Когда остановились на следующей заправке Лукоил, недалеко от Саратовской, небо почти полностью стемнело. Военные привычно выпрыгнули из кузова и направились к зданию АЗС. Свердлов вылез из кабины, одел на плечо ремень автомата и закурил.
– Товарищ капитан? – Тимур остался возле заднего борта грузовика и обратился к офицеру.
– Да?
– Тут заночуете?
– Скорее всего. Ночью ехать не очень целесообразно. Ребята устали – вторые сутки на ногах. И тебе тоже стоит поспать.
– Я, наверное, поеду.
– Сам?
– Да. До дома не так далеко осталось, все равно не усну. Звонил родителям. Там связи нет.
– Понимаю, сам переживаю очень. Точно решил? Поспал бы, мы часа на четыре всего, не дольше. Довезли бы. С поддержкой спокойнее.
– Да нет. Я все же поеду.
– А на чем собрался?
– Машин много брошенных, надеюсь найду какую-нибудь с ключами Людей-то почти нет нигде.
– Ну да, за всю дорогу от силы пару десятков видели. Хренотень какая-то. Три дня назад началось, а как все обезлюдело. Не может быть такого, мы-то не заболели. Вообще не пойму, что творится. И власти ничего не предпринимают.
– Так я поеду?
– Да езжай, если решил. Что спрашиваешь-то? Я тебе больше не командир. Если что, двигайся по трассе. Мы если увидим тебя где, подберем.
– Хорошо, но я, надеюсь, сам доберусь.У вас мобильный есть?
– Да, а что?
– Номер запишу. Может пригодиться.
– Запиши, но не думаю, что связь долго проработает.
Обменялись номерами, и Тимур, махнув рукой на прощание, пошел. С каждым шагом тревога все сильнее захватывала разум. Намного проще, когда рядом есть люди, с оружием, старше и опытнее. А теперь – один, по своему выбору. Крепче сжал висящий на ремне автомат и прибавил шагу.
От заправки до скопления кафе и магазинов в Саратовской пятнадцать минут пешком. Вроде не далеко, но расстояние показалось просто огромным. Накатило желание вернуться, и поехать завтра со всеми, но, переборов нерешительность и страх, прибавил шагу. Ботинки быстро запылились от придорожной грязи. Начал моросить мелкий дождь. Только этого не хватало. Промокнуть и простыть, когда весь мир корчится в агонии эпидемии. Прохладные капли неприятно падали за шиворот и скатывались по спине, щекоча. Поднял воротник – не спасло.
Впереди показались первые здания кафешек. Черные окна подчеркивали запустение, вгоняя в тревогу еще сильнее, лишь в двух заведениях горел свет. Машин и людей нет. Обычно здесь в любое время дня и ночи собиралось «вавилонское столпотворение». Ехавшие на море после долгой дороги останавливались, перед завершающим рывком. А сейчас никого.
Тимур прошел первые забегаловки и посмотрел на свое отражение. Сам бы себя не узнал, если бы со стороны увидел. Форма, рюкзак, автомат на плече, разгрузка, нашпигованная магазинами, и лицо… Как будто стал старше лет на десять. Хоть и сложно разглядеть в сумраке, но рассмотрел – уставшее, осунувшееся, потерянное.
Залаяла собака, копающаяся в мусорных контейнерах. Тимур от неожиданности отпрянул в сторону.
– Не боись, солдат, она сама тебя напугалась, – послышался хриплый голос из открытой двери небольшого кафе.
Юлаев испугался еще сильнее и схватился за автомат. Всего три дня эпидемии, а люди уже начали вызывать страх.
– Ух, какой ретивый. Опусти игрушку, паренек, я тебе точно не угроза.
Из темноты кафе вышел пожилой мужчина с короткой седой бородой и объемным животом под заношенной футболкой. –Свое добро сторожу. А ты куда один топаешь?
– Домой, – Тимур громко сглотнул.
– Как я сам не додумался? Кому сейчас эта армия нужна. А я с дома ушел. Там жена с дочкой померли, вчера жена, сегодня дочь. Вот кафе только семейное осталось. Сторожу от мародёров. Завтра похороню их. Хотя тебе то до этого дела нет, что-то я разболтался.
– Сочувствую вам.
– Ну да, ну да. Сейчас всем не до сочувствия. Далеко идти-то?
– Геленджик.
– Далековато, ноги сотрешь. Водить-то умеешь? – Тимур молча кивнул. – Пойдем.
Мужчина взял стоящую у двери охотничью двустволку и пошел по направлению к парковке. Юлаев старался идти чуть позади, чтобы держать мужчину в поле зрения.
– Да не бойся ты. Я же не грабить тебя собрался. Ты первый человек, кого я со вчера увидел. Проезжали, конечно, некоторые, но никто не останавливается. Вечером в селе пару видел, но они уже скорее не живые, так как очень плохи были, – мужчина громко прокашлялся. – Людей мало выживет. Зараза страшная, сам жду, когда и меня заберет. Так что, пока есть возможность, надо помогать. На том свете зачтется.
Прошли парковку, где стояло несколько простых иномарок, и подошли к задней двери какого-то магазина.
– Подожди минутку, – мужчина скрылся за дверью. Щелкнул фонарик, и внутри заметался луч света. – Так, ага вот они, – он вышел через минуту и протянул Тимуру связку ключей с брелоком автосигнализации. – На, держи. Это магазин знакомого. Умер еще в первый день, в угон никто не объявит. Не знаю, сколько там бензина, но она на ходу. Садись и поезжай, только осторожно.
Тимур взял ключ и нажал кнопку сигнализации. Громким гудком и парой вспышек аварийки отозвался серый Форд Фокус, стоящий через две машины.
– Спасибо!
– Да брось ты, я же говорю – зачтется. А ты, если раньше там окажешься, замолви за меня словечко.
Мужчина развернулся и зашагал в сторону своего кафе, громко кашляя.
Юлаев подошел к машине, обошел по кругу и открыл водительскую дверь. Салон грязноват, пахнет затхлым воздухом и забитым воздушным фильтром. Закинув рюкзак на пассажирское сидение, проверил колеса. Сидение скрипнуло под его весом, двигатель послушно завёлся с первого же поворота ключа. Бензина – половина бака, до дома хватит. Снял с передачи. Машина, хрустя гравием под колесами, покатилась назад. Тормоза работали отменно – не успел до конца нажать педаль, как уже остановился. Можно ехать. На выезде с парковки моргнул дальним светом и увидел старика в дверях кафе, махающего на прощание.
Форд набирал скорость неспешно. Капли еще совсем редкого дождя влетали в приоткрытые окна и били по левой щеке. Попытался поймать что-нибудь по радио, но все, кроме одной станции, молчали.
– "Внимание! Внимание! Граждане! Прослушайте сообщение администрации муниципального образования города Краснодар от двадцать второго июня. На территории поселения отмечены случаи заболевания людей и животных неизвестным вирусом. Администрацией муниципального образования города Краснодар принимаются меры для локализации заболеваний и предотвращения возникновения эпидемии. Внимание! Прослушайте порядок поведения населения на территории города Краснодара: при появлении первых признаков заболевания необходимо обратиться к медработникам; не употреблять в пищу непроверенные продукты питания и воду; продукты питания приобретать только в местах, установленных администрацией; ограничить нахождение в местах с массовым пребыванием людей. Вы прослушали сообщение администрации муниципального образования города Краснодар. – холодный мужской голос повторял одно и то же сообщение на повторе, прослушав его один раз, выключил приемник.
Дождь усилился. Крупные капли забарабанили по лобовому стеклу, смывая дорожную пыль. Дворники неохотно заскрипели, сбрасывая воду. Тимур поежился. Казалось, что каждая капля дождя несет в себе заразу, прямиком с фиолетового неба. Человечество сняло сотни фильмов про апокалипсис, написало тысячи книги, и просматривая очередное кино, или читая роман о конце света всегда думал, что это вымысел, такого никогда не произойдет. Но внезапно весь мир отправился к праотцам. Современное общество, со всеми его ученными, правительствами, компьютерами не смогло ничего противопоставить стремительному и примитивному вирусу, которой с методичностью машины выкашивал человечество. Не метеор, не ядерная война, не нашествие инопланетян, а простая зараза. И теперь он один, дезертир, едет на чужой машине, не зная – есть ли еще к кому ехать.
Горячий ключ выглядел вымершим полностью. Железнодорожный вокзал, хорошо просматриваемый с эстакады, больше походил на мавзолей – темные окна, брошенные поезда. Перед зданием вокзала бродит женщина с обреченным видом. На повороте в город, утопая в пыли обочины, стоит разбитая машина, уткнувшаяся в столб дорожного освещения. Всего две встречные машины, пронесшиеся на большой скорости. Как будто ты едешь часа в три ночи сразу после нового года. Но сейчас самое начало лета, период, когда Дон-М4 обычно забит до отказа, вокзалы ломятся от наплыва приезжих, а торговцы и владельцы кафе у трассы собирают главную прибыль за год.
После Молдовановского перевала дождь закончился, и Тимур немного увеличил скорость. Три встречные машины – считал каждую, так мало их было. Обычно не обращаешь внимания на поток встречных фар, они как шум воды в кране или неприятный запах, к которому быстро привыкаешь и перестаешь замечать. Но сейчас каждая – маленькое событие, значит еще есть живые, значит он не один пережил весь этот ужас.
За Дефановкой дорога пошла ровнее, резкие повороты и спуски с подъемами остались позади. Монотонная дорога убаюкивает. Тимур почувствовал, как начинает клевать носом. Остановившись, опорожнил ноющий мочевой пузырь, банка колы давала о себе знать. Умылся водой из бутылки, смывая нахлынувшую сонливость. Выехав с обочины, снова набрав скорость и закурил, пытаясь чем-то себя занять, но вкус табака показался противным, потушил недокуренную в пепельнице. Приятная мятная сладость жвачки наполнила рот и немного приободрила.
Горское, Бжид, Тешебс, одна и та же картина в каждом поселке – полное запустение, один-два человека на пустых улицах. В центре Тешебса разбитая и раскуроченная машина скорой помощи, по левому борту размазана бурая полоса запекшейся крови, словно кто-то шел, опираясь на машину окровавленной рукой.