотел его нарушать. Лилия, мама Элеоноры, начала раскладывать вещи, а дочь стремилась просто сбежать подальше от своего же дома. Она накинула плащ, схватила ключи и бросила телефон в карман.
— Я на работу, мам.
— Шарф надень, — сказала мать, не оборачиваясь. — Ветрено сегодня.
Элеонора вышла на улицу, уже на ходу натягивая привычную маску каменной леди. Она села в машину, сама вбила в навигатор адрес и бросила водителю:
— Едем туда, — Элеонора откинулась на спинку и уже спокойнее добавила: — Можешь не торопиться. Сегодня мы ничего не пропустим.
Машина плавно тронулась с места. «Надеюсь, там будет развлекательное шоу», — подумала она про себя и хмыкнула. Элеонора обожала смотреть, как конкуренты рыдают и бьются об пол, словно дети, у которых отняли конфету.
Но образ бьющегося в истерике Марка никак не поддавался её воображению. Голова отказывалась рисовать забавную картинку унижения, а под рёбрами всё неприятно сдавило. Стоило ей прогнать из мыслей его образ, как тут же мелкие детали всплывали сами собой. Надпись на его руке не давала ей покоя. Знакомые символы и два слова «Ангелы Ада», вот только она не могла вспомнить, где видела это в последний раз.
Пальцы сами поправили вьющиеся локоны и стряхнули невидимую пыль с блузки. «Просто хочу, чтобы всё прошло гладко», — сказала она себе. В сотый раз глядя в зеркало, она небрежно спросила, почти не слыша себя:
— Миш, скажи, я хорошо выгляжу?
Она удивилась самой себе, но сейчас ей нужен был мужской взгляд.
— Как всегда замечательно. Я каждый день наблюдаю, как на вас смотрят и всё…
— Всё, хватит, спасибо! — отрезала женщина.
Машина медленно подъехала к мастерской «Cast Bike». Когда двигатель затих, Элеонора глубоко вдохнула-выдохнула и вышла из красного мерседеса. Шпильки стучали об асфальт, женщина подошла к двери, и её пульс участился.
— Всё-таки пришла! — Марк встал с дивана и подошёл к ней. — Ну проходи, поговорим. Твои наверху, перебирают бумаги.
Ярость разбирала его на запчасти, будто он сам стал ревущим байком. Он сдерживал себя, отпуская лишь колкие фразы в её адрес, хотя то и дело рассматривал её со всех сторон. Взгляд его гулял в районе декольте и цеплялся за каждое её движение. Он злился на неё за высокомерный тон и натянутую улыбку. И на себя — за то, что замечает всё это.
Шаги наверху отрезвили его быстрее ледяной воды. Из кабинета доносились голоса проверяющих. Марк встряхнул головой и снова захотел её придушить. Уже безо всяких «но».
— Я же предупреждала тебя, — начала она медленно, но уверенно, — Отступись и отдай помещение. Всё прекратится тут же.
— Ты правда думаешь, что я веду нечестный бизнес? — он рассмеялся, но продолжил серьёзным тоном: — У меня всё в порядке с бумагами, глупая, они ничего не найдут. А знаешь почему? Потому что ничего нет. Я не из таких, как ты!
Они совершенно не обращали внимания на рабочих, которые не упускали возможности подслушать разговор. Элеоноре не мешали посторонние, но что-то всё равно шло не так. Одно лишнее движение, одна заминка в голосе — и она чувствовала, как контроль ускользает. В горле пересохло. Она мысленно приказала себе успокоиться «Соберись. Ты не девчонка».
Марк поднялся и сел почти вплотную. Элеонора невольно вдохнула: от него резко пахло бензином и дорожной пылью, но сквозь этот шлейф тяжёлой работы пробивался его собственный аромат. В нём было что-то пугающее и притягательное одновременно. Не выверенный парфюм из бутика, а запах кожи, азарта и того самого опасного мужского драйва, который не знает тормозов.
Когда их пальцы случайно столкнулись на обивке дивана, по телу прошёл электрический разряд, но оба замерли, старательно делая вид, что этого микро-взрыва не случилось.
Марк не отводил глаз. Элеонора чувствовала его горячее дыхание у самых губ. В этот момент он напоминал хищника, который замер перед прыжком, и этот молчаливый напор пугал её сильнее любых угроз. Он спросил уверенным тоном:
— Дальше что? Пожарка? Сан. эпидем? - он перевел взгляд на ее шею, и откинулся на подлокотник дивана, - Давай, звони. У меня все в полном порядке. Интересно, а если тебя проверить?
Перед Элеонорой сразу всплыли взятки, полупустые огнетушители и кладовые, забитые до потолка коробками. От такой дерзости, что он посмел угрожать ей проверками, перед глазами всё потемнело. Ладони горели от злости.
— Тогда почему ты так бесишься? — съязвила она с ухмылкой. — Тебе ведь нечего прятать, верно?
— Терпеть не могу, когда меня будят! В следующий раз приглашай их хотя бы к одиннадцати, — равнодушно бросил он, стряхивая пыль с ботинок.
— Я найду что с тобой сделать, — прошипела Элеонора.
Внутри неё всё кипело. Сидеть рядом с ним было невыносимо — слишком близко и слишком далеко одновременно. На неё то находила злость, смешанная с едкими уколами его фраз. То она с любопытством разглядывала его под тусклым светом лампочек мастерской. Воздух между ними натянулся до предела.
Сверху, перебивая мерный гул вытяжки, раздался голос инспектора — он звал Марка к компьютеру проверять отчётность.
Элеонора поднялась с дивана и направилась к выходу. Дорогу ей заступила Рита. В одной руке она держала набитую сумку, с которой ездила в мастерскую, в другой сминала лист с заявлением. От её комбинезона всё ещё пахло маслом и растворителем.
— Если хочешь реально ему насолить — просто исчезни! — сказала девушка резко и грубо.
— Ну нет, я ещё не закончила. Знаешь, я обычно стираю конкурентов в порошок.
— Я видела, как он смотрел на тебя. Все видели, — с обидой в голосе говорила Рита. — Если ты уйдёшь, он сам сломается.
Элеонора догадалась в тот же момент, откуда в этой худенькой девчонке столько злости. Безответные чувства превратили её в комок из обиды на всех женщин, что находились в окружении Марка. И только Элеонора смогла вызвать в нём такие чувства. Эта мысль растекалась слаще мёда до самых кончиков пальцев. Она искренне улыбнулась, повернулась и вышла из мастерской. Свежий воздух коснулся кожи, забирая с собой въевшийся запах масла. Она прокручивала в голове его слова и вспоминала, сколько раз слышала то же самое от остальных. От тех, которые звонили по ночам и слёзно умоляли пойти на сделку. Никакой пощады. Никому и никогда. И впервые уверенность оставила её, а мысли в голове звучали фальшиво. Она села в машину и снова вспомнила два слова с его татуировки.
Она смотрела в окно отъезжающего авто и ждала когда он выйдет из дверей, чтобы разглядеть символы выведенные на руке. Но внимание снова отвлек телефон: «Я уехала. Приедем с папой в гости на следующие выходные. С сюрпризом. Целую. Мама».
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: