Кот-дракон

– Даже не представляю, – честно ответила Алоуиша. – Последние двадцать лет я почти ежедневно пользовалась той книгой заклинаний и не могу припомнить контрзаклинания для «Грозы Пастуха» – «Радости Хранителя» просто не существует, хотя должно бы, – но, возможно, я просто не знала, что ищу его. Быть может, сегодня взгляну на одно из старых заклинаний в новом свете.

Айви ободряюще улыбнулась:

– Уверена, так и будет.

Она знала, что не стоит предлагать помощь, но Алоуиша подозревала, что, отвернись она хоть на мгновение, подруга все равно попытается по-своему подсобить. А, учитывая текущие обстоятельства, как бы это ни принижало, Алоуиша мало что могла с этим поделать.

Например, сейчас Айви попросила кучера остановиться у грунтовой дороги, немного ниже фермы Фитильтон. Здесь небольшой лесок скрывал их от посторонних глаз в низине, а белый забор вокруг владений Алоуиши выполнял ту же функцию для тех, кто находился выше. Позолоченная повозка была, конечно, далеко не самым неприметным средством передвижения, однако имела достаточно высокие стенки, чтобы Алоуишу не разглядели с дороги. А здесь, наверху, местные жители уже пару ночей наблюдали за приезжающими и уезжающими каретами Совета. Айви рассчитывала, что к сему моменту они уже потеряли интерес.

– Если выйдешь здесь и будешь держаться деревьев, – объяснила Айви, – сможешь добраться до теплицы, не наткнувшись на прессу.

Невысказанная часть, конечно, заключалась в том, что пресса была наименьшей из их забот. Ферма почти наверняка кишит советниками, и любой из них, окажись он в настроении задавать вопросы, мог бы обернуться для Алоуиши куда более серьезной проблемой.

– Как долго, по-твоему, мы сможем откладывать слушание? – осторожно поинтересовалась она.

Выражение лица Айви подсказывало, что лучшая подруга Алоуиши – единственное, что стоит между ней и допросом, после которого от ее палочки останется только лужица.

– Удачи, – бросила Айви, когда Алоуиша открыла дверь кареты, и звук дождя сменился с успокаивающего стука на нещадный ревущий ливень, образующий завесу.

– Я уже немного жалею, – почти сразу же заявил Кроу, пока они с Алоуишей стояли, промокшие до нитки, словно прошли сквозь водопад, и наблюдали, как элегантная, уютная карета с коврами, одеялами и, казалось, бесконечным запасом закусок исчезает за пеленой дождя.

– Ты говоришь это мне? – спросила Алоуиша куда суше, чем чувствовала. – В самом деле?

В основном им легко удавалось оставаться вне поля зрения любого, кто мог находиться на ферме, по пути к теплице, даже если их продвижение затруднялось тем, что черное платье, которое Алоуиша вынужденно одолжила у Айви, тянуло ее вниз под весом воды и постоянно цеплялось за кусты, корни и даже пробегающих мимо диких животных.

Дождь, разумеется, прекратился почти сразу после того, как они с Кроу, мокрые с головы до пят, кое-как втиснулись в полузаклинившую дверь теплицы. Алоуиша застыла возле проема, выполняя сложную серию движений палочкой, необходимых, чтобы наложить заклинание сушки на платье – заклинание, которое произвело звук «пуф!» и затуманило окна.

Затем она поспешно проверила состояние своих растений.

Обеспокоенные советники, само собой, поливали и подкармливали их, хоть и неумело, но все же пытаясь помочь, пока Алоуиша пребывала не в лучшей форме, но тем самым они полностью нарушили организованный хаос, в котором она оставила теплицу. Совершив поспешный обход и освежив лозы Пип, ведьма срочно переключила внимание на книгу заклинаний Фитильтонов.

Разница между магическими и немагическими растениями в том, что помидоры, например, становятся толще, когда им поют, а маргаритки – нет.

Магические растения слушают.

Алоуиша любила представлять это как ощущение, когда стоишь на переполненной вечеринке – не то чтобы ей нравилось чувствовать себя в толпе – и вдруг понимаешь, что уловила обрывки разговоров, которые, как ты думала, не слушала, просто потому что в них прозвучало твое имя.

Магические растения всегда прислушивались к своим именам.

Когда древние ведьмы и маги находили истинное латинское название волшебного растения и нарекали его, все потомки этого растения обязывались делиться своими магическими дарами с будущими поколениями тех, кто владел магией.

– Ведьмы и маги, – объясняла Алоуиша Кроу в процессе, – записали латинские названия много веков назад, и как только ты их узнаешь, можешь понять, на что они способны. Например, помидоры… – Алоуиша перелистывала страницы книги, пробегая взглядом по каждому заклинанию, – в магической ботанике, наравне с человеческой, они известны как Solanum lycopersicum. Знаешь, что значат эти слова?

– Эм-м… «Помидор?» – сухо спросил Кроу. Алоуиша приподняла бровь, как бы подначивая: «Попробуй еще». – Ладно. Solanum – от слова solar, то есть «солнечный»? – Она покачала головой, и он фыркнул. – «Маленькое солнце?»

– Solanum означает «уютный или успокаивающий», а lycopersicum – «волчий персик».

– Ох, ну конечно, «уютный волчий персик», – невозмутимо кивнул Кроу. – И почему я сам об этом не догадался?

Алоуиша рассмеялась и ласково погладила его по голове.

– На протяжении веков ведьмы, флористы, садовники и садоводы общаются друг с другом посредством наименований растений, – радостно объясняла она; то был один из аспектов ее работы, который она любила больше всего. – Через латинские и общеупотребительные формы. Помидоры – один из самых мощных магических ботанических ингредиентов.

Кроу издал недоверчивый звук.

– Очищенные и подогретые, они могут смягчить эмоциональную боль – вот почему томатный суп такой успокаивающий – такой solanum. В виде пасты они замедляют действие укуса оборотня – lyco, как lycanthrope. Целиком и вовсе отпугивают оборотней – lycopersicum. Но они грязные и легко мнутся. Думаю, именно поэтому во многих человеческих рассказах их заменили чесноком. – Она задумчиво склонила голову набок. – Что странно, потому что Allium sativum означает просто «культивированный чеснок». Он совсем не магический.

– Тогда почему позволяешь ему расти по всей ферме? Тебе просто нравится его вкус?

– О нет, то дикий чеснок: Allium ursinum, – небрежно пояснила она и снова переключила внимание на книгу заклинаний. – Он отпугивает медведей.

Кроу вновь недоверчиво выдохнул, и Алоуиша медленно кивнула, давая понять, что говорит серьезно.

– С заклинаниями… так же? – продолжил Кроу.

Алоуиша нашла на рабочем столе выброшенный очищенный грецкий орех и кинула другу. Он поймал его и с удовольствием принялся жевать.

– Да, – сказала Алоуиша, вновь сосредоточившись и пролистав еще несколько страниц. – Кто бы ни обнаруживал новую болезнь растений, он давал ей название, а затем приступал к созданию заклинания для ее лечения. Сотворив его, он давал название, противоположное наименованию болезни, чтобы легко запомнить и сопоставить их между собой. По крайней мере такова была идея. Но, как оказалось, умы некоторых магических ботаников работают необычным образом.

– А заклинание для лечения болезни называется контрзаклинанием, – размышлял Кроу, глядя на желудь на столе с видом «я внимательно слушал».

– Верно. – Она бросила ему орешек. – Подобные книги заклинаний, – продолжила она, благоговейно поглаживая тяжелый фолиант, – составлялись и передавались из поколения в поколение на протяжении сотен лет. Крайне редко можно встретить магическое ботаническое проклятие, яд или болезнь, для которых не существует контрзаклинания. Настолько редко, что многим магическим ботаникам никогда не приходилось создавать собственные.

В ее голосе ощущалась напряженность. Она услышала, как Кроу открыл клюв, однако тут же закрыл его, так и не решившись спросить: «И ты одна из них?»

Алоуиша прочистила горло, неловко наклонила книгу на подставке, приблизив к лицу, будто так ей станет легче работать, и бросила ему последний орех.

Кроу понял намек.

– Что ты там сказала? – спросил он, его голос прозвучал будто бы из глубины теплицы. Кроу подпрыгнул и сделал вид, что внимательно слушает. – Есть растение, которому нужен мешочек с орехами? – Он посмотрел на Алоуишу с притворным недоумением и сделал черные глазки максимально большими и невинными. – Эй, я стараюсь, но не утверждаю, что понимаю абсолютно все. – Он пожал крыльями. – Я просто делаю, что велят.

Алоуиша усмехнулась про себя, с пониманием покачала головой и перебрала несколько банок над столом, пока наконец не нашла отборные кленовые орехи. Переложив их в муслиновый мешочек, она передала его Кроу за шнурок. Тот взял мешочек в клюв, кивнул в знак благодарности и, захлопав крыльями, исчез среди растений.

Пять страниц спустя, когда Алоуиша наткнулась на заклинание под названием «Радость Хранителя», она осознала, что ее провели – могла бы обойтись одним кленовым орехом! – что было странно обыденной реакцией на обнаружение контрзаклинания.

Она почувствовала, как сжалась грудь, как участилось дыхание.

– Кроу! – позвала Алоуиша, поднимаясь. Затем уронила книгу на пальцы ног, вскрикнула и пискнула: – Дым?

Потому что из дальнего конца теплицы действительно мягко поднимался дым – магический дым, судя по фиолетовому оттенку, – неспешно заполняя пространство удушливым туманом. Когда Алоуиша удивленно уронила книгу, вокруг начала нарастать какофония: растения кашляли и плевались, визжали и свистели; раздавался глиняный стук и металлический лязг горшков, пытавшихся эвакуироваться. Если ничего не предпринять, они разобьют стекла.

– СПОКОЙНО! – взревела Алоуиша, шагая между растениями. – ВСЕ! – крикнула она, указывая на сладкую ягоду, в ее листьях застряли секаторы, которые она оттягивала, как таран, направляя на ближайшее окно. – СОХРАНЯЙТЕ СПОКОЙСТВИЕ!

Протиснувшись между медовым цветком и средством от вьющихся лоз, она нашла ближайшее окно с защелкой и распахнула его. Дым хлынул наружу.

Алоуиша схватила лейку, зажала ее под мышкой и направилась к источнику клубящегося дыма, тот оказался в углу под полками среди мешков, ящиков и решеток, которые, конечно же, горели.

Кроу лежал недалеко от источника пламени, высунув из пасти темный язык. Алоуише больше всего на свете хотелось подойти к нему, но она осталась на месте, сперва следовало разобраться с огнем, пока он не распространился.

Алоуиша подняла лейку и прищурилась, вдумчиво глядя на огонь. Будь он обычным, она не колебалась бы, но с магическим дела обстояли иначе: прежде чем что-либо предпринять, нужно выяснить причину. Хотя большинство магических огней реагировали на воду должным образом, некоторые ею питались.

Она ломала голову над причинами появления фиолетового пламени, когда краем глаза заметила ответ на свой вопрос. Повернув голову, она встретила знакомый алый взгляд.

И плеснула водой.

Раздалось шипение. Обернувшись, Алоуиша увидела обугленный кусок магических ботанических припасов и язычок пламени, который отважно пытался разжечь вторую волну. Она тут же залила его водой, и отбросила лейку, прижав руку к сердцу, чтобы оно не выпрыгнуло из груди.

Растения ликовали, издавая треск и свист. Пип выскочила откуда-то и обвила ногу ведьмы.

– Кроу! – воскликнула Алоуиша, когда он распахнул черные глаза. – Ты в порядке?

– Что случилось?

Сноски