Кот-дракон
– Но мне вообще не стоило соглашаться на заказ с яйцом, – сетовала она, ломая печенье.
– Ты не права, – возразила Айви, строго покачав головой. Сложив руки на коленях, она держала прямую осанку, которая, как подозревала Алоуиша, очень пригодилась бы в библиотеках. – Ты всего лишь одна ведьма, которой приходится заботиться обо всем этом… – Айви широко махнула рукой, и Алоуиша поняла, что та имеет в виду владения семьи Фитильтон.
– Именно, – сказала Алоуиша резче, чем собиралась. – Это моя ответственность, так же как это было ответственностью Фитильтонов на протяжении поколений. И мы всегда справлялись.
Айви кивнула.
– Но в те времена ферма почти всегда держалось на плечах как минимум трех Фитильтонов. Ты в безвыходной ситуации, Свечка. Вполне логично, что тебе пришлось взяться за столь… творческую подработку, чтобы справиться самостоятельно. Тебе следует быть к себе более снисходительной.
Свечка – их вечная шутка на тему фамилии Алоуиши, прозвище, которым Айви нарекла подругу еще в детстве. При его звучании Алоуишу переполняла такая нежность, что начинало казаться, будто все в мире было – или будет – хорошо.
– Теперь, – продолжила Айви, изящно снимая туфли и бросая их под кухонный стол, – переходим ко второму пункту: планирование будущего.
– Ну, в целом, я планирую, что оно наступит, – улыбнулась Алоуиша.
Айви вздохнула и по-доброму закатила глаза.
– Ха-ха, – сказала она с вздохом. – А теперь, пожалуйста, отнесись к этому серьезно. Нам нужно составить план. Я знаю, у тебя есть дорогой Кроу… – она почесала пернатого под подбородком, и он буквально засиял, – но, при всем моем желании, Свечка, настанут времена, когда я не смогу быть рядом так часто, как хотелось бы. – Айви положила руку на живот, и Алоуиша уловила на лице подруги проблеск вины. – И мне нужно знать, что ты будешь в безопасности здесь, так далеко от меня. Поэтому, не могла бы ты подумать о том, чтобы нанять кого-нибудь? В этом нет ничего постыдного.
Алоуиша поперхнулась, забрызгав чаем поднос. Повод для стыда точно имелся.
– И чем им платить? – полусмеясь, отмахнулась она. – Вязальными спицами и крапивным чаем?
– Ну, нет, – признала Айви. – Но я уверена, что найдутся те, кто согласится на оплату заклинаниями. – Она на мгновение задумалась. – Или советами по садоводству.
Алоуиша устало улыбнулась в ответ на заботу лучшей подруги.
– Айви, – произнесла она со всей мягкостью, на которую способна, – даже если бы я нашла кого-то, кто согласился бы работать за обещание исключительных помидоров, уверяю тебя, никакая помощь мне не нужна. – Затем, заметив приподнятую бровь подруги, добавила: – Нет, правда, не нужна. Я знаю, что все это выглядит плохо, но я справлюсь. И если так тебе станет спокойнее: я не собираюсь больше брать заказы с драконьими яйцами.
Айви помолчала мгновение, раздираемая противоречивыми эмоциями.
– Ладно, – наконец сказала она, – если ты обещаешь.
– Иначе пусть Совет Старейшин расплавит мою палочку, – заявила Алоуиша, проводя указательным пальцем по соответствующей руне на груди.
– Ну уж нет! – рассмеялась Айви.
– Подожди, – осеклась Алоуиша и уставилась на подругу проницательным взглядом. – Ты что, только что… заставила меня предложить то, чего ты и хотела?
– Что? Нет! – воскликнула Айви с излишне театральным возмущением, на что Алоуиша вздернула бровь. – Ну, может быть… – Айви виновато закручивала белокурые волосы на пальцы. – Я просто пытаюсь тебя защитить. Разве это так плохо?
– Нет, – вздохнула Алоуиша. – То есть, я бы и сама до этого дошла…
– Конечно! – воскликнула подруга, явно давая понять, что не имела в виду ничего подобного.
– …но давай сделаем вид, что ты просто немного меня опередила.
Алоуиша улыбнулась ей, и Айви ответила взглядом, который отчетливо говорил: «Ну, главное, что ты все понимаешь».
– Из тебя выйдет отличная мама. – Алоуиша ободряюще погладила подругу по руке. – Точнее, умеющая мастерски манипулировать, но все равно отличная.
– О, спасибо! – рассмеялась Айви. На миг она уставилась в пустоту, затем неуверенно выдохнула, отчего у Алоуиши защемило сердце. – Просто… нужно столько всего предусмотреть, – вымученно произнесла она. – Не знаю, как мы со всем справимся.
– Ведьмина подмога, – напомнила Алоуиша, не успев себя остановить.
Айви тотчас встревожилась: с тем же успехом Алоуиша могла бы сказать ей просто взять и сделать, что должно.
– О, нет, я не это имела в виду… – попыталась объяснить Алоуиша, но, похоже, не сумела подобрать нужных слов. Поэтому просто взяла Айви за руки, заглянула ей в глаза и растянула губы в, как ей хотелось верить, твердой и ободряющей улыбке. – Конечно, я помогу, но я имела в виду, что ведьмы на многое способны, – пояснила она. – А ты, Айви Долгочар, самая настоящая ведьма из всех, кого я знаю.
* * *Остаток дня прошел в суматохе подготовки к Ночи урожая.
Айви передала дракончика его владельцу до возвращения Алоуиши, но еще нужно было подоить коров, покормить животных и сотворить заклинания.
К тому времени, как Алоуиша, несмотря на все уговоры отдохнуть, сорвала последний клевер для лошадей, она обнаружила Айви на коленях посреди участка, где та взяла на себя смелость закончить вырезание оставшихся Фитильтонов. С помощью магии она даже погрузила в телегу невырезанные тыквы клиентов Алоуиши, подготовив их к завтрашней поездке в долину.
Оставив Айви за беседой с одним из кузенов об истории орошения волшебных ботанических культур, Алоуиша воспользовалась возможностью заглянуть в теплицу.
При виде постройки в груди появился знакомый трепет. Традиционный продолговатый прямоугольный фасад с изогнутыми ярусами создавал впечатление большой стеклянной птичьей клетки. Кое-где цветущие лозы обвивали стекло, а отдельные листья или цветы пробивались сквозь щели там, где старинные окна начали отходить от белых рам.
Как и коттедж, теплица была слишком старой, маленькой и тесной, чтобы соответствовать своему назначению, но не менее любимой. Алоуиша гордилась тем, что использовала каждый дюйм ее пространства по максимуму. Поэтому, как только она с трудом открыла жесткую металлическую дверь, ей пришлось выполнять своего рода танцевальные движения, изгибаясь, наклоняясь и вытягивая руки, чтобы протиснуться между бесчисленными ящиками, горшками, лейками, мешками, инструментами и флаконами, загромождавшими всю доступную поверхность.
А еще были растения. Сказать, что внутри теплица напоминала джунгли, было бы несправедливо по отношению к джунглям, в которых гораздо больше порядка и меньше зарослей. Хотя, стоило признать, в них и этикеток меньше. Написанные неразборчивым почерком Алоуиши латинские названия растений, а также заметки об их использовании, свойствах и предпочтениях свисали с молодых стебельков и покрытых бутонами побегов, лежали на широких зеленых листьях и обрамляли впечатляющие цветы размером с обеденные тарелки.
– Всем привет, – обратилась Алоуиша ко всей теплице, и несколько крупных цветов действительно повернулись, чтобы поприветствовать ее.
Особо закрученная лоза с маленькими листьями в форме сердечек игриво сняла с волос Алоуиши шляпу, слишком дернув за нее, отчего и без того погнутый кончик мягко стукнулся о толстое стеклянное перекрытие. Лоза вздрогнула, будто поморщившись, затем быстро опустила шляпу обратно, обмахнув ее листьями, и водрузила на голову Алоуише так, что та съехала ей на глаза.
– Спасибо, Пип, – мягко поблагодарила Алоуиша и дружески погладила маленькую лозу. В ответ та ласково свернулась на ладони ведьмы. – Итак, надеюсь, вы все насладились заклинанием роста, которое я сотворила? – Она размяла пальцы. – Потому что у нас много дел.
Она повернулась к склянкам, мензуркам и газовым горелкам на рабочем столе. Их соединяли резиновые трубочки, пролегавшие между различными инструментами для обрезки, измерения и измельчения, а также одним маленьким крепким котлом – медным, но от времени ставшим сине-зеленым.
Среди беспорядка Алоуиша нашла потускневший латунный опрыскиватель для растений и тут же подняла его одним движением палочки:
– Хорошо, приступим!
Она ходила между растениями, с помощью палочки выполняя различные действия: обрезала, срывала, подкармливала, поливала, зачаровывала и, в нескольких заметных случаях, даже чистила, пока не вернулась к рабочему столу с поясом для инструментов, прогнувшимся под весом ботанических и волшебных ингредиентов.
Облегченно вздохнув, что в теплице нет любопытных тыкв, способных осуждающе цокать, Алоуиша опустила плечи. На мгновение она замерла, вдыхая пьянящий аромат: свежий, травянистый, он напоминал запах маргариток, смешанный с чем-то душистым, приторным и фруктовым. Затем, подобно дирижеру, подняла палочку и приступила к тому, в чем слыла лучшей – к ботаническому колдовству.
Волшебной палочкой она перенаправляла воду из одной емкости в другую, зажигала то одно, то другое, размешивала третье, пока вся конструкция из стекла и резины не зашипела, не запенилась и не закипела с веселым бульканьем.
В то же время левой рукой Алоуиша листала толстую пожелтевшую старинную книгу заклинаний, лежавшую на скрипучей подставке сбоку от рабочего стола. Переплетенная толстыми блестящими, но обтрепанными по краям листьями, она передавалась из поколения в поколение в семье Фитильтонов: сотни лет проверенных заклинаний, основанных на языке растений.
Следуя инструкциям книги по ингредиентам и движениям палочки, Алоуиша водила ею от флакона к ведру, пока цветы не заплодоносили, листья не скрутились и не выжали из себя сверкающую эссенцию, а яркая цветная пыльца не осыпалась прямо в котел. Запечатанные магией семенные коробочки лопнули, осыпав и ведьму, и рабочий стол мелкими, твердыми, похожими на маковые, семенами ярко-фиолетового цвета, которые тотчас зазвенели, словно вытряхнутые из ящика бусины.
Завершив все дела, Алоуиша была потной, липкой и испачканной припарками, порошками и эфирами от лифа до полей шляпы.
Но ничто на свете не принесло бы ей большей радости.
* * *На ферму Фитильтон уже опустилась ночь, когда Кроу вернулся с дневных доставок, благополучно приземлившись благодаря свету штормового фонаря на заднем окне магазина, где он висел рядом с маленьким зачарованным серебряным колокольчиком. Алоуиша зажигала фонарь каждый вечер, как своего рода ориентир для посыльных птиц, которые изредка посещали магазин после захода солнца и за визитами которых предстояло завтра следить Кроу.
Наконец, Алоуиша, Айви, Кроу и Хедера удалились в гостиную, чувствуя себя изнуренными, однако пребывая в хорошем настроении. Но прежде они поспешно заверили Кроу, что обеспечат его безопасность в компании дракота, который, по словам птицы, продолжал прожигать его «убийственным взглядом».
Свирепый зверь в данный момент растянулся на спине у подножия кресла, переворачиваясь с боку на бок и ловя на лету сушеную рыбу, которую подбрасывала в воздух обожающая его зелено-кремовая тыква.
– Эй, киса-киса-киса! – крикнула тетя Мэдж, прежде чем схватить ртом следующую рыбешку и бросить ее дракоту, словно толкатель ядра.
Пока Кроу поочередно грыз пирог и поедал червей из банки на столике с украшенной бахромой лампой, Алоуиша усадила Айви на диван, подложив ей несколько любимых вышитых подушек, и сама села подле ее ног на самую неровную из них поверх пестрого коврика. Обе ведьмы укутались в пледы и держали глиняные чашки, наполненные сладким, дымящимся чаем со сгущенным коровьим молоком со вкусом крем-брюле, увенчанным легкими, воздушными взбитыми сливками и дополненным ароматными палочками корицы.
Алоуиша подняла глаза от чашки и заметила отрешенный взгляд лучшей подруги.
– Ребенок… – интуитивно предположила Алоуиша, слегка кивнув на живот Айви. – Или брат?
Айви откинулась на подушки, и ответ стал очевиден.
Старший брат Айви, Холлис, был нынешним Пастухом долины Корнепут и первым не обладающим магическими способностями человеком, получившим эту должность за всю историю ведения летописей. После первоначального шока и бурных обсуждений вопросов безопасности, распространились слухи и сплетни о его подвигах во время путешествий с Хранителем в соседние земли, придав ему статус местного героя.
«Именно то, что нужно этому эгоисту», – подумала Алоуиша, представляя реакцию Холлиса, и закатила глаза.
– Знаю, ты о нем невысокого мнения, – Айви опустила взор, помешивая остатки сливок на поверхности сладкого чая, – и я тебя понимаю. Поверь, меня он раздражает больше всех. Но он мой брат, и я даже не помню, когда мы в последний раз получали достоверные сведения о его успехах, так что давай хотя бы на время притворимся, что он не самый бессердечный нарцисс, которого мы когда-либо встречали?
Ее глаза на миг засияли в свете лампы, но затем она глубоко вздохнула, затрепетав ресницами, и они вернулись в нормальное состояние.
– Конечно, – согласилась Алоуиша, раскаявшись. – Прости, я не осознавала, что прошло столько времени.
Айви натянуто улыбнулась.
– С тех пор, как он «посетил» нас весной и до смерти напугал половину города.
Алоуиша хорошо помнила тот случай. Он привел пятидесятифутового Хранителя прямо к порогу дома Айви.
– Эй, – наклонившись, Алоуиша сжала свободную руку подруги и заглянула ей в глаза. – Худшее уже позади. Завтра он вернется.
– Откуда в тебе столько уверенности? – хрипло прошептала Айви. Алоуиша знала, что подруга не осмеливалась высказывать опасения вслух, чтобы они не сбылись. – Он был вдали все это время. Один. Бродил по Корнепуту и по горным склонам с этим огромным, непостижимым существом, которому, возможно, не ведомо сочувствие и отдых, а может, даже и то, что станется с Пастухом, если однажды случайно на него наступить! – Свои слова она сопроводила жестом, дающим понять, что осознает, сколь безумно это звучит. – Как он вообще мог выжить без магии?
– Ну… – медленно начала Алоуиша, обдумывая каждое слово, прежде чем позволить ему слететь с губ, не желая усугублять боль подруги. – Во-первых, я слышала, что он довольно ловко обращается с мечом, – попыталась она, вызвав у Айви слабую улыбку, – а во-вторых…
«Как бы это сказать?»
Алоуиша собралась с мыслями.
– Моя милая, мудрая, замечательная подруга… Я знаю, тебе будет тяжело это услышать, но возможно, тот Хранитель, который по какой-то причине выбрал твоего брата из всех воинов, магов и парикмахеров во всей долине… – тут Айви улыбнулась, в ее глазах застыла влага, – это тысячелетнее древнее существо из растений, света и природной магии, может оказаться, знает что-то такое, что нам неведомо.
Глава 5
Корнепут располагался не так уж далеко от фермы Фитильтон. Но в Ночь урожая даже выезд затемно не мог гарантировать, что путь окажется коротким.
Во-первых, предстояло несколько остановок на других семейных фермах, разбросанных по холмам, где было больше урожая и животных, чем у Алоуиши. К тому же требовалось заглянуть к тем, кто не мог добраться до ярмарки, однако хотел доставить своих тыквенных предков для традиционной резьбы по случаю праздника.
Между тем тыквенные родственники Алоуиши мало помогали делу. Она надеялась убедить их провести Ночь урожая с Кроу в уютном доме, тем самым избавив себя от их постоянного осуждения К сожалению, Кроу умудрился встрять в разговор, упомянув о визите в магазин фамильяров. Воодушевившись, тыквы вбили в свои мясистые головы, что визит еще не состоялся, и поскольку Алоуиша не могла их поправить, не признавшись всем – и Айви в том числе – что он оказался провальным, она ничего не сумела поделать с последовавшей за этим бурей домыслов о природе дракота Алоуиши и о том, что его качества могут сказать о самой ведьме, а, соответственно, и о ее родословной. Тогда было решено – путем голосования домочадцев, в котором Алоуиша потерпела сокрушительное поражение, – что каждый из тыквенных Фитильтонов должен как можно скорее познакомиться с новым членом семьи.
И сейчас они ехали в повозке, давая «дельные советы» по поводу маршрута. По крайней мере так тыквы отвлеклись от комментариев по поводу свежевыстиранного зеленого платья Алоуиши.
Помимо прочего возникли и незапланированные препятствия: стадо овец переходило дорогу; одна из старых лошадей Алоуиши потеряла подкову; и, наконец, разносчик газет стоял на углу и размахивал юбилейным выпуском «Сплетника Корнепута», который Айви решила купить, но для этого пришлось вести длительные торги, стоившие целого мешка хихикающих ягод. А еще несколько минут пришлось слушать, как лучшая подруга, устроив на коленях голову Хедеры, зачитывает с первой полосы статью о «герое часа» Холлисе Долгочаре.
Когда Айви замолчала и вновь погрузилась в тревожные думы, Алоуиша передала ей вожжи и подняла настроение подруге, зачитав регулярную колонку штатной гадалки Фаты Морганы: «Хрустальный шар, пары́ и подошвы моих ног сходятся во мнении – в этом году Пастухом станет женщина!».
Но в конце концов, когда оранжевое зарево на горизонте окрасило небо в яркий прохладный синий цвет, Алоуиша, Айви, Хедера и их повозка с тыквами выехали из-за поворота и устремили взор на долину, где раскинулся Корнепут. Отправившись туда накануне, Алоуиша настолько погрязла в размышлениях о дракоте, что едва заметила городок, однако сегодня довольный вздох сидевшей рядом Айви заставил рассмотреть его получше.
Возможно, Алоуиша и не рвалась так поспешно покидать свой уютный дом и снова отправляться в шумный город – особенно теперь, когда мысли о магазине фамильяров причиняли новую боль, – но вид Корнепута все же заставил ее сердце затрепетать.
С такого расстояния беспорядочное скопление магазинов, домов и общественных зданий выглядело не столько построенным, сколько возникшим само собой: будто детали детского игрушечного городка разбросали по обе стороны разветвленной реки.
За долиной виднелись рассредоточенные мелкие фермы, а за ними тот же оранжево-желто-коричневый лес, бравший начало у границ владений Алоуиши, огибая долину с востока. Далее, до небольшой прогалины у подножия пурпурной горы, единственным признаком присутствия человека оставался лишь острый шпиль башни, выглядывавший над верхушками деревьев и сверкавший золотом в солнечных лучах. Пока они наблюдали, нечто незримое вспугнуло птиц, устроившихся в ближайшем лесу, и те взметнулись в небо силуэтами на фоне солнца; их пронзительные крики эхом разнеслись по чаще долины.
Спустя время, когда стук копыт лошадей сменился с глухого топота по грунтовой дороге на цокот по булыжникам, Алоуиша огляделась с теплой улыбкой.
Здесь, на окраине Корнепута, кривые постройки жались так тесно друг к другу, что в некоторых местах колеса повозки неуклюже грохотали по порогам, деревянные фасады верхних этажей так низко нависали над улицей, что жильцы противоположных домов могли бы делиться мылом. То тут, то там волшебные здания выдавали себя невозможными, беспорядочными конструкциями или тем, как они двигались под влиянием магии: когда Алоуиша приближалась, некоторые втягивали нижние этажи волной кирпичей, точно кто-то перебирал клавиши фортепиано, чтобы пропустить ее, другие же распахивали двери, затопляя улицу теплыми, манящими ароматами волшебной выпечки или гармоничными звуками немыслимых инструментов.
Чем ближе они подъезжали к центру города, тем выше и величественнее становились здания, а улицы – оживленнее и шире, пока, наконец, перед взором девушек не предстал обширный мощеный двор: рыночная площадь – место проведения Ярмарки урожая.
Дом Айви, бывшая хлебная биржа, доминировал над большей частью улицы напротив, с его величественной куполообразной крышей, арками, колоннами и парапетами, а также цепочкой маленьких квадратных окон верхних этажей. По сравнению с ним, большой колодец из белого камня на возвышении в центре площади на первый взгляд мог показаться почти скромным. Но при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что в его недрах текла не вода, а нечто потрескавшееся и подвижное, похожее на сердце ледника, отбрасывающее радужные отблески на стены колодца, подобно призме в свете лучей позднего утра.
Еще одним доказательством его важности могла послужить вереница магов, которая тянулась от памятника между не до конца возведенными палатками ярмарки и двигалась рядом с их повозкой. Алоуиша наблюдала, как остроконечные шляпы всех оттенков и размеров приближались и уважительно склонялись, а затем, как было принято в Ночь урожая, маги символически касались кирпичной кладки палочками. Ведь то был единственный магический колодец в долине, древнее сооружение, возведенное в те времена, что не помнили даже тыквы. И связанное, пусть неизвестно каким образом, с Хранителем земель, источником всей магии Корнепута.
Выразив почтение, Алоуиша и Айви начали пробираться по извилистым улочкам рынка, чтобы найти подходящее место для повозки.
Большинство лавок, мимо которых они проезжали, были завалены привычными для Ночи урожая товарами. Ведьмы повернули головы на успокаивающие ароматы горячей выпечки и глинтвейна, проигнорировав сувениры, среди которых можно было отыскать что угодно от блюд и кубков с изображениями Хранителя или ухмыляющегося брата Айви до гобеленов, заколдованных так, чтобы в реальном времени ткать «Сказ о Холлисе и Хранителе». Алоуиша с трудом сдержала стон.
Но в этом году среди палаток они также заметили несколько тарологов, ведьму с закрытыми глазами, выводящую руны в рассыпанной муке, мага, который, казалось, предсказывал будущее с помощью зеркал, и одну не обладающую магией даму, которая совершенно неверно истолковала смысл спатуламанции[3]. К этому моменту Алоуиша и Айви твердо убедились, что, как и писала Фата Моргана в «Сплетнике Корнепута», личность следующего Пастуха занимала мысли многих.
Их знакомая ведьма Зонайра Бакс как раз приготовила по этому случаю традиционный чай для тассеографии[4] и читала листья увлеченной молодой женщине, когда Алоуиша с Айви проходили мимо ее лавки, наполненной ароматом малины.
– Ух ты! Прекрасные новости! У вас много качеств следующего Пастуха. Гордость! Одержимость трудолюбием! И неприятие близости!
Чуть дальше кудрявая женщина без магических способностей вдумчиво изучала расположение ключей, кристаллов и очищенных куриных костей на бархатном коврике, покрытом замысловатыми знаками, и бормотала мужчине с блокнотом на кольцах и пером в шляпе:
– А тепе-е-ерь, – выдохнула она, – я вижу… зеленый цвет… черное перо… и… простите, мой духовный проводник требует, чтобы вы посеребрили мне ладонь…
Смеясь, Алоуиша и Айви повернули за угол, где заметили мужа Айви, Келиле, стоящего с раскинутыми руками на выгодном месте прямо перед своим домом, неловко отгоняя других потенциальных торговцев. Он работал парикмахером, и сегодня его волосы были заплетены в сложные косы до плеч, увенчанные серебряными бусинами, а наряд состоял из потрясающего красного вышитого пиджака, подходящих по тону узких брюк и черных шнурованных ботинок. Алоуиша искоса взглянула на подругу и заметила, как у той при виде мужа загорелись глаза; как бы ни отличался тихий, скромный Келиле от своей жены, Алоуиша всегда считала их идеальной парой.
Лучшим доказательством тому стал момент, когда Алоуиша спрыгнула с повозки, и Келиле, увидев один только взгляд Айви, помог ей спуститься, взял вожжи и повел лошадей в стойло, а затем распаковал вывески, раздал угощения тыквам и разложил товары и посылки с заклинаниями клиентов аккуратными стопками на переднем сидении.
Как только все было готово, Айви повернулась к Алоуише и официально, но с любовью, заявила:
– У нас здесь все под контролем. – Затем, улыбнувшись и лукаво распахнув глаза, добавила: – И я слышала, у тебя назначена встреча.
* * *Алоуиша не могла бесконечно водить за нос Айви с тыквами.
Заверив подругу, что встреча с мистером Киньесо состоится только ближе к вечеру, она смогла остаться возле повозки, раздавая заклинания, посылки и предков других людей, пока не наступили сумерки. Тогда Айви накинула на нее плащ, взяла под руку и настояла на том, чтобы проводить Алоуишу через площадь к магазину фамильяров.
Неловко обняв подругу, Алоуиша отправила ее обратно, напомнив, что ей предстоит важный, личный момент. Наблюдая, как Айви исчезает на рынке, она схватилась за изогнутую золотую дверную ручку магазина, готовясь к тому, что кто-то может выйти, пока она стоит здесь. Сегодня, несомненно, даже запах панкейков вызвал бы у нее тошноту.
Но, несмотря на видимую сквозь окно табличку «Открыто», внутри были только дракоты. Судя по беспорядку, который Алоуиша смогла разглядеть, прижавшись лбом к матовому стеклу, они хозяйничали здесь уже некоторое время.