Эра заката: Освобождённая

Глава 33

Ксанарис влетела в комнату, не чувствуя ног. Дверь захлопнулась за её спиной с глухим стуком, и она прислонилась к ней спиной, пытаясь перевести дыхание. Сердце колотилось где-то в горле, каждый вдох отдавался в висках пульсирующей болью. Волосы растрепались, на щеке алела свежая царапина — подарок ветки, которую она не заметила в темноте.

Клара и Элизабет сидели на кроватях и смотрели на неё так, будто она была привидением. Клара вскочила первой.

— Ты жива! — выдохнула она и бросилась к Ксанарис, схватив её за плечи. — Ты идиотка! Ты понимаешь, что ты идиотка? Мы чуть с ума не сошли, когда ты побежала в лес! Там были верующие, Ксанарис! Целая армия!

— Я знаю, — тихо сказала Ксанарис, мягко высвобождаясь из её хватки. — Я в порядке.

— В порядке? — Элизабет поднялась с кровати и шагнула к ней. Голос её был резче, чем обычно. — Ты слышала крики? Они гнались за ним. Если бы тебя заметили...

— Но не заметили, — перебила Ксанарис. Она прошла в центр комнаты и остановилась, чувствуя на себе их взгляды. — Я должна была пойти.

— Почему? — Клара шагнула ближе. — Почему ты должна была пойти за ним? Кто он тебе, Ксанарис? Мы даже не знаем его. Он просто эльф из нашей группы.

— Я знаю его, — перебила Ксанарис. Голос её дрогнул, и она заставила себя выдохнуть. — Я знала кто он на самом деле.

Тишина стала плотной, почти осязаемой. Клара и Элизабет переглянулись.

— Что значит — знала? — спросила Элизабет медленно.

Ксанарис сжала кулаки. Пальцы дрожали. Слова давались тяжело.

— Он Апостол, — сказала она. — Лаэрнон — Апостол Бога Лесов. Я знала это. Просто не хотела верить.

Клара побледнела. Она сделала шаг назад и села на кровать.

— Апостол? — переспросила она шёпотом. — Ты серьёзно?

— Я видела это, — сказала Ксанарис. — В лесу, когда мы убегали от Хранителя леса. Он показал мне. Лес открывался перед ним, как живой.

— От кого вы там убегали? Ксанарис, если ты шутишь сейчас…

Элизабет молчала. Её лицо было каменным, но в глазах металось что-то — страх, гнев, недоверие.

— И ты знала это всё время? — спросила она тихо. — Знала и молчала? Ты не думала нам рассказать?

— Я не могла рассказать, — ответила Ксанарис, и в голосе её послышалась горечь. — Это был не мой секрет. Он доверился мне.

Она замолчала, на мгновение прикусив губу, слова всё ещё жгли изнутри.

Элизабет отвернулась и сжала кулаки. Ксанарис видела, как дрожат её плечи.

— Ты знала что он из тех, кого церковь хочет стереть с лица земли. Ты знала — и молчала. Ты просто позволила ему уйти.

— А теперь Астрар его ищет, — сказала она, наконец повернувшись. — И если он узнает, что ты знала...

— Он не узнает, — перебила Ксанарис. — Он не знает, что мы общались. Мы встретились в лесу, он помог мне найти этот камень. И нас никто не видел.

— Но Астрар может догадаться, — сказала Клара, поворачиваясь к ней.

— Не догадается, — Ксанарис встретилась с ней взглядом. — Потому что мы будем вести себя так, будто ничего не знаем. Как и все остальные.

Тишина повисла в комнате. Элизабет смотрела на Ксанарис долгим, внимательным взглядом.

— Ты рискуешь собой, — сказала она тихо. — Ты рискуешь всеми нами.

— Я знаю, — ответила Ксанарис. — Но я не могла поступить иначе.

Она повернулась к окну. Внутри неё кипело что-то тёплое и противоречивое.

— Он обещал вернуться, — сказала она тихо, скорее себе, чем подругам.

— Да пусть делает что хочет, с чего вдруг вообще такая забота о нём? — переспросила Клара.

— Я не знаю, — соврала она. — Но я ему верю.

И в этот момент — резкий, громкий стук в дверь. Ксанарис вздрогнула всем телом, а Клара подскочила на месте. Дверь открыли не дожидаясь ответа.

На пороге стояли двое в белых плащах. За ними, в коридоре, Ксанарис увидела других — они двигались по коридору, заходя в комнаты, выводя студентов. Кто-то кричал. Кто-то плакал.

— Приказ Астрара, — голос стража был холодным, как сталь. — Все эльфы, их свита и приближённые. Немедленно выйти.

Клара шагнула вперёд, загораживая собой проход. Её голос дрожал, но звучал твёрже, чем обычно.

— В этом общежитии нет эльфов. Вы ошиблись. Что происходит?

Страж даже не посмотрел на неё. Он скользнул взглядом по комнате, будто проверял, не прячется ли кто в углу, и, не найдя цели, развернулся и пошёл к соседней двери.

Клара перевела дыхание и подошла к окну.

— Ксанарис, иди сюда.

Ксанарис подошла к окну и замерла.

Внизу, на площади перед общежитием, творилось что-то, от чего у неё перехватило дыхание. Тяжёлые повозки с решётками стояли внизу, и между ними мелькали белые плащи — как саваны, которые уже выбрали своих жертв. В клетках уже сидели эльфы — бледные, растерянные, со связанными руками. Кто-то пытался вырваться, но рассветные стражи хватали их за плечи, за волосы, заталкивали внутрь, не обращая внимания на крики. Одна девушка-эльфийка упала на мостовую, её потащили волоком, и она не кричала — молча смотрела в небо пустыми глазами. Кто-то пытался бежать — но их ловили, скручивали, бросали в повозки, как мешки с углём.

Клара отвернулась, прижимая ладонь ко рту.

— Чтооо...

Элизабет подошла к окну, она закусила губу так, что выступила кровь.

— Они не имеют права, — прошептала она. — Это не закон. Это просто... охота.

Ксанарис смотрела на повозки. На решётки. На белые плащи, которые мелькали между телами.

— Я должна пойти, — сказала она.

Голос прозвучал глухо.

— Что? — Клара резко повернулась, вцепившись в её рукав. — Ксанарис, нет. Ты видела, что там внизу? Если ты выйдешь — они схватят и тебя.

— Я не могу стоять и смотреть.

— Ты с ума сошла? — Клара сжала её руку так, что стало больно. — Что ты можешь сделать одна против них?

Ксанарис перевела взгляд на окно. Повозки уже наполнялись. Кто-то из эльфов посмотрел вверх — прямо на неё, через стекло. Его глаза напоминали глаза тех детей из пещеры. Никаких эмоций кроме полного принятия.

— Я не знаю, что я могу, — сказала она тихо. — Но я должна попытаться.

Она вырвала руку и шагнула к двери. Она двинулась к лестнице, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Она почти дошла до поворота, когда чья-то рука резко схватила её за локоть. Ксанарис обернулась.

Перед ней стоял Люмен. Его лицо было бледным, но спокойным.

— Ты сделаешь только хуже, — сказал он тихо.

— Я не могу стоять и смотреть, — сказала она.

— Я знаю, — ответил Люмен. — Но если ты вмешаешься, они начнут допрашивать тебя. И тогда ты потеряешь всё.

Ксанарис замерла.

— Иди за мной.

Он отпустил её руку и развернулся. Ксанарис стояла на месте, чувствуя, как внутри разрывается противоречие.

Она сделала шаг за Люменом.

Они шли молча. Люмен шагал впереди, быстрым, ровным шагом, не оборачиваясь, и Ксанарис шла за ним, чувствуя, как напряжение сжимает грудь. Коридоры академии пустовали — все студенты либо сидели по комнатам в страхе, либо уже были задержаны. Где-то вдалеке слышались голоса, плач, лязг доспехов, но здесь, в этой части здания, было тихо.

Они свернули в боковой коридор, миновали несколько дверей, и наконец Люмен остановился перед неприметной дубовой дверью. Он толкнул её, и она открылась беззвучно.

— Заходи, — сказал он.

Ксанарис шагнула внутрь. Дверь вела в его дом.

Чертов Люмен, как он это делает?.

Белые стены, дощатый пол, камин с тусклым огнём. Тёмный диван, кресло. Всё как в прошлый раз.

Люмен прошёл в центр комнаты и повернулся к ней. Под его глазами залегли тени, плечи были чуть опущены.

— Садись, — сказал он.

Ксанарис села на диван. Руки она положила на колени, сжав их в кулаки.

Люмен остановился напротив неё.

— Ты знаешь, кто он, — сказал он. — Ты знаешь, что он апостол. Ты знаешь, что это значит для церкви. И ты всё равно потащилась в лес за ним.

— Да, — ответила она.

— Ты думаешь, что совершила благородный поступок. Но ты только что подписала себе приговор.

— Что? — Ксанарис почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Ты побежала за ним. Ты пошла в лес, когда он сбежал. Ты видела его силу. И теперь, если Астрар узнает об этом, ты будешь следующей.

— Я не могла стоять и смотреть, как его убивают! — выкрикнула она.

— Люмен шагнул ближе. — Церковь охотится на апостолов веками. Он не первый. И далеко не последний.

Ксанарис замолчала. Слова его вонзались в неё, холодные и точные.

— Откуда ты знаешь? — спросила она тихо.

— Я многое знаю. — Он помолчал. — И я знаю, что ты сделала ошибку.

— Это была не ошибка, — ответила она, глядя ему в глаза. — Это был выбор.

Люмен смотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Что-то в его глазах изменилось.

— Ты сильная, — сказал он наконец. — Сильнее, чем думаешь. Твоя сила в том, что ты способна на верность. Но верность без осторожности — это смерть.

Он замолчал. Ксанарис чувствовала, как внутри поднимается странное, щемящее чувство.

— Что мне предлагаешь мне делать? Забыть это всё? — спросила она тихо.

— Да, — сказал он. — Забудь о том, что было в лесу. Забудь о Лаэрноне. Забудь о том, что ты видела. Учись. Становись сильнее. И тогда, может быть, однажды ты сможешь изменить то, что сейчас кажется неизменным.

Он повернулся к столу и налил себе в бокал красной жидкости.

— Мы с директором придумаем способ обезопасить Академию.

Ксанарис смотрела на его спину.

— А если я не смогу забыть? — спросила она тихо.

Люмен остановился, не оборачиваясь.

— Тогда ты умрёшь, — сказал он ровно.

Он открыл дверь и жестом пригласил её выйти.

Ксанарис вышла и закрыла за собой дверь, оказавшись снова в учебном коридоре.

Поиски в Академии, задержания, допросы длились всю ночь. Она слышала лязг доспехов и крики. А утром всё стихло.

Она села на кровати, прислушиваясь.

— Они уехали, — сказала Клара.

Ксанарис повернула голову. Клара стояла у окна, закутанная в плед. Под глазами залегли тени.

— Они ушли из академии, — продолжила Клара, не поворачиваясь. — Всю ночь грузили в повозки студентов.

Ксанарис поднялась и подошла к окну. Во дворе было пусто. Только следы от колёс на земле да сломанная ветка у ворот.

— Но не думаю, что они ушли из города, — сказала Клара тихо.

Ксанарис вцепилась пальцами в подоконник.

Клара повернулась к ней. Её лицо было бледным.

— Они забрали эльфов, — сказала Клара. — Всех. Даже тех, кто ничего не знал.

Ксанарис закрыла глаза.

Я их не знаю, но почему тогда…

— Как думаешь, что с ними будет? — спросила Ксанарис.

— Я не знаю, — ответила Клара. — Астрар ушёл, но оставил двоих стражников у ворот.

Элизабет сидела кровати, сжав кулаки, этой ночью она осталась в комнате девушек. Зверодюлюдка ничего не говорила, но Ксанарис видела, как дрожат её плечи.

— Они искали его, — сказала она наконец. — Всё это время. Они прочёсывали город, искали следы.

— Они не найдут его, — сказала Ксанарис. — Лес спрятал его.

— А его свита? Все остальные эльфы? — Элизабет подняла на неё глаза. — Их тоже спрятал лес?

В комнате повисла тишина. Ксанарис молчала, не зная, что ответить. В голове всплыли слова Люмена.

— Мы ничего не можем сделать, — сказала она наконец. — Пока мы слабы — мы бесполезны.

— Но если мы станем сильнее, — продолжила она, и в голосе её появилась твёрдость, — если мы научимся использовать свою силу... тогда мы сможем изменить это. Не сейчас. Но когда-нибудь.

Клара смотрела на неё долгим, внимательным взглядом. Потом уголки её губ дрогнули в лёгкой, почти незаметной улыбке.

— Ты серьёзно? — спросила она.

— Да, — ответила Ксанарис. — Я серьёзно.