– Не хочу я новое имя.
– Это имя не описывает тебя.
– И что? Ты зовёшь себя Сосудом, но я ещё не видела никакого тому доказательства.
– Подержи это, – сказала Карга, вкладывая мне в руки горшок с землёй.
– Не знаю даже, чего я трачу тут своё время, – сказала я, чувствуя, как во мне вскипает раздражение. – Ты не принесла мне ничего, кроме горя и мальчишки, который лишил меня китовых глаз и который спит здесь всё…
Что-то коснулось моего запястья, и я выронила горшок. Я ожидала глиняный брязг, но… ничего. Горшок завис в футе[4 - Фут – мера длины, равная 30,48 см.] от деревянного пола, ветвь курчавилась от земли, обвиваясь вокруг моей руки. Я смотрела, как остренькие листочки разворачиваются из тугих почек.
Старуха смотрела на меня.
– Ты остаёшься здесь, потому что думаешь, что у тебя не осталось ничего иного, дитя. Ни родителей, ни братьев и сестёр, ни даже кита. Божество же во мне… оное потеряло весь этот мир. Но с ним, – она опустила глаза к овчиной шкуре, на которой совершенно неподвижно лежал мальчишка, – мы сможем сделать мир опять новым.
Карга провела рукой над моим запястьем, и ярко-пурпурный цветок выметнулся, распускаясь.
7. Уроки гуано
Сиф покидал «Гнусный дуб» каждое утро ни свет ни заря, чтобы трудиться на корабле Янссена. Иногда Элли будил уже звук закрываемой им двери, и она, недовольная, одинокая, выползала из-под простыни в громадную и пустую спальню.
Однажды она приковыляла в бар, где Молворт как раз мыл пол. Комната воняла застарелым пивом и вином, лужи одного и другого были повсюду, а вдобавок почему-то разбитая скрипка. Мужчина спал на столе у окна, его идеально круглый живот поднимался, затмевая солнце, и опадал.
– Эм… может, я помогу? – спросила Элли. Молворт ткнул мужчину рукоятью швабры, добившись в ответ только рыгания.
– Ты только под ногами будешь путаться, – пробурчал Молворт, извлекая из кармана вилку и придирчиво осматривая зубья в солнечном свете. – Чем ты вообще занимаешься?
– Ну… в настоящий момент ничем, – призналась Элли, засунув руки глубоко в карманы. – Я никогда раньше не бездельничала.
– Помолись Королеве, и Она укажет тебе путь, – посоветовал Молворт, держа вилку над голым животом мужчины. – И, может, попробуй иногда расчёсывать волосы.
Элли буркнула под нос и вышла из паба. Сзади раздался пронзительный возглас, всполошивший кур и чаек.
Не зная, чем ей заняться, пока Сиф рыбачит, Элли бродила по острову. Она обнаружила кузню возле Горбатых скал, где тощие козы с голубоватой шерстью сигали с уступа на уступ. В кузне было жарко и дымно, и Элли вдохнула полной грудью, воображая, что она у себя в мастерской. Она почти ожидала, что вот-вот появится Анна, обнимет её или ущипнёт за руку.
– Чего ты хочешь? – спросила женщина, вставая из-за мехов. Её кожа была картой старых ожогов.
– Я ищу работу.
– Ты умеешь готовить?
– Немного. Однако я не…
– Мне нужно, чтобы кто-то готовил мне суп.
– Нет, ты не понимаешь, я изобретатель.
– Так изобрети мне суп.
– Я могла бы… сделать тебе машину, которая будет точить твои инструменты или… выгонит весь этот дым? Я могла бы усовершенствовать эту твою кузню. Она выглядит очень старой.
– Ты мне будешь рассказывать, как делать мою работу?
– Вот именно! – воскликнула Элли. – Я могу подсказать тебе всякие варианты, как ты могла бы делать свою работу лучше.
– Недужные нудилы мне без надобности, мне нужно, чтобы кто-то приготовил мне суп.
– Ну пожалуйста, мне нужна работа!
Кузнечиха закатила глаза:
– Помолись Королеве, и Она укажет тебе путь. А теперь выметайся.
Так Элли побрела к югу на берег Абрами, где старики и старухи хоронились в тени пальмовых деревьев, пока дети играли и визжали на мелководье. Она зашла в аптеку, тесную лавчонку, загромождённую полками с разноцветными порошками, с потолка там свисали сотни вязанок высушенных растений. Пахло гнилью и вонючими фруктами.
Сухотелый мужчина, стоявший за прилавком, взглянул поверх газеты, которую читал. На развороте шли крупные буквы:
ЛОРЕН ПЕРЕДАЕТ БЕДНЫМ ЗЕРНО. БЕДНЫЕ СЧАСТЛИВЫ УВИДЕТЬ СВОЕГО ГЕРОЯ
– Королева, помилуй, что с тобой? – возгласил мужчина, в ужасе выпучив глаза. – Почему ты не обратилась ко мне раньше? Ветвь василистника[5 - Василистник – растение из семейства лютиковых, которое действительно используется в медицине.] вернёт краску твоим щекам.
Он протянул побег с сиреневыми цветочками. Элли состроила гримасу.
– Это же белладонна. Она очень опасна[6 - Если Элли имеет в виду, что эти цветы ядовиты, она права (все лютиковые ядовиты); однако белладонна – это совершенно другое растение из семейства паслёновых (также ядовитое).].
– Дитя, я несколько больше тебя знаю о травах. Возьми-ка. – Он протянул что-то небольшое, круглое и красное. – Это в считаные минуты починит твою ногу.
– Это редиска. Ты всё это продаёшь людям в качестве лекарства? Я буду удивлена, если ты никого не убил!
– Придержи язык, девочка! Дорин Виллис была в преклонных летах. И у неё были эти бородавки на лице ещё до того, как она пришла ко мне.
– Слушай, я могу получить работу? Я много знаю о растениях.
Мужчина оглядел её с головы до пят. Его лицо расползлось в широченной улыбке.
– Нет.
После этого Элли заглянула к свечнику, пирожнику и портнихе, но никому из них не нужна была её помощь. Она зашла к поварихе, и та решила, что она пришла посидеть с её ребёнком. Она сунулась к пожилому часовщику, который пригрозил ей арестом. Она обратилась к робкому чистильщику обуви.
– Я могу изобрести машину, которая будет наводить блеск на башмаки вместо тебя, – вдохновенно предложила ему она. В руке у него была щётка, а перед ним выстроилась нетерпеливая очередь экстравагантно одетых дворян.
– Ой, батюшки, думаю, тебе лучше уйти, – промямлил он. – Ты выглядишь нездоровой – тебе, пожалуй, не помешает взять ветвь василистника у аптекаря.
– О-о-о, ей можно сделать восемь рук, и на каждой кисть будет вращаться быстро-быстро, начищая обувь, так что ты сможешь просто сидеть и отдыхать!
– Но мне нравится чистить обувь!
– Пожалуйста, – сказала Элли. – Мне правда нужна работа.