Коломба недоумевала. Уж не послышалось ли ей?
– Господин Ровере… Торре бредит! Из-за нас он оказался в обстоятельствах, напомнивших ему о его собственном прошлом, и окончательно помешался.
– Этот свисток может быть уликой в деле о похищении и убийстве, – упрямо сказал Ровере.
– Теперь и вы бредите.
«Неужто Ровере совсем рехнулся от желания насолить Сантини?» – подумала она.
– Да если я заявлюсь с этим к Де Анджелису, он рассмеется мне в лицо.
– Отвечать за это будет он, а не мы.
– Я выхожу из игры, господин Ровере, – ледяным тоном сказала Коломба.
– Твое право. Но подожди до вечера. А сейчас дождись, пока подъедет кто-то из наших. Де Анджелиса я сам предупрежу, – произнес Ровере и, не прощаясь, отключился.
«Пошел ты на хрен!» – подумала Коломба. Но на душе у нее остался мерзкий осадок.
Прошел час. Первым на место прибыл Сантини. За это время Данте едва выдавил из себя пару слов, но возвращаться домой наотрез отказался. Машину замначальника следственного управления сопровождал фургон с логотипом уголовно-аналитической службы. На место выехали те же два эксперта, которых Коломба видела накануне.
– И вот мы снова здесь, – проворчал тот, что постарше, выходя из фургона. – Я начинаю ненавидеть это местечко.
Сантини направился прямо к ним.
– И кто из вас затеял эту муру? – спросил он.
Скрывая неловкость, Коломба сделала бесстрастное лицо:
– Сам догадайся, гений.
– Ты мне за это заплатишь.
Она показала куда-то себе за спину:
– Вон тот столб. Почему бы тебе не запихнуть его себе в задницу?
Сантини махнул экспертам:
– Пошевеливайтесь.
Эксперты, на сей раз без белых комбинезонов, которые, очевидно, берегли для особых случаев, сфотографировали свисток, после чего сняли его со столба и положили в пакет для улик. Сантини как приклеенный держался возле Коломбы.
– Боишься, что я здесь еще что-нибудь развешу? – спросила она.
– Тебе повезет, если по возвращении из отпуска тебя посадят паспорта штамповать, поняла?
– Надо бы поучиться у тебя целовать задницы важным шишкам. Как твой романчик с Де Анджелисом? Носишь ему кофе в постель?
Сантини с ненавистью уставился на нее:
– Следи за языком.
– Слежу. Иначе у нас с тобой был бы другой разговор.
Коломба села рядом с Данте. Тем временем эксперты нанесли на столб дактилоскопический порошок и обнаружили на нем целый узор из отпечатков.
– Он вернулся, – тихо проговорил Данте. – После всех этих лет.
– Посмотрим, что скажут в лаборатории, – дипломатично отозвалась она.
– Я всегда знал, что он все еще на свободе.
Над ними нависла тень Сантини.
– Эксперты закончили, Каселли. Скажи своему дружку, что он должен поехать с нами. Магистрат вызывает его на пару слов.
– Нет, – не глядя на него, сказал Данте. – И можете говорить со мной напрямую, я не глухой и не слабоумный.
– Я знаю, кто вы, Торре, – сказал Сантини. – Есть у меня пара коллег, которым пришлось столкнуться с вашими так называемыми консультациями. Они вовсе не в восторге.
– Может, потому, что они некомпетентны?
Сантини наклонился к нему:
– Повторите, что вы только что сказали.
Коломба поднялась и встала между ними:
– Не быкуй.
– Отвали.
– Разве не видишь, что ему плохо?
– Да мне насрать.
– Правда? – Коломба шагнула вперед, и Сантини невольно попятился. – Похищение нанесло ему тяжелейшую травму. Он страдает от клаустрофобии и до сих пор находится на медикаментозном лечении. Если увезешь его против воли, попадешь под суд за принуждение и превышение полномочий.
– Ты сама его в это втянула, Каселли! – вне себя от ярости воскликнул Сантини.
Коломба почувствовала укол совести:
– Верно. Но с этого момента отвечать за его благополучие будешь ты.
Сантини сделал над собой усилие и попытался говорить рассудительно:
– Судья хочет с ним поговорить. Он что, в гости к нему должен прийти?