Он передал мне подарок, и я нехотя взяла его.
– Это напомнило мне о тебе, – сказал он.
Я открыла коробочку. Там оказался бриллиантовый браслетик. Я затаила дыхание на мгновение от того, сколько карат смотрят на меня одновременно. Он был роскошен.
– Тебе нравится? – спросил Брэд. Он уже знал, что очень. У меня была слабость к большим блестящим камням. Мои родители отняли мои украшения, это было просто, все хранилось в сейфе у мамы.
Блестящие бриллианты завораживали меня, и мне понадобилась пара секунд, чтобы собраться. Вспомнить, кто я и с кем разговариваю.
– И чего ты так добиваешься?
– Ничего! – он вытянул вперед обе руки, как будто сдаваясь: – Я знаю, как сильно я напортачил. Знаю, нам надо будет поговорить о многом и проработать многое. Я хотел попросить тебя об одолжении. Дай шанс этим отношениям. Не уходи насовсем. Думаю, у нас есть будущее. Хочу показать тебе, как я изменился.
– Не верю тебе.
Он вздохнул:
– Думаю, справедливо. Пока что я не давал тебе повода поверить мне.
Я очень хотела поверить. Поверить, что время нашего расставания изменило Брэда и он стал совсем другим человеком. Что все сложится.
А еще мне до смерти хотелось вбежать в гостиную и объявить, что свадьбы Брэнсон-Хантингтон не будет. Ни сейчас, ни когда-то потом. Это окончательно выведет маму из себя.
Я с сожалением провела рукой по браслету последний раз, закрыла коробку и протянула ее назад. Брэд отказался ее брать.
– Это твое. Что бы ни случилось. Ты ничем мне не обязана.
Не было похоже, что я не буду ничем обязана за такой подарок. Кто-то пытается сделать из меня дурочку.
Он подтолкнул коробку ко мне, и я не знала, что делать. Если просто оставить ее здесь, кто-то найдет ее, и мама закатит феерическую драму, к которой я еще не готова.
Или приедет двоюродная бабушка Ида, после чего никто больше не увидит эту вещь.
Я вздохнула.
– Я возьму его сейчас, но с уговором, что верну, когда ты поймешь, что между нами все кончено. Мне не о чем думать. Дверь закрылась. Мы отдружили свое, и нам пора в новые отношения. Найти людей, для которых мы истинно предназначены.
Почему у меня в голове всплыло лицо Тайлера? Странно и глупо.
Я знала, что не могу быть с Тайлером. Но я заслуживала найти кого-то не хуже, чем он.
Брэд нахмурился.
– Не уверен, что могу принять такой ответ. Не хочу новых отношений. Хочу, чтобы мы были вместе. Я буду предан тебе. Нам. Ты должна это знать. Оставь браслет себе. Даже если ответ – «нет».
К сожалению, меня не пришлось долго убеждать не отдавать его.
Он сказал:
– Буду продолжать надеяться, что ты передумаешь и ответишь «да». Если уж ничто другое тебя не вдохновит, подумай о том, сколько ботокса наши мамы вкачают в лицо, чтобы стереть мимические морщины, появившиеся от бесконечных улыбок радости за нас. Может быть, ты согласишься хотя бы ради экономии.
Признаюсь, это вызвало у меня улыбку. Совсем ненадолго. Однако нужно соблюдать границы. Я не хотела, чтобы он или его семья преследовали меня.
– Ты можешь не принимать это, но все кончено. Не обязательно говорить нашим семьям прямо сейчас. – Это было эгоистично с моей стороны, но я явно не хотела, чтобы моя мама день и ночь напоминала мне об этом, пока я пытаюсь понять, как жить дальше. – Думаю, для нас обоих будет лучше остановиться на том, что мы не достигли никакого соглашения. – Это не должно быть слишком сложно, ведь он не писал последние несколько месяцев. – Это означает – никаких сообщений, звонков, электронных писем. Так будет проще двигаться дальше.
Брэд прочистил горло, не зная, что сказать. Это было так не похоже на него. Он всегда был так уверен в себе, своем месте в мире и том, что ему ничего никогда не угрожало.
– Хорошо, я могу поступить так. Я хотел бы оправдаться перед тобой, но подожду твоего решения. Я покажу тебе, как я изменился и как предан тебе.
Он нагнулся вперед, намереваясь поцеловать меня. Я шагнула назад и увидела на его лице выражение обиды, смешанной с чем-то еще… злостью?
Он вышел из комнаты. Я оперлась о стол отца, сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Самой логичной ответной реакцией было бы разыскать его, отдать обратно браслет, сказать ему при всех, что между нами все кончено.
Но я сдержалась, потому что знала, что, если скажу, что все кончено, родители не переживут этого. Этот ужин будет моей последней встречей с семьей. Они позвали меня сюда только для того, чтобы Брэд поговорил со мной и передал свое подношение.
Так много планов и надежд на расширение бизнеса и переход в новый слой общества зависели от моего брака с представителем империи Брэнсонов. Если начистоту, Брэд обеспечивал мне уверенность в завтрашнем дне. Если я когда-нибудь устану бороться за себя и захочу вернуться в общество, он – мой билет домой. Если я выйду за него, это сотрет все бунтарство до этого момента. Он был как карточка в игре, дающая право бесплатно выйти из тюрьмы.
Но мне надо было расстаться с этой возможностью. Между нами ничего не могло быть и давно уже не было. Наверное, надо было сказать об этом яснее. Дать ему знать, что не было никакой надежды, что мы снова будем вместе. Потому что я покончила с ним и нашим токсичным прошлым.
Размышляя, не найти ли его и не сказать ли, что все точно кончено, я услышала голос Ванессы:
– Свадебка намечается? Какого числа?
– Я не помолвлена, – сказала я ей.
Она закрыла за собой дверь кабинета.
– Жаль. – Она погладила живот левой рукой. – Поторопись и обеспечь, чтобы свадьба состоялась. Это твоя единственная задача.
Мне стало неприятно от намека, что моя единственная цель в жизни – выйти за Брэда.
– А если я не хочу выходить за него?
– С каких пор это кого-то интересует? – в ее голосе послышалось раздражение. Я хотела посочувствовать ей, но выйти замуж за Гилберта был ее собственный выбор. – Вы с Брэдом будете отличной командой.
– Не хочу быть в команде. Хочу любви.
Она рассмеялась, и в ее смехе была грустинка:
– Ты ребенок. Лучше быть с тем, кто понимает тебя и твой образ жизни. Кто хочет от жизни того же, что и ты.
Мне стало одиноко от таких мыслей:
– Почему нельзя сразу и то, и то?
– Потому что в реальной жизни бывает только так. Тебе пора повзрослеть и понять это. Исполни свой долг перед семьей и поступи как надо. Твои бунтарские выходки продолжаются слишком долго.
– Если ты не заметила, – сказала я, встряхнув головой, – ты превращаешься в маму. А я всегда думала, что ты достойна лучшего.