Девушка из номера 11

– В три. В принципе, в аэропорту раньше половины пятого делать нечего, но я беспокоюсь насчет пробок.

– Разумно. Документы под рукой? Паспорт, страховка? Лекарства?

– Да-да, все взяла. – Паспорта я положила в сумочку, но теперь на всякий случай вытащила. Британский – старый, видавший виды, и новенький американский. – Ну, новому паспорту предстоит боевое крещение. Первый раз путешествую как гражданка США!

– Его и нужно предъявить при вылете, понятно? Если у тебя двойное гражданство, то для въезда и выезда из США ты должна использовать только американский паспорт.

– Да знаю, знаю. Гуглить умею не хуже, чем ты.

– У тебя все записано? Адрес отеля, кто будет встречать в аэропорту?

– Джуд, милый, перестань суетиться. Конечно, я давно никуда не ездила, но раньше-то такие путешествия были моей работой.

– Да, прости, прости, – виновато улыбнулся он.

Честно говоря, о паспортах я переживала в последнюю очередь. Куда больше меня заботил дресс-код на предстоящей церемонии. Придутся ли впору платья, которые я носила до беременности? Сто лет не выезжала по работе, а уж в такие модные места тем более. Вечерних нарядов у меня наперечет. Точно ли они на мне застегнутся? Судя по фотографиям на сайте, в «Отеле дю Лак» в этом сезоне пользуются популярностью джинсы в обтяжку, отороченные мехом ботиночки и скандинавские свитера. Ну, с этим без проблем, хотя меховых ботинок я не нашла. Ничего, подойдут и обычные. На снимках, посвященных вечерним мероприятиям, – другое дело. На них сплошь стройные, европейского вида женщины в однотонных платьях от известных модельеров… Да, вот тут у меня возникали сложности.

Я приложила к себе маленькое черное платье, самое любимое, и посмотрелась в зеркало: подойдет ли оно для ресторана, отмеченного звездами «Мишлен»? В этот момент распахнулась дверь в спальню, и внутрь ввалился печальный Тедди, волоча за собой плюшевого динозавра.

– Ну почему ты уезжаешь? – уже в двадцатый раз пробубнил он.

– Потому что мне нужно работать, милый.

Я сбросила топик и натянула через голову вечернее платье. Иначе все равно не поймешь, как оно будет сидеть.

– Мамочки не должны работать, – возразил Тедди. – Папочки должны, а мамы работают, когда захотят.

– Что? – усмехнулась я, освободив голову. – Откуда ты это взял?

Тедди не ответил, и я задумалась. Пожалуй, с точки зрения ребенка подобное утверждение имеет смысл. В конце концов, я сидела дома с тех пор, как родился младший сын. Несколько мамочек его приятелей из детсадовской группы работали, остальные выходили на неполный день либо тоже занимались исключительно детьми. Конечно, по мнению Тедди, папы вкалывали стабильно, а мамы ходили на службу, только если им сильно захочется.

Я подняла замочек платья, с удовлетворением отметив: все еще застегивается без усилий. Опустившись перед сыном на колени, начала объяснять:

– Видишь ли, любовь моя, мамочки – а иногда даже папы – уходят в отпуск, пока у них маленькие детишки. Вот так же и я. Но раньше, до того как ты родился, я ходила на работу, а теперь ты уже большой, и мне вновь надо работать.

Надо. «Надо» – самое правильное слово. Не то чтобы я «должна». Честно говоря, в принципе – нет. Мы вполне прожили бы еще на заработки Джуда, отказавшись от некоторых излишеств. Однако мне требовалось выйти на работу ради самой себя, а может – и ради моих малышей.

– Буду по тебе скучать и по Эли тоже. Ну ничего, всего-то одна неделя…

– Неделя! – трагически взвыл Тедди, словно только что узнал, сколько я буду отсутствовать.

Между прочим, мы уже несколько раз обсуждали мой отъезд.

– Да, неделя, – терпеливо повторила я. – Забыл уже? Три дня в Швейцарии, потом на пару дней съезжу в Англию, чтобы повидаться с бабушкой. Посмотрю, все ли у нее в порядке, а потом – домой. Мне будет вас страшно не хватать, но вы с папой и Эли прекрасно проведете время. Будете заботиться друг о друге. Наверняка папа вам многое позволит – от меня вы такого не дождетесь.

Стоящий у дверей Джуд ухмыльнулся и энергично закивал.

– К тому же к папе на помощь приедет бабуля Гейл. Вам ведь нравится, когда она у нас гостит, правда?

– Приедет бабуля Гейл? – слегка успокоившись, переспросил сын.

Он был без ума от матери Джуда, любящей и снисходительной бабушки, не знавшей меры ни в чем, когда дело касалось внуков.

– Да, приедет, – кивнула я. – Вот видишь? У вас будет несколько замечательных дней. А потом, когда я вернусь и привезу вам подарки…

– Подарки? – просиял Тедди. – Какие?

Я пожала плечами.

– Ну, это сюрприз. Что-нибудь такое особенное из Швейцарии.

– Что ты привезешь, мам?

– Если я тебе скажу, сюрприза не получится.

Вот черт! Что же такого есть в Швейцарии, чего не найдешь в Штатах? Шоколад «Тоблерон»? Его и здесь можно купить. Часы с кукушкой? Хм, об этом можно подумать. Тедди только-только исполнилось четыре – что он понимает? Запросто можно привезти «Лего». Какая ему разница? Главное – подарок.

– Вот увидишь, это будет нечто потрясающее.

– Хочу сейча-а-а-с! – заныл сын, снова превратившись в расстроенного малыша.

Джуд рассмеялся за его спиной, и я закатила глаза, вспомнив расхожее выражение: «Сам себе вырыл яму».

– Ну почему ты не можешь сделать подарок сейчас? – канючил Тедди.

Я стянула платье, снова надела топик и, подняв сына на руки, поцеловала его в пухлую щечку, от которой еще пахло молоком с хлопьями.

– Подарок ты сейчас не получишь, а вот это – пожалуйста!

Захватив губами щеку Тедди, я издала неприличный звук, и он захихикал.

– И еще вот это!

Я задрала на нем футболку и повторила то же самое с его животиком.

Тедди взвизгнул от возмущения, хотя на самом деле был страшно доволен, а я перекинула его с руки на руку и провернула тот же трюк со спинкой над поясом штанишек.

– И вот тебе напоследок! Еще разочек заканючишь, и я вызову миссис Жуткую Щекотунью!

– Нет, только не Щекотунью! – в притворном ужасе завопил Тедди, вывернулся из моих объятий и, заливаясь смехом, побежал к двери.

– Щекотунья, Щекотунья! – крикнула я ему вслед. – По-моему, она уже здесь и готова защекотать тебя до смерти!

– Эли! – истерически хохоча, взвизгнул Тедди. – Эли, на помощь! Здесь миссис Щекотунья, спаси меня!

– О боже, – смеясь, выдохнул Джуд с другого конца комнаты. – Чем ты занимаешься? Собирайся, не успеешь оглянуться, как приедет такси. Тедди теперь до ночи будет требовать Щекотунью.

– К черту такси, – прошептала я и, подойдя к мужу, обняла его, запустила руки под рубашку и погладила кончиками пальцев нежную кожу на пояснице. – Да будет вам известно, что миссис Жуткая Щекотунья – лучший помощник при сборах.

– Неужели? – ухмыльнулся Джуд. – Ну-ка, посмотрим!

Подхватив меня на руки, он с топотом выбежал из спальни, словно пещерный человек из мультика с женой в охапку.

– Мальчики! Смотрите, я поймал миссис Щекотунью! Набрасывайтесь!

Через четыре часа, сидя в отъезжающем такси, я обернулась и окинула последним взглядом постепенно уменьшающиеся фигурки сыновей и мужа. Джуд стоял на обочине с широкой ободряющей улыбкой. Эли с неуверенной гримасой держался за его руку, помахивая мне вслед. Тедди разразился рыданиями, даже не дождавшись, когда захлопнется дверца машины. Вырвавшись из объятий отца, он с мольбой протянул ручонки к удаляющемуся такси, и по его маленьким круглым щечкам безудержно покатились слезы.

У меня встал ком в горле и защипало веки, когда Тедди снова обхватил Джуда за ноги. А потом машина свернула за угол, и маленькие фигурки исчезли из вида. Я достала телефон и принялась просматривать пресс-пакет от «Лидманн груп», разосланный их отделом по связям с общественностью, – во-первых, хотела отвлечься от мыслей о доме и семье, во-вторых, тянуло погрузиться в работу. Так, маршрут, информация об отеле, статистические данные о туристической отрасли Швейцарии…

В пресс-пакете не хватало сведений по двум разделам, а именно они интересовали меня больше всего. Во-первых, мне не прислали список гостей. Когда-то один коллега сказал, что перед любым освещаемым прессой мероприятием обязательно запрашивает подобный список, чтобы заранее погуглить доступную информацию. Я испытывала к этому человеку смешанные чувства: честно говоря, мы какое-то время были вместе и расстались не лучшим образом. Так или иначе, совет звучал разумно, и я тоже стала его придерживаться, хотя не все считали целесообразным предоставлять такие перечни. Иной раз организаторы заботились о безопасности и неприкосновенности частной жизни приглашенных звезд. Порой информацию скрывали по прямо противоположной причине: ожидалась низкая явка или отсутствие по-настоящему интересных гостей, в чем не хотелось признаваться досужим репортерам. Однако чаще всего, как ни странно, список приглашенных раскрывали с удовольствием, так что появлялась возможность с ним заблаговременно ознакомиться и благодаря этому выглядеть более осведомленной и компетентной, чем на самом деле.

К сожалению, пресс-офис «Лидманн груп» сообщил, что список гостей является конфиденциальной информацией, при этом он «включает в себя видных деятелей в области финансов, журналистики и туристической индустрии». Стало быть, наверняка там будет с десяток блогеров и лидеров мнений, которые чаще всего и встречаются на подобных мероприятиях.

Во-вторых, что еще более неприятно, по моей просьбе взять интервью у Маркуса Лидманна решение пока так и не приняли. Сотрудница пресс-службы, с которой я общалась, не дала ни положительного, ни отрицательного ответа, когда я заявила, что действую по заданию «Файненшл Таймс». Конечно, было бы приятно услышать нечто вроде «Да, он согласен» с конкретной датой и временем в письменном виде. Увы, вытянуть удалось лишь подтверждение: Маркус точно будет присутствовать на церемонии открытия. В принципе, даже если мне не удастся взять официальное интервью, всегда можно будет разжиться чем-то занятным в разговоре за ужином, а из этого уже состряпать материал.

Чем больше я рылась в Сети, тем больше понимала: Роуэн сильно преуменьшила, сказав, что Маркус Лидманн – человек замкнутый. Как выяснилось, он вообще никогда не давал интервью. Во всяком случае, я не смогла найти ни одного, а все приписываемые ему цитаты, похоже, были довольно пресной выжимкой из корпоративных пресс-релизов. Маркус с восторгом отзывается о поглощении еще одной компании; Маркус опечален уходом из жизни известного магната; Маркус весьма доволен квартальными результатами фонда Х. Ничего такого, что позволило бы составить представление о Лидманне как о человеке, дать намек на его личные качества.

Те материалы о нем, что имелись в Сети, скорее всего, были подготовлены без его личного участия: краткие отчеты, сухие факты со ссылкой на общеизвестную информацию – деловые связи, инвестиции… Пока мне удалось установить лишь приблизительный возраст Маркуса (примерно около семидесяти, если мои расчеты верны), семейное положение (овдовел много лет назад) и количество детей (один сын, Питер, тридцать пять лет, со временем унаследует бизнес отца). Нельзя сказать, что Маркус сделал себя сам. В начале XX века фирму «Лидманн и Лидманн» основали его родной и двоюродный дедушки – бельгийские промышленники из фламандской части страны. В семидесятых-девяностых годах бизнес получил серьезное развитие при отце Маркуса. Ему досталась процветающая компания по производству металлоконструкций, и он превратил ее в крупного международного игрока, в корпорацию, занимающуюся решительно всем – от автомобилестроения до судоходства и много чего еще. Джуд сравнил «Лидманн груп» с «Татой» и был не так уж далек от истины: в конце девяностых корпорация раскинула свои сети не хуже, чем индийский мастодонт.

Однако действительно глобальный характер «Лидманн груп» обрела в начале двухтысячных, когда у ее руля встал Маркус. Какие-то направления он сократил, другие объединил в одно и расширил присутствие на практически новых для компании рынках инвестиций и международных финансов. Насколько я могла судить, он не совершил ни одного опрометчивого шага. В мире бизнеса единодушно, хотя и не слишком охотно, признавали: пусть Маркус и воспользовался багажом предшественников, сам по себе он – чрезвычайно умелый бизнесмен, который вполне мог добиться успеха, не имея подспорья в виде капитала, заработанного отцом и дедом.

Десятки компаний, входящих в «Лидманн груп», в основном были закрытыми обществами, их акции не обращались на фондовой бирже, и сведений о капитализации, о фондах и инвестициях почти не имелось. Поэтому и предположения о личном богатстве Маркуса Лидманна оставались лишь предположениями. Тем не менее в списках состоятельных персон «Форбс» и «Сандей Таймс» капитал Маркуса оценивался в размере приблизительно двух миллиардов долларов, а некоторые источники называли еще более внушительные цифры. В любом случае сомневаться не приходилось: Маркус Лидманн располагал весьма значительными средствами.

Если у меня не выйдет провести хоть немного времени наедине с Маркусом и взять у него официальное интервью, вряд ли я раздобуду нечто существенное, чтобы заинтересовать Роуэн. Мне не выделят места даже для небольшой заметки, не то что для полноценного материала. А вот если Фортуна окажется на моей стороне, если я заполучу Маркуса хотя бы на несколько минут, беседу запросто можно раскрутить в эксклюзив, и гонорар будет соответствующий. Впрочем, дело не только в гонораре, хотя «Файненшл Таймс» оставалась одним из немногих изданий, где все еще платят достойно и в срок. Подобный материал станет шикарным штрихом в моем портфолио. «Файненшл Таймс» занимала место в самом верху рейтинга, рядом с «Уолл-стрит джорнал» и «Нью-Йорк Таймс»: солидная, престижная газета, чье название по обе стороны Атлантики воспринимается как знак качества серьезной журналистики. Свеженькая публикация на ее полосах откроет для меня многие двери, тут и думать нечего. И если для этого нужно перелететь на другой континент хотя бы в смутной надежде на успех – пренебрегать подобным шансом нельзя. При самом худшем раскладе я бесплатно поживу в шикарном отеле. А при оптимистическом сценарии – получу аудиенцию у одного из самых влиятельных и неуловимых людей Европы. Этот факт наверняка позволит мне возобновить карьеру. Игра стоила свеч.