Эра заката: Освобождённая
— Начнём поскорее, чтобы не отвлекать вас от процесса получения знаний.
Его взгляд коснулся её, как прикосновение мокрой тряпки.
— Мисс Азурейн, — произнёс Астрар. — Пройдёте со мной.
Ксанарис попыталась встать. Ноги отозвались не сразу. Она бросила последний взгляд на Клару. Лицо подруги побелело, только веснушки выделялись яркими пятнами. Губы сжались в тонкую линию. Клара едва заметно кивнула. Ксанарис отвернулась и пошла за Астраром.
Сапоги гулко стучали по каменному полу. Взгляды одноклассников впились ей в спину. В одном читался страх, в другом — любопытство. Кто-то уже успел спрятаться за безразличием.
В коридоре стояли ещё двое в доспехах. Тяжёлых, массивных, с прорезями для глаз, похожими на лица бездушных кукол. Они пристроились по обе стороны от Ксанарис.
Коридор тянулся бесконечно. Свет эфирных светильников казался тусклым. Где-то хлопнула дверь, раздались голоса — и тут же стихли.
Астрар не оборачивался.
— Не волнуйтесь, мисс Азурейн. Это чистая формальность. Простая проверка. Всего несколько вопросов.
Ксанарис промолчала.
Конечно. Ворвались средь бела дня. В класс. При всех. С мечами и доспехами. И называют это формальностью.
Перед глазами всплыли заколоченные лавки. Пустые улицы. Ксанарис сжала зубы.
Они подошли к двери кабинета директора. Тяжёлая дубовая дверь была украшена бронзовыми ручками в виде драконьих голов. Астрар толкнул её. Дверь открылась беззвучно, словно пасть.
— Прошу, — сказал он.
В его голосе мелькнуло что-то похожее на насмешку.
Ксанарис шагнула в темноту.
Кабинет директора встретил её полумраком. Тяжёлые шторы были задёрнуты, и только тонкая полоска света пробивалась сквозь щель, разрезая комнату надвое. Внутри пахло пылью и старым пергаментом.
Астрар опустился в кресло напротив и сложил жёлтые пальцы домиком. Фламы за спиной Ксанарис застыли неподвижными тенями.
Териан Шелл сел рядом. Выпрямил спину и посмотрел на Астрара.
— Как вам академия? — спросил Астрар.
Ксанарис повернула к нему голову.
— Вы вызвали меня сюда, чтобы узнать, как я провожу время?
— Прошу, не горячитесь. Я прекрасно знаю, насколько вспыльчивыми бывают драконы. Мы достаточно близко знакомы с вашим отцом. Всего несколько вопросов.
— Тогда задавайте. Ни к чему играть со мной в лучших друзей.
— Никакой игры, мисс Азурейн. Разумеется.
Астрар кивнул на тонкую цепочку у неё на шее.
— Давно у вас этот кристалл?
Ксанарис коснулась камня.
— Нет. Мне повезло.
Она убрала руку.
Астрар усмехнулся одними губами.
— А у меня есть похожий.
Он сделал короткий властный жест.
Двое фламов бесшумно вышли из кабинета и через минуту вернулись с большим сундуком, поставив его на стол между Ксанарис и Астраром.
Флам справа аккуратно открыл крышку. Ксанарис не шелохнулась. На бархатной подушке лежал такой же камень, только размером с её голову.
— Знаете, мисс Азурейн, зачем такой камень человеку, столь далёкому от вашего… — Астрар бросил на Териана Шелла пренебрежительный взгляд, — …эфира?
Ксанарис сжала пальцы.
— Для самолюбования?
В кабинете повисла тишина.
Астрар тихо по-стариковски рассмеялся.
— Очень смешно, мисс Азурейн.
Он резко поднялся и подошёл к окну. Дёрнул штору.
В кабинет хлынул солнечный свет.
Астрар встал лицом к солнцу, спиной к Ксанарис, и замер.
— Вы знаете, насколько сильна истинная Вера? — спросил он, не оборачиваясь.
— Никогда не задумывалась.
— Ну конечно.
В его голосе появилась ледяная усмешка.
— Куда таким созданиям верить во что-то? Драконы ведь пришли в этот мир из ничего…
Он чуть склонил голову.
— Ну, кроме вас.
Ксанарис подалась вперёд.
— Повторите.
Териан Шелл едва заметно качнул головой.
Ксанарис остановилась, стиснув зубы.
Астрар стоял под лучами солнца, запрокинув голову.
— В былые времена одной лишь Веры в нашего Бога — Бога Солнца — хватало, чтобы люди не исчезли под гнётом древних рас. Фламы лечат раны и заставляют поля расцветать. Рассветные Стражи разрубают пламенными мечами кожу бессмертных тварей.
Он повернулся.
В его блеклых глазах вспыхнуло что-то живое.
— Если бы не искренняя Вера первого Гелиарха, император никогда не смог бы убить первого дракона.
Ксанарис молчала сильнее сжимая подлокотник кресла.
— Но эта богохульница, Люмен, — продолжил Астрар, — рассказала всем об эфире. О том, что он откликается на массовые суждения людей. Что никаких богов нет. Лишь мелкие частицы, подчиняющиеся коллективному бессознательному.
Он замолчал, закрыл глаза и медленно вдохнул.
— А знаете, что смешно, мисс Азурейн? Если Бога нет, почему я чувствую Его любовь и тепло?
Несколько секунд Астрар стоял неподвижно.
Затем открыл глаза.
— Положите руку на камень. Давайте. Не бойтесь.
Ксанарис поднялась.
Фламы за её спиной не шелохнулись.
Она подошла к сундуку и опустила ладонь на холодную поверхность.
Яркая вспышка озарила каждую щель кабинета. Белое чистое сияние длилось всего мгновение, но оставило на глазах огненные пятна.
Ксанарис отдёрнула руку.
Сердце ударило под самое горло.
— Что это было? — выдохнула она.
Астрар смотрел на неё иначе.
В его глазах появился живой интерес.
— Показатель силы в вашей крови, мисс Азурейн.
Он сам положил ладонь на камень.
Комнату залило тусклое тёплое сияние — гораздо слабее её вспышки.
— В нашей Священной книге, «Гелиаде», сказано: познав силу Бога и приняв Его благословение, ты станешь на шаг ближе к Нему. Ваш отец — один из первых драконов. В вас течёт кровь того, кому когда-то поклонялись как богу.
Ксанарис сжала кулон на груди.
— Ваш род всегда отрицал богов, — продолжил Астрар. —Поэтому вы ни во что не верите.
Ксанарис посмотрела на него.
— Вы много знаете о моём роде для человека, который пришёл задать несколько вопросов.
Уголок его рта дрогнул.
— Ваш отец и двое других оставшихся драконов обладают почти богоподобной силой. Этот солнечный камень реагирует на силу, скрытую в вашей крови.
Астрар убрал ладонь с камня.
— Будь вы богом, он разлетелся бы от веры в вас. Ваше сияние белое.
Он кивнул на погасший камень.
— Чистое. Моё же принадлежит Богу.
Астрар поднял глаза к потолку и сложил руки в молитвенном жесте.
— О, фламы, помолитесь за меня. За моё желание стать избранным Апостолом нашего Бога. На этой бренной земле лишь один может нести истинное слово и стать следующим Гелиархом и привести всех неверующих под тёплое сияние полуденного солнца.
Фламы опустили головы. Даже рассветные стражи склонились в молитве.
По кабинету пополз шёпот похожий на шелест насекомых.
Ксанарис стояла у стола, сжимая в ладони холодный камень. Шёпот не прекращался.
Астрар заговорил поверх него:
— Можете идти. Вопросов больше нет. Ваш учебный день на сегодня окончен. В класс не стоит возвращаться.
Молитва оборвалась так же внезапно, как началась.
Териан Шелл коротко кивнул.
Ксанарис убрала руку с кулона, развернулась и направилась к двери.
Глава 31
Дверь за её спиной закрылась. Она едва отошла от двери, когда пространство дрогнуло.
Каменный пол исчез. Ксанарис дёрнулась, пытаясь удержаться, но пальцы сомкнулись на пустоте.
В следующее мгновение под ногами оказался пыльный дощатый пол, а перед глазами — бесконечные ряды книг, уходящие в полумрак.
Феликс сидел в своём кресле, закинув ногу на ногу. В руке он держал кружку.
— Ты? Чёрт, где ты был? Я ждала встречи.
— Время было неподходящее.
— Неподходящее?
Она шагнула к нему.
— Ты исчез после того, как обещал помочь.
— Ты не выполнила условие.
Ксанарис опустила взгляд на свои ладони.
— Там был человек... Я… его…
— Я знаю.
— Тогда зачем напоминаешь?
— Потому что сделка никуда не делась.
Ксанарис сжала кулаки.
— Ты вообще понимаешь, что происходило?
— Да.
— Нет, не понимаешь. Ты даже не появился.
Феликс поставил кружку на подлокотник.
— Сейчас появился.
— Когда всё закончилось.
— Ничего еще не закончилось.
Ксанарис резко отвернулась.
На подлокотнике второго кресла уже стояла кружка с чаем. Она взяла её, но пить не стала.
Феликс задержал взгляд на её кулоне.
— Но я вижу, ты сама нашла способ компенсировать запертую силу.
Ксанарис накрыла камень ладонью.
— Это не твоё дело. Сегодня всем интересно, что у меня на шее. Астрару, директору… Теперь ещё и тебе.
Феликс промолчал.
— Не используй его снова.
Ксанарис медленно подняла глаза.
— Что?
— Кристалл. Не используй.
— Почему?
— Просто не используй.
— Ты снова приказываешь мне что-то сделать, не объясняя причин?
— Да.
Ксанарис усмехнулась.
— Тогда можешь идти к чёрту.
Феликс не изменился в лице.
— Ксанарис…
— Нет. Я не верю ни единому твоему слову. Ты исчез, когда обещал помочь. Появился после всего случившегося, напомнил о сделке и теперь требуешь, чтобы я отказалась от единственного оружия, которое у меня есть.
— Кристалл не оружие.
— А что тогда?
Феликс промолчал.
Ксанарис ждала ответа, не отводя взгляда. Через несколько секунд сама отвернулась. Взяла кружку и сделала глоток.
— Ты вырвал меня из коридора, чтобы дать мне чай?
— И поговорить.
— Я не хочу говорить.
— Тогда можешь просто посидеть.
Старик щелкнул пальцами и Ксанарис оказалась в кресле. Она посмотрела по сторонам и взяла кружку.
Чай оказался слишком горячим. Она сделала маленький глоток. Тёплая горечь разлилась по горлу, спустилась в грудь — и вдруг внутри стало тихо.
Пальцы разжались. Плечи опустились. Мысли, сталкивавшиеся одна о другую, выстроились в ровную линию.
Ксанарис несколько раз моргнула.
— Что это?
Феликс улыбнулся.
— Драконья мята.
Она посмотрела на кружку, потом на него.
— Не смешно.
— А я и не шутил.
Ксанарис прищурилась.
— Разве существет драконья мята?
— Это ты мне скажи.
Она медленно поставила кружку на подлокотник.
— Ты что-то сделал?
— Я заварил чай.
— Феликс.
Она отвернулась. Спокойствие не исчезло, но подозрение никуда не делось.
— Я всё ещё тебе не верю.
— Я и не просил.
Некоторое время они молчали.
Камин потрескивал. Где-то между стеллажами шуршали страницы.
Ксанарис опустила кружку на подлокотник.
— Меня вытащили из класса, отвели в кабинет и заставили прикоснуться к огромному камню. Потом Астрар начал рассказывать, что в моей крови течёт сила драконов. Что мой отец был одним из первых драконов. Что когда-то им поклонялись как богам.
Феликс слушал, не перебивая.
— Потом они молились, чтобы их предводитель стал апостолом, — продолжила Ксанарис. — Все вокруг шептали, как безумные.
— Что именно сказал Астрар?
— Что камень реагирует на силу в моей крови. Что моё свечение белое, потому что оно чистое.
Феликс чуть заметно нахмурился.
— И ты ему поверила?
Ксанарис покачала головой.
— Нет.
— Хорошо.
— Я не верю и тебе.
Феликс отвёл взгляд к камину.
— Это тоже хорошо.
Ксанарис заметила движение, но ничего не сказала.
Несколько секунд между ними потрескивал только огонь.
— Ты знаешь, что им нужно? Зачем они в Академии? — спросила она.
— Ордену?
— Да всем этим... верующим — Ксанарис сделала полукруг ладонью.
Феликс провёл пальцем по ручке кружки.
— Церковь существовала больше тысячи лет до того дня, когда Люмен открыла эфир.
— Я это знаю.
— Знаешь только часть.
Ксанарис откинулась в кресле, но продолжала следить за ним.
— Тогда говори.
— До Люмен люди считали эфир волей Бога. Любое проявление силы объясняли Его благословением. Церковь держалась на этом знании и на страхе перед тем, чего не могла объяснить.
— А потом пришла Люмен.
— Да. И разрушила их объяснение. Она показала, что эфиром можно управлять. Что он откликается на массовые суждения людей. Что никаких богов может не быть.
Ксанарис прищурилась.
— «Может»?
Феликс едва заметно улыбнулся.
— Я рассказываю тебе то, во что верила Люмен.
— А ты сам во что веришь?
— Сейчас мы говорим о церкви.
Ксанарис постучала ногтем по кружке.
— Продолжай.
— Когда Люмен начала учить других, церковь отправила ищеек. Искать и устранять еретиков. Вместе с их знаниями.
— Просто за то, что они изучали эфир?
— Не просто изучали. Рассказывали о нём другим. Каждая новая школа отнимала у церкви часть власти.
Феликс поставил кружку и сцепил руки на животе.
— Сначала Люмен бежала вместе с учениками. Её люди погибали, а церковь называла это очищением.
Ксанарис опустила взгляд.
— А король-объединитель? Она ведь была его товарищем.
— Он ничего не знал.
Она подняла голову.
— Как — ничего?
— Наш мир велик, Ксанарис. Не всё подвластно взору короля. Люмен пыталась связаться с ним, но не смогла.
Феликс ненадолго замолчал.
— А если бы отправилась к нему лично, её остановил бы сам Гелиарх.
— Гелиарх? — Ксанарис нахмурилась. — Это вроде апостола?
— Именно. Глава церкви Солнца.
Она провела большим пальцем по краю кружки.
— И что, Люмен всё это время просто убегала?
— Пока не нашла лес рядом с Академией.
Феликс замолчал.
Ксанарис почувствовала, как чай перестаёт согревать пальцы.
— Именно там убили одного из драконов, — сказал он.
Она подняла взгляд.
— Люмен собрала последние капли его крови и с их помощью пробудила девятое ядро.
Ксанарис поставила кружку.
— Стоп. Кровь дракона это действительно ингридиент. Получается...
Феликс усмехнулся.
Ксанарис провела ладонью по лицу.
— Значит, Люмен стала очень сильной. И смогла отбиться от церкви?
— Отбиться?
Феликс чуть не поперхнулся чаем. Кашлянув, он поставил кружку.
— Нет, конечно. Король почувствовал тот всплеск силы. И сразу выдвинулся туда. Так он обо всём узнал.
— И что потом?
— Потом вышел указ. Между церковью и практами установился — пусть хрупкий, но мир.
Феликс поднял один палец, перечисляя условия:
— Практы не преподносят свои знания как единственную истину, не пытаются никого переубедить и не строят школы по всему королевству.
Он опустил руку.
— А церковь взамен не сжигает практов на кострах.
Ксанарис склонила голову.
— Пока те выполняют требования.
— Пока те выполняют требования, — согласился Феликс.
Огонь в камине тихо хлопнул. Феликс сделал глоток из своей кружки.
— Пей. Остынет.
Ксанарис поднесла кружку к губам.
— Феликс.
— Мм?
Она не подняла глаз.
— А ты… ты знал Люмен?
Старик не ответил. Только улыбнулся — одними уголками губ — и исчез. Вместе с креслом. Вместе с камином. Вместе с чаем. Ксанарис стояла в пустом коридоре академии. В руке у неё была пустая кружка.
Она уже собиралась поставить её на подоконник, когда голос Феликса прозвучал совсем рядом:
— И не используй кристалл.
Ксанарис резко обернулась. Коридор был пуст. Она коснулась кулона под платьем.
Иди к чёрту.
Глава 32
Ксанарис сидела на скамье за углом — достаточно далеко, чтобы не попадаться Ордену на глаза, и достаточно близко, чтобы видеть дверь кабинета директора.
Она пыталась привести мысли в порядок. Астрар. Его вопросы. Белый свет, вырвавшийся из камня. Снова Феликс и его загадки.
После разговора с Астраром почти не оставалось сомнений: Орден искал Лаэрнона.
Но стоило Ксанарис представить его лицо, как уверенность рассыпалась. Лаэрнон казался обычным.
Какое мне вообще до него дело?
В памяти всплыли голубые глаза, протянутый цветок и детское:
Ты красивая.
Ксанарис почувствовала, как вспыхнули щёки, и резко отвернулась от двери.
Дверь со скрипом распахнулась. Ксанарис вскочила. Клара вышла первой. Она опустила взгляд и не сразу заметила Ксанарис.
— Клара.
Ксанарис подошла к ней и взяла за плечи.
— Ты как?
Клара моргнула.
— Нормально.
— Он тебе угрожал?
— Нет.
— О чем он тебя спрашивал?
— О семье, учёбе…
Клара попыталась улыбнуться.
— Он был даже почти милым.
Ксанарис нахмурилась.
— Мы точно были в одном кабинете?
— Ксанарис…
— Что с камнем?
— Попросил положить руки на эфирный камень. Солнечный, кажется. Он загорелся жёлтым светом, и Астрар сказал, что для человека это нормально.
Клара говорила ровно, но пальцы то и дело теребили край рукава.
— Он улыбался всё время, — добавила она. — Вежливо говорил, а я чувствовала, будто он ждёт, когда я ошибусь.
Ксанарис посмотрела на закрытую дверь.
— Как думаешь, Элизабет вызовут?
— Наверное.
— Нужно её предупредить.
Клара бросила взгляд в сторону лестницы.
— Пока я была там, Астрар отправил рассветного стража за ней.
— Почему ты не сказала сразу?
— Я сама только что вышла!
Клара осеклась и опустила взгляд.
— Прости.
— Нет. Ты права.
Ксанарис уже открыла рот, но из-за поворота донеслись тяжёлые шаги.
Клара выглянула из-за угла и тут же отступила.
— Они идут.
По коридору показались двое рассветных стражей.
Между ними шла Элизабет. Её руки были свободны, но рассветные стражи держались по обе стороны, не оставляя ей пространства. Элизабет смотрела прямо перед собой. Уши плотно прижались к голове, а плечи были напряжены.
— Эл… — выдохнула Ксанарис.
Вот черт.
Клара сжала рукав Ксанарис.
— Мы должны что-то сделать.
Ксанарис посмотрела на мечи у поясов рассветных стражей, затем на дверь кабинета.
— Если попробуем, заберут и нас.
— Если она выйдет, мы встретим её сразу.
— А если не выйдет?
Ксанарис промолчала.
— Я думаю, они ищут не её.
Служители Ордена остановились у двери. Один постучал. Ксанарис сделала шаг вперед и прислушалась.
Шаги. Снова тишина.
— Имя?
— Элизабет.
Её голос казался спокойным.
— Полное имя.
Повисла пауза.
— Вы его уже знаете.
Ксанарис почувствовала, как Клара вцепилась ей в рукав.
— Ну что там?
— Да она специально их провоцирует!
— Что?
Ксанарис услышала звон металла и щелчок замка.
Ксанарис сделала несколько шагов к к противоположной стене и села на скамью. Клара села рядом с ней.
Ксанарис продолжала прислушиваться, ожидая голос Астрара, скрипа стула, шагов. Но не слышала ничего.
Клара посмотрела на неё.
— Почему ничего не слышно?
— Не знаю.
— Может, там что-то случилось?
Ксанарис снова посмотрела на дверь.
— Не думаю.
Ксанарис сжала ладони между коленями.
Тишина за дверью казалась слишком плотной. От неё закладывало уши, хотя в коридоре время от времени раздавались шаги.
Мимо прошёл студент, даже не подняв головы. Ксанарис проводила его взглядом, затем снова посмотрела на дверь. Клара несколько раз начинала говорить и замолкала. Минуты тянулись. Ксанарис уже не могла определить, сколько прошло времени.
Наконец дверь открылась. Элизабет вышла одна.
Ксанарис подбежала к ней.
— Эл. Что произошло?
Элизабет остановилась. Ксанарис посмотрела на её руки. Пальцы были сжаты в кулаки, но всё равно подрагивали.
— Я их ненавижу, — сказала Элизабет.
Клара подошла ближе.
— Что он сделал?
Элизабет бросила взгляд на дверь.
— Сначала задавал обычные вопросы. О семье, народе, учёбе. Потом велел положить руки на солнечный камень.
— И?
— Камень загорелся. Я убрала руки, но он приказал положить их обратно.
Элизабет разжала пальцы.
На ладонях остались красные следы.
— Сказал, что проверка не закончена. Я спросила, сколько ещё должна держать руки на камне. Тогда он начал меня оскорблять.
Ксанарис почувствовала, как напряглась челюсть.
— Что именно он сказал?
Элизабет усмехнулась, но тут же отвернулась.
— Что мой народ — ошибка природы. Что нам не стоит радоваться самому факту жизни. Что мы живём рядом с людьми только потому, что их Бог терпит наше существование.
Ксанарис сжала кулаки.
— Он действительно так сказал?
— Да.
— А Шелл?
— Был у двери. Попытался его остановить. Астрар даже не посмотрел на него.
Элизабет провела большим пальцем по красному следу на ладони.
— Он просто улыбался. Смотрел на меня и улыбался... Я бы так хотела выцарапать ему глаза.
Клара положила руку на плечо Элизабет.
— Пойдём в столовую. Выпьем чего-нибудь горячего.
Элизабет дёрнула плечом, но не отошла.
— Ладно.
Они направились к столовой.
Клара и Элизабет шли впереди, Ксанарис — чуть позади. У поворота она оглянулась.
Коридор был пуст. Лаэрнона среди студентов Ксанарис не увидела.
Он взрослый эльф. Справится сам.
Ксанарис отвернулась и догнала подруг. В столовой они сели втроём.
Клара обхватила ладонями чашку, но не пила. Элизабет откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. Её уши всё ещё были прижаты, а пальцы время от времени сжимались.
Ксанарис хотела сказать что-нибудь ободряющее, но не нашла слов. Клара обычно не замолкала надолго, но сейчас она смотрела в чашку. Элизабет не отводила взгляда от стола. Ксанарис перевела взгляд с одной на другую.
Пальцы сами сжались на краю стола.
Она снова увидела перед собой улыбку Астрара, красные следы на ладонях Элизабет и белый свет кристалла.
Вдруг воздух над столом вспыхнул зелёным светом. Элизабет вздрогнула. Клара подняла глаза.
Сияние мгновенно залило столовую. Оно отразилось в чашках, окнах и лицах студентов.
Затем раздался треск. Кто-то закричал. Стул с грохотом опрокинулся.
Ксанарис вскочила.
— Бежим!
Она схватила Клару за руку. Элизабет бросилась следом. Они вылетели на улицу. Холодный воздух ударил Ксанарис в лицо, смешавшись с запахом горелой листвы и сырой земли.
На площади толпились студенты. Ксанарис слышала обрывки криков, вопросы и топот. Кто-то показывал на учебный корпус.
Она подняла голову.Второй этаж. Кабинет директора.
Из окон, ломая стёкла, вырывались лозы.
Толстые зелёные стебли обвивали здание, прорастали сквозь камень и оплетали стены. Листья хлестали по оконным рамам, а шипы впивались в кладку.
В зелёном свете Ксанарис увидела Лаэрнона.
Он стоял у окна.
Высокий, стройный, с развевающимися светлыми волосами.
Затем отступил и исчез в темноте.
Ксанарис перестала слышать шум площади.
Значит, это всё была... правда.
Рассветные стражи выбежали из-за угла.
— Он там! Не упустить!
Рассветные стражи в белых накидках и фламы бросились к лесу.
Ксанарис смотрела им вслед.
Если они поймают Лаэрнона, его убьют.
Эта мысль сжала горло.
— Мне нужно идти за ним.
Клара резко схватила её за руку.
— За кем?
— Это Лаэрнон, он..
— Ксанарис, нет.
— Они убьют его.
Ксанарис высвободила руку и уже собиралась бежать, но Элизабет шагнула следом.
— Мы пойдём с тобой.
Ксанарис резко обернулась.
— Нет.
— Ты не знаешь, что ждёт тебя в лесу, — сказала Клара. — Нас будет трое.
— Именно поэтому вы останетесь здесь.
— Мы не позволим тебе идти одной.
— Я не спрашивала.
Ксанарис посмотрела на лес. Между деревьями исчезали последние белые огни служителей Ордена.
— Если вы пойдёте за мной, верующие заметят вас. Я не знаю, что там происходит, но не собираюсь вести вас прямо к ним.
— А ты, значит, можешь идти? — спросила Элизабет.
— Я должна.
Клара снова взяла её за рукав.
— Ксанарис…
— Я вернусь.
— Ты не можешь этого обещать.
Ксанарис задержала взгляд на её лице, но ничего не ответила.
Вдали между деревьями мелькнул белый огонь.
Она больше не стала ждать.
— Оставайтесь здесь.
Ксанарис вырвала рукав и побежала к лесу.
Ноги сами несли её. Лёгкие горели от быстрого бега, ветер хлестал по лицу, выбившиеся из причёски волосы лезли в глаза, но Ксанарис не останавливалась.
Ксанарис бежала без использования эфира — как обычный человек. Спотыкалась о корни, цеплялась за ветки, чувствовала, как царапины на лице начинают гореть.
Деревья сомкнулись за её спиной, скрыв Академию из виду.
Ксанарис остановилась, прислонилась к шершавому стволу и закрыла глаза. Сердце колотилось в груди. Она прислушалась.