Справедливости ради, наверное, существовали богатые семьи, в которых все ладилось. Просто я как-то таких не встречала.
Это значило, что, вопреки моим мечтам, мне не суждено было разделить жизнь или завести семью с Тайлером. Я здесь ненадолго. Мне надо скопить достаточно средств, чтобы снять приличную квартиру, и тогда я уеду.
– Как давно ты дружишь с Шей? – спросил он.
Я начала было ревновать, но сдержалась.
– С первого курса института.
– Расскажи о ней.
Ревность разгорелась снова. Он заинтересовался ею? Или спросил просто для поддержания беседы? Я напомнила себе, что это не важно, и ответила на его просьбу:
– Она учительница, как и я. Преподает математику в средней школе. Очень умная. Прекрасный человек. Она, хм, одинока. Если тебе интересно.
Он застыл на секунду с едой во рту, как будто я застала его врасплох. Секунду спустя пришел в себя.
– Она милая, но не в моем вкусе.
А кто в твоем вкусе? Слова были готовы сорваться с языка, и только максимальное самообладание помогло мне сдержать их. Можно подумать, я спрошу, а он ответит: «Конечно же, ты!» После этого мы поцелуемся, и экран потемнеет.
Нет. Это была реальная жизнь. Мне надо было об этом помнить.
Еще мне следовало помнить, что не надо лезть в его личную жизнь. Мы собирались быть соседями, а не лучшими друзьями.
– Мысль ясна.
Казалось, он старался ни в коем случае не обидеть меня.
– Не хочу выразить неуважение к твоей подруге. Просто моя жизнь не подходит для отношений. У меня очень много обязательств.
– Каких? – Слова вырвались прежде, чем я смогла сдержать их. Может быть, это я могла обидеть его слишком личными вопросами. Притом что только что велела себе не вмешиваться.
– Долгая история. Расскажу когда-нибудь потом.
Ага, зашла слишком далеко. Потому что так говорят, когда не хотят отвечать.
Мне стало интересно, права ли Шей в своей догадке, что у него уже есть девушка. Не было на то похоже. Исходя из его слов, как раз наоборот, но я решила больше не спрашивать об этом.
Беседа зашла в тупик, и я снова чувствовала себя дурочкой.
– Что ж, нужно распаковать еще пару коробок и подготовиться к встрече с родителями. Спасибо за ужин! – Я отнесла тарелку в раковину и хорошенько отмыла. Пожив у Шейлы, я узнала, как это важно. Она отказывалась от моей помощи на кухне, говоря, что я все делаю не так. Это не делает мне чести в ситуации с Тайлером, но я придумаю, как все исправить.
– Перед тем как ты уйдешь, давай обсудим распорядок жизни Пиджин.
– Давай.
Он подошел и тоже помыл за собой тарелку. Наклонился так близко, на меня пахнуло его теплом, и я закрыла глаза, вдыхая его аромат, пока не смогла отойти на шаг назад. Он оставил тарелку в раковине, что помогло мне почувствовать себя немного лучше, поскольку я имела обыкновение поступать так же. Шей была из тех людей, которые, поев, сразу кидают тарелку в посудомоечную машину. Я старалась помнить об этом, но постоянно огорчала ее своей невнимательностью.
Тайлер показал мне корм Пиджин в кладовке, где стояли миски для собачьей воды и еды, объяснил, как часто кормить ее в его отсутствие. Он нанимал студента, чтобы тот гулял с собакой утром и вечером, так что мне не надо было выходить с ней, если только она сама не просилась на улицу.
В этот момент я поняла, что не имею ни малейшего понятия, как гулять с собакой. Еще одна вещь, которую придется искать в гугле.
– У тебя всегда были собаки? – спросила я. Я так хотела знать о нем все.
– Нет, Пиджин – мое первое домашнее животное.
– Ты не думал завести никаких других животных? Кошку?
– Кошку? – он поморщился. – Никогда. Ни за что не приведу домой социопата, который заманит ложным чувством безопасности, а потом сожрет тебе лицо.
Я рассмеялась.
– Некоторые кошки способны любить. – Не то чтобы у меня было такое знание из первых рук, но утверждение должно было быть верным.
– Все для отвода глаз. Они так и не забыли, что им когда-то поклонялись как богам. Собаки никогда не задумают уничтожить человечество. Именно поэтому я взял себе домой Пиджин.
– Она не сожрет тебе лицо?
Он улыбнулся.
– Вполне уверен, она не замышляет лишить меня жизни. А еще хорошо жить с тем, кто не хочет от тебя ничего взамен.
Ого, это глубокая мысль и снова не мое дело. А как хочется еще порасспросить его!
Прежде чем я придумала, что ответить, он сказал:
– Раз уж мы говорим о животных и их дьявольских планах. Есть еще кое-что, что ты должна знать о Пиджин: она любит обувь. Под любовью я имею в виду, что она жует ее, разгрызая на маленькие кусочки, пока обувь вообще не перестанет быть похожей на обувь. Так что держи шкаф всегда закрытым.
– Ясно. Она придет жевать мне не лицо, а туфли. – У нас с Пиджин намечается конфликт, если она сжует мою обувь. Мне пришлось распродать большую часть своих сумок и туфель. Обувь, которую я носила сейчас, была недорогая, и я не была эмоционально привязана к ней, но у меня не было больше денег, чтобы купить себе еще недорогой обуви.
Он провел меня в гостиную, где стояла огромная собачья лежанка.
– Пидж странно себя ведет, когда ей пора спать. Иногда она хочет спать в одной постели со мной, иногда предпочитает спать здесь, в этой кровати. Пожалуй, когда я уеду, она будет спать на этом месте. Но… – Он нагнулся и поднял пару игрушек в форме голубей. – У нее есть вот это. Игрушки из приюта. Поэтому я и назвал ее Пиджин – Голубок. Без них она не может. Я купил ей плющевого голубя, и она спит с ним каждую ночь. Еще надо укрывать ее любимым одеялом.
Я не могла скрыть улыбки от того, как мило все это было.
– Знаю, знаю, – сказал он с улыбкой, – я балую ее.
– Совсем немного. И думаю, меня тоже в детстве баловали.
– Если я люблю, то это не бывает вполсилы.
Мое сердце больно сжалось. Никогда никто не любил меня так, как этот мальчик любил свою собаку.
Я прокашлялась. На мое удивление в горле был ком.
– Думаю, все поняла. Не беспокойся ни о чем. Все под контролем.