А жизнь её была полна перемен. Родилась в Одессе пятым ребенком в счастливой семье коменданта порта Осипа Россета, обрусевшего французского дворянина, и дочери владелицы почтовой станции Лорер. Потеряв отца в пять лет, детство провела в д. Грамаклея недалеко от Херсона, у бабушки с материнской стороны, где близость к природе придала ей наблюдательность, а бабушка научила языкам. Живость ума унаследовала от отца, когда-то храбро сражавшегося под началом Суворова у стен Очакова и Измаила.
По ходатайству отчима, полковника конной артиллерии Арнольди, была определена в Екатерининский институт на полный пансион. Потом взята во фрейлины императрицы Марии Федоровны. Выгодное замужество (она стала женой Николая Михайловича Смирнова) поднимало её все выше по социальной лестнице: жена дипломата, жена церемониймейстера двора, жена калужского губернатора, жена губернатора столицы. Но в какие бы придворные выси ни закидывала её судьба, она никогда не была спесивой, ограниченной, меркантильной. Ещё со времени учебы в институте и до самой смерти живо интересовалась русской литературой. Причем не просто много читала, но была лично знакома и дружила со многими поэтами и писателями того времени. А какие это славные имена: Карамзин, Жуковский, Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Белинский, Вяземский! Да ещё Иван Аксаков, Иван Киреевский, Денис Давыдов, издатель Пушкина Петр Плетнев и многие другие. Большинство из перечисленных поэтов, пленённые её красотой и умом, посвящали ей свои стихи, многие из которых позже признаны высокой поэзией.
Плюс к этому Александра Осиповна оставила потомкам свои «Записки», где есть масса деталей жизни и смерти великих поэтов и писателей.
Особенно подробно Александр Качалкин расписал участие Смирновой – Россет в жизни Гоголя. Единственное, о чём он умолчал, почему и как Гоголь сжег 2-й том «Мертвых душ», кто его на это толкнул и как относилась к этому Россет. А жаль, ведь потеря для русской литературы огромная, и незамеченной пройти не могла.
Зато есть много других эпизодов из жизни великих поэтов, об их взаимопомощи, особенно со стороны Жуковского, какие не найдешь в других источниках. Александр Петрович сэкономил нам кучу времени, ведь чтобы узнать о них, надо было бы прочитать не только «Записки» Россет, но и полные собрания сочинений с письмами Жуковского, Пушкина, Лермонтова, Аксаковых, три книги Антологии поэзии пушкинской поры, два тома «Пушкин в воспоминаниях современников», «Опыт исторического путеводителя по Калуге» Малинина и др. А Качалкин после добросовестного изучения смог вместить все, относящееся к теме исследования, на 172 страницах.
Весьма оправданны регулярные переходы писателя к нашему времени с критикой заброшенности писателей. Они рождают чувство личной сопричастности автора и читателей к истории великой русской литературы.
Хороший памятник оставил Александр Качалкин о себе. Капитальный труд просит и более капитальной обложки. Надеюсь, потомки издадут эту книгу и оставшиеся неизданными рукописи более богато.
Июнь 2001 г.
Лукичев
Маленький, рыжеватый, шебутной даже в свои 57 лет. Этих лет, ну никак ему не дашь. От силы где-то 45. Во-первых, невысокий и худощавый, во-вторых, шевелюра ещё целая, а в-третьих, и это, пожалуй, главное, в нём до сих пор проглядывает озорной десятилетний мальчишка. И сейчас – изрядный хитрован.
Удивительное дело – ведь родился в суровом военном 1944 году, мальчишкой перенёс все лихолетье страшной войны и трудных времён восстановления разрухи. То есть досталось с лихвой. Иной, гораздо более благополучный, уже в пятьдесят брюзга или карга. Да и труд учителя в школе крайне нелегок, а уж оплачивается так, что впору рыдать.
Николай Лукичёв
Так бы это и осталось для меня загадкой навсегда, не попадись в руки его книги. Детские: «В гостях у Змея Горыныча», «Я дружу с Русалкой», «Береза у старой мельницы», «Дениска и инопланетянка», «Заяц – робот», «Чёрный коготь», «Фантастические приключения Виталика», «В плену у лешего», «Похищение пленника». Взрослые: «Без капли нет океана», «Выстрелы в любовь», «Вьюги свадебные кони», «Снова синь расколота», «Горькая кисть рябины», «Опять весна, опять надежды».
Извините, если что-то подзабыл. Неудивительно ведь Лукичев уже издал около двадцати книг прозы и поэзии. И еще пять лежат в ящиках стола неизданными.
Это при том, что он работает в школе в две смены! А еще редактирует журнал института усовершенствования учителей «Перемена» и газеты: «Калужский учитель», «Калужский строитель», «Калужские страницы» и многотиражку 50-й школы «Звонок 50-й».
Некоторые книги начинают переиздаваться по второму кругу, хотя среди них были и 30-тысячные. Начинал со стихов, теперь пишет, в основном прозу. Хотя бывает, возвращается и в поэзию.