Коломба помассировала виски. Что происходит?
– Нет. Но я же с ним не говорила. Только видела, как он катается в грязи.
– Я присутствовал при первом допросе, когда еще ничего было не известно. Он не лгал.
– Хорошо. Значит, он невиновен. Рано или поздно Сантини и Де Анджелис это поймут и найдут настоящего убийцу.
Ровере тоскливо воззрился на нее:
– А как же мальчик?
– Думаете, он еще жив? – спросила Коломба.
– Думаю, такую вероятность нельзя отметать. Если отец невиновен, значит ребенка похитили с места убийства. А крови в багажнике отца найдется и другое объяснение.
– Если только он не свалился в какой-нибудь овраг, пытаясь сбежать.
– Тогда мы бы его уже нашли. Далеко ли убежит ребенок босиком?
– Как бы там ни было, Сантини наверняка его разыскивает, – произнесла Коломба. – Он же не конченый тупица.
– У Сантини и Де Анджелиса уже есть удобная им версия событий. Будут они, по-твоему, брать в расчет обстоятельства, которые ей противоречат? Я имею в виду сейчас, а не через неделю и не через месяц.
– Вряд ли, – признала она.
– И что станется с мальчиком за это время?
– А вам-то что?
Ровере скривился:
– Я же не робот какой-то.
– Но и не вчера родились. – Коломба подалась к нему. – Вас поставили во главе спецподразделения, потому что вы не только отличный полицейский, но и умеете просчитывать ходы наперед. А совать нос в чужое расследование – плохой ход.
– А кто сказал, что я намерен совать туда свой нос? – спросил Ровере.
Коломба треснула ладонью по столу:
– Твою мать! Так это меня вы решили бросить на растерзание?
– Вот именно, – невозмутимо ответил Ровере.
В прошлом у Коломбы не раз случались размолвки с шефом. Как-то раз они настолько поцапались, что дело дошло до криков и хлопанья дверьми. Но никогда еще он так с ней не обходился.
– Напрасно вы затеяли эту поездку.
– Ты сама сказала, что планируешь подать в отставку, значит терять тебе нечего. Ты могла бы совершить доброе дело ради этого мальчишки.
Не в силах усидеть на месте, Коломба вскочила и отвернулась к окну. Прислонившийся к джипу Альберти зевал так широко, что, казалось, вот-вот свернет себе челюсть.
– Ты передо мной в долгу, Коломба, – добавил Ровере.
– Почему вы так настаиваете, чтобы за дело взялась именно я?
– Знаешь, кто возглавляет управление? – вздохнул Ровере.
– Скотти, если ничего не изменилось.
– В следующем году он выходит на пенсию. Знаешь, кто главный претендент на его место?
– Да мне по фигу.
– Сантини. А знаешь, кого прочили на эту должность до него?
Коломба повернулась и ошеломленно посмотрела на шефа:
– Вас?
– Меня. После того что с тобой случилось, Сантини меня слегка обошел. Ладно, если бы человек был стоящий. Но Сантини попросту не справится.
– А я, значит, должна ради вас подсидеть Сантини, – с отвращением произнесла Коломба. Казалось, Ровере преображается прямо на ее глазах. С этой стороны она еще никогда его не видела и даже представить не могла, что такое возможно. – Ради вашей карьеры.
– Если все пойдет хорошо, ты спасешь ребенка. Не забывай об этом.
– Если мальчик до сих пор жив и не погибнет, пока я его разыскиваю.
– В этом случае вина падет на того, кто запорол расследование.
– Де Анджелис будет в ярости, если я вмешаюсь.
– В иных обстоятельствах он мог бы добиться твоего отстранения или увольнения. Но в твоей ситуации ничего не сможет поделать, если только ты не нарушишь закон. В любом случае ты всегда можешь сказать, что вмешалась по собственной инициативе, потому что тебя задолбал Сантини, вот и все.
Коломба снова села и откинулась на спинку стула. Ее тошнило и от себя, и от начальника. Но в одном Ровере прав: она перед ним в долгу. В долгу, потому что он единственный, в чьих глазах она не увидела ни тени подозрения и недоверия после Катастрофы. Только скорбь.
– Я буду действовать как частное лицо? – спросила она.
– При необходимости можешь предъявить удостоверение. Только не привлекай к себе внимания: если что нужно, обращайся сразу ко мне.
– А если я что-то раскопаю?
– Я без лишнего шума передам информацию Де Анджелису.
– Стоит Де Анджелису заподозрить, что он поставил не на ту лошадку…
– И он ее тут же сменит, – продолжил за нее Ровере.
Коломба дотронулась до ноющего виска: