Агромант. Книга 1. Урожай еще тот
– Какое? – покосился я.
– Упадническое. Оно мне близко.
Да уж, тут без комментариев.
Лестница на чердак выглядела так, будто разваливалась еще при Велизаре. А в подвале, уже виденном мной, находилось рабочее пространство Живко, библиотека и, по сути, жилище.
Зато кабинет Велизара оказался интересным. Здесь пахло бумагой и чернилами, а еще витало что-то пряно-горьковатое.
Помещение оказалось небольшим. Книжные полки по всем стенам, на которых разместились толстые тома, свитки и стопки рукописей. Стол у окна был завален записями. Всякие тетради, разрозненные листы и рисунки высятся горочкой. Я подошел и осторожно перевернул несколько страниц, обнаружив записи на нескольких языках. Хм, что-то похожее на болгарский, что-то – на латынь, а что-то вообще выглядело как сумасшедшие иероглифы.
Но рисунки… Вот с ними все оказалось неожиданно понятно. Схемы корневых систем и разрезы почвы в поперечном сечении. Таблицы посевов с пометками дат, температуры и какого-то параметра, обозначенного символом, похожим на перевернутый египетский анк. А вот тут детальные зарисовки растений, среди которых я точно опознал розы. Еще были овощи и какие-то травы. На полях и между строк имелись заметки мелким почерком.
– Велизар вел записи всю жизнь, – сказал Живко, стоя в дверях. – Столько лет наблюдений за участком. Он указывал все, что растет, как растет и влияние на рост. Он был, помимо некроманта, человеком, до ужаса любившим систематизировать.
– Это же… – выдохнул я, перелистывая страницы, и пальцы невольно подрагивали. – Это полноценный агрономический дневник! С данными за целые десятилетия. Вы понимаете, какая это ценность?
– Ну, мне всегда казалось, что это довольно скучное чтение, – честно признался Живко. – Но если вам оно полезно…
– Полезно?! – чуть не подпрыгнул я. – Живко, у меня тут готовая база для работы! Мне бы неделю, чтобы все прочитать, и…
– Увы, записи преимущественно на староболгарском, – несколько охладил он мой пыл. – Но я могу для вас попереводить, это не проблема. Все-таки я тут учитель, а не просто, с вашего позволения, говорящий зомби.
– Вы очень умный говорящий зомби, Живко. И это прекрасно.
* * *После обхода дома я выбрался на участок.
Вчера, уставший и ошарашенный, я видел его в закатном свете. Утром же при полном солнце и после завтрака… совсем другое дело. Пробудившийся после стольких лет спячки агроном жаждал активности.
Я начал с того, что просто прошел участок из одного конца в другой. Имеем примерно двести метров в длину и семьдесят пять в ширину. По форме это похоже на неровную трапецию, повторяющую изгиб холма. С одной стороны – каменная стена, с другой раскинулся овраг. Сзади был склон, поросший дикими розами, а впереди – как раз задняя стена дома.
Сорняки выросли, но сквозь них я видел остатки прежней планировки. И, надо сказать, она была весьма неплоха. Вот ровные, хоть и заросшие грядки, следы дорожек и остов деревянной теплицы, от которой остался только каркас. У дальней стены притулились три старых фруктовых дерева. Так… слива, вишня и что-то… хм, непонятно. Ладно, потом разберемся.
Я присел на корточки, достал из кармана перочинный нож – единственный полезный предмет, что при мне был из старого мира, и сделал разрез почвы.
Привычка с университета, кстати. Хочешь понять землю – посмотри, что у нее внутри.
Верхний слой в двадцать сантиметров оказался плотным и забитым корнями сорняков. Под ним уже начинался жирный чернозем, настолько прекрасный, что в моем мире за него бы дрались. И здесь к нему примешивалось еще и то самое гудение. Странная вибрация, которую я ощущал кончиками пальцев. Чем глубже я копал, тем сильнее она становилась.
– Некромантическая энергия распределена неравномерно, господарю, – раздался голос Живко откуда-то сзади. Он стоял на пороге задней двери, не выходя на солнце. – Ближе к центру участка она будет посильнее. Велизар считал, что основной источник находится на глубине примерно четырех-пяти метров. Он пытался копать, но… решил не рисковать.
– Почему? – озадачился я.
– Потому что на глубине трех метров лопата начала плавиться, – донесся ответ.
Эм-м… Я посмотрел на свой перочинный нож. Он был в порядке, но я на всякий случай убрал его в карман.
Хорошо, тогда займемся наблюдением и изучением. Я обошел весь участок, примечая, где сорняки растут гуще, почва темнее и гудение сильнее. Через час у меня уже сложилась примерная карта. Получалось, что участок делился на три условные зоны.
В той, что ближе к дому, слабая энергия и почва почти нормальная. Тут можно было бы выращивать что-то обычное, если обычное тут, конечно, вообще существует.
Средняя часть была уже с ощутимой энергией, темной почвой и оказалась почти маслянистой на ощупь. Остатки велизаровских грядок, получается. Одичавшие черные розы росли именно тут.
Третья расположилась прямо у склона холма. Здесь земля была почти горячей, а сорняки росли размером с небольшое деревце. Один лопух достигал мне до плеча.
– Да тут материалов на целую диссертацию, – пробормотал я.
К полудню я выдохся, покрылся землей с ног до головы и был… абсолютно счастлив. Впервые за пять лет я занимался не ерундой в офисе, а изучал почву. Пусть и с некромантическим привкусом.
Живко наблюдал за мной из окна кухни с выражением, которое можно было расценить как сдержанное одобрение.
Когда я ввалился в кухню, чайник вовсю кипел.
– Ну? – коротко спросил зомби.
– Земля невероятная! – выпалил я, плюхнувшись на стул. – Три зоны разной интенсивности. Чернозем с органикой, которую я даже не могу классифицировать. Кислотность, судя по растениям-индикаторам, идеальная. Еще естественный дренаж, где наклон обеспечивает сток. Если вычистить сорняки и восстановить грядки… о-о-о…
– Господарю, – мягко перебил Живко, – вы пять минут говорите без остановки. Хотя бы выпейте чаю.
Я выпил, а потом выпил еще, осушив чашку до самого дна. Все это просто невероятно! Давно я не был в таком восторге.
– Мне нужны семена, – подумав, сказал я и добавил: – Инструменты еще и желательно хоть какое-то понимание, как тут работает магия. Я агроном, а не маг.
– Семена можно купить в Тихом Логе. Деньги… – Живко открыл ящик стола и достал небольшой кожаный мешочек, внутри которого что-то звякнуло. – Велизар оставил немного, на первое время хватит.
Я принял его и заглянул. Монетки очень похожи на болгарские стотинки, но крупнее и кое-где внешне отличаются все же. Бумажных денег не обнаружилось.
– А магия?
– С магией вопрос сложнее. Вы, насколько я могу судить, ею не обладаете совсем.
– Совсем, – подтвердил я.
– Однако земля вас слушает.
Я заморгал, осознавая услышанное, и уточнил:
– В каком смысле?
– Вы провели на участке четыре часа, и за это время сорняки в том месте, где вы делали разрез почвы, отступили на полметра в каждую сторону. Я наблюдал из окна, господарю, и могу сказать, что земля расчистила себя сама вокруг вас.
Я непонимающе уставился на него. А потом встал и вышел в заднюю дверь.
И… Живко не врал. Там, где я копал утром, образовался аккуратный круг голой чистой земли. Ни сорняка тебе, ни травинки, ни даже гусеницы. Чернозем лежал ровненько, будто его кто-то вскопал и разровнял граблями. Только я этого точно не делал!
– Она вас приняла, – тихо сказал Живко за моей спиной. – Так было и с Велизаром в самом начале. Земля сама выбирает хозяина.
У меня по спине пробежал холодок. Приятный и жуткий одновременно.
– Ладно, – сказал я (коронная фраза, куда без нее?). – Это… ладно, что тут скажешь, лучше… давайте проверим кое-что.
Я стремительно вернулся в дом и перерыл кабинет Велизара. Мне нужны были семена. Хоть какие-нибудь. На одной из полок нашелся деревянный ящичек с отделениями, в каждом из которых лежал маленький бумажный пакетик с надписью от руки.
Живко мне перевел:
– Томаты, перцы, тыква, базилик, смилово биле.
– Что такое смилово биле?
– Тут написано, что это трава с непредсказуемым характером.
Биле так биле. Впрочем, пока не буду рисковать и возьму пакетик с томатами. После этого я вышел на участок, присев в центре того самого чистого круга.
– Живко, сколько обычно у вас растут томаты?
– Как и везде, полагаю. Два-три месяца от посева до урожая. Магические сорта быстрее – там, пожалуй, около месяца.
– Хорошо, тогда приступим прямо сейчас.
Я разгреб землю просто пальцами, не желая тратить времени на инструменты. Сделал неглубокую лунку, положил туда три семечка и присыпал землей. Полил из кружки, принесенной Живко с кухни.
Так, вроде все по науке. Глубина посадки, расстояние, полив. Агрономия – она и в некромантическом мире агрономия.
Живко стоял рядом, скрестив руки на груди, и молчал.
Затаив дыхание, я ждал, что произойдет. Прошло две минуты, пять и… Ничего. Я уже начал чувствовать себя глупо, когда…
Земля вздрогнула и будто с облегчением выдохнула. А в следующий миг из лунки полез росток. Это было не просто быстро, а… по-настоящему быстро. Зеленый стебелек пробил почву, развернул первые листочки и потянулся вверх. Сначала он вырос на десять сантиметров, а через несколько минут – на все тридцать! Стебель утолщался, листья разворачивались с мягким шелестящим звуком, и я видел, как по жилкам бежит что-то похожее на сок, только с легким… свечением.
Через пять минут передо мной стоял томатный куст высотой по колено. Крепкий такой, с темно-зелеными листьями и тремя кистями. На кистях уже вовсю набухали плоды… черного цвета.
– Ох ты ж… – выдохнул я.
Пожалуй, при виде чуда надо бы сказать что-то другое, но словарный запас помахал ручкой.
Помидоры были иссиня-черными, с глянцевым бочком и размером с крупную сливу. И еще они мерцали едва заметным фиолетовым огнем, как будто внутри каждого плода тлел маленький уголек. Ничего себе…
Я осторожно сорвал один. Теплый какой! Пахнет томатом и немного базиликом. А еще была нотка чего темного и сладковатого, как те розы во дворе. Это запах огородной некромантии?
– Рискнете? – спросил Живко голосом, в котором мелькнуло что-то похожее на любопытство.
Да! Как настоящий ученый все испробую на себе. Не теряя времени, я с чувством откусил.
Вкус оказался… Знаете, бывают моменты, когда еда – это не просто еда? Вот ты откусываешь, и что-то внутри тебя щелкает, как будто встало на место? Вот это было именно оно. Сладко-терпко, с легкой горчинкой и почти винным послевкусием. Лучший помидор, который я когда-либо пробовал.
– Ну? – Живко даже чуть наклонился вперед.
– Это невероятно… – честно сказал я.
Зомби выпрямился, поправил феску и произнес:
– Велизар говорил то же самое. Первый урожай тысяча девятьсот сорок второго года. Я запомнил, потому что это был единственный раз, когда он счастливо и легко засмеялся.
Повисла теплая и немного грустная пауза.
– А еще, господарю, из этого, – добавил Живко после раздумий, – можно сделать приличную лютеницу. Если вы организуете перцев.
Я засмеялся. Тоже первый раз за все время в этом мире. И это было до чертиков по-настоящему.
* * *В общем, до вечера я посадил еще три пробные грядки: с перцами, базиликом и тем самым смилово биле. Какого оно рода, остается только гадать. Но вроде оно. Перцы выросли за двадцать минут, светясь изнутри нежно-зеленым. Они были длинными, как капия, но с завитком на конце, похожим на бараний рог. Базилик вымахал на полметра. Он был почти черного цвета и пах так, что слезились глаза. А смилово биле…
Даже когда оно выросло, легче не стало. С виду невысокая травка с серебристыми листьями и белыми цветами. Вроде красиво, но стоило потянуться, чтобы сорвать листочек, как она… отдернулась.
Минуточку… Что это еще за?
– Она уклоняется, – растерянно произнес я.
– Я же предупреждал, – отозвался Живко. – Совершенно непредсказуемый характер. Велизар с ней тоже не справился, если что. Считал, что она разумна, но глупа и капризна. Редкое сочетание.
Ну как сказать… В жизни такое не так уж и редко. Может, она пока не в настроении? Ладно, оставим смилово биле в покое. Ему тут, кажется, и так неплохо.
* * *К закату я сидел на крыльце, пил чай и смотрел на свои грядки. Три аккуратных ряда посреди моря сорняков. Черные томаты мерцали в сумерках, перцы мягко светились, как изумрудики. Красиво, если привыкнуть к легкому ощущению жути.
Живко вынес второй стул и сел рядом. Все это он делал удивительно по-человечески. Расправив полы сюртука, зомби устроился на стуле и сложил руки на коленях. Мы молча смотрели на закат. Горы темнели, небо наливалось персиковым цветом, а в долине уже зажигались огоньки Тихого Лога.
– Живко, а этот сосед, чьи куры к нам приходят… – начал я.
– Чорбаджия Кръстьо Гнилов, – ответил он, не дожидаясь вопроса. – Крупнейший землевладелец долины и хозяин лучших розовых полей.
Чор… бад… Кръ… Тьфу, надо будет потренироваться выговаривать.
– Он знает, что у этого участка новый владелец?
Живко помолчал и поправил феску. Он так делал, когда подбирал нужные слова.
– Знает, – наконец сказал он. – В маленьком городе новости разносятся очень быстро. Вы приехали вчера, а он, вероятно, узнал сегодня к полудню.
– И это плохо? – осторожно спросил я.
– Это… зависит от вас, господарю. Чорбаджия Кръстьо давно присматривается к этому участку. Предыдущим двум наследникам он предлагал выкупить землю, но не срослось. Я не утверждаю, что это связано, но…
Что ж… Чтобы сказать, что связано, надо иметь доказательства. А судя по разговору, у Живко их нет.
– Но? – подтолкнул я.
– Но если вы намерены остаться, то должны знать, что он придет и будет улыбаться. Чорбаджия Кръстьо всегда улыбается. Это, пожалуй, самое неприятное в нем.
Я посмотрел на свои грядки с томатами, перцами и дурацкой уклончивой травой. Ладно, не такой уж и дурацкой. Перевел взгляд на дом, который будто начинал дышать, хоть еще и был старым и покосившимся.
– Я остаюсь, – сказал я.
Живко кивнул, совершенно не удивившись. Или просто мне так показалось.
– Тогда завтра отправимся за семенами, инструментами и, если позволите совет, за осторожностью. Она вам понадобится больше, чем лопата.
Я моргнул, но уточнять не стал. Наверное, он все же имел в виду «с осторожностью».
Откуда-то из-за оврага донесся крик ночной птицы. Над Стара Планиной зажглась первая звезда. Земля подо мной тихо и ровно гудела, напоминая сердцебиение огромного спящего древнего существа.
– Живко?
– Да, господарю?
– Мне показалось, что сегодня к калитке подходил какой-то мужчина, пока я был на участке. Постоял посмотрел минуты три и ушел. Лысый и в дорогой жилетке, на шее блестела золотая цепочка…
Живко медленно повернулся ко мне. Его и без того запавшие глаза, казалось, запали еще глубже.
– Вы точно его видели?
– Ну да, – немного растерялся я. – Краем глаза, правда, пока с землей ковырялся. Но потом отвлекся, да и забыл.
– А мне, значит, не сообщили.
– Не придал вообще значения.
Живко снял феску. Аккуратно положил на колено и провел ладонью по лысому серо-зеленому темени, что явно означало высшую степень беспокойства.
– Это не прохожий, господарю, – тихо сказал он. – Это и есть чорбаджия Кръстьо Гнилов. Значит, он точно все знает.
Глава 3
На следующее утро я сидел за столом, жевал хлеб с медом (мед нашелся в кладовке, зачарованный, как и все остальное), а Живко, выпрямившись во весь свой немаленький рост, вещал:
– Правило первое, господарю: вы наследник Велизара Кръстанова. Это все, что людям нужно знать. Не уточняйте, откуда вы, и не рассказывайте про артефакт. И ради всего святого, не упоминайте, что земля под вами гудит.
– А если спросят?
– Улыбайтесь. Это всех бесит и в то же время уберегает от драки.
Что ж, звучит логично.
– Правило второе?
– Обо мне – ни слова. По крайней мере, в первое время. Разумный зомби в подвале – это не та информация, которая располагает к добрососедству. Для местных жителей я не существую. Велизар обо мне много лет не рассказывал, и будет обидно, если вы разрушите эту традицию за один поход на базар. Не то чтобы я единственный такой в стране, но все же…
– Понял, – кивнул я. – Что еще?
– Правило третье и самое важное, – продолжил Живко. – Если к вам подойдет полный лысый мужчина с усами и золотой цепочкой, будьте вежливы, но ничего не обещайте. Ни-че-го. Ни продать, ни сдать, ни подумать. Чорбаджия Кръстьо трактует почти все как «да», кроме прямого удара в челюсть.
– А простое «нет» как трактует? – на всякий случай уточнил я.
– Как «пока нет». Но хотя бы это дает время.
Понятно. Соседушка тут еще тот. Я допил чай, сунул в карман кожаный мешочек с деньгами и встал.
– Живко, а вы… точно не можете пойти со мной?
– Я привязан к участку, господарю. Могу отойти на пару сотен метров, но не более. Один раз попробовал дойти до оврага, так левая нога осталась на месте, а я продолжил движение. Неловко вышло.
Я представил эту картину и решил не уточнять детали.
– Понял, справлюсь сам.
– Не сомневаюсь, – сказал Живко тоном, который означал ровно противоположное. – Базар найдете на центральной площади. Семена покупайте у бабы Цветы, у нее лавка с синей вывеской. А вот инструменты лучше брать в скобяной лавке Здравко, но он же держит и механу, так что важно не перепутать мотыгу с вертелом. И вернитесь до темноты.
– Я не ребенок!
– Разумеется, господарю. Просто в Тихом Логе после заката бывают вещи, с которыми лучше не сталкиваться.
Я решил, что это шутка. Правда, по лицу Живко понять было невозможно, серьезно он или нет.
* * *До Тихого Лога было минут двадцать пешком по грунтовой дороге, петляющей между розовыми полями. Утро выдалось почти жарким, красотища! Воздух пах так, что хотелось его зачерпнуть ложкой и попробовать на вкус. Розы, нагретая земля и полынь. По обе стороны дороги тянулись ряды обычных розовых кустов, и над ними деловито гудели пчелы.
Пока я шел, по пути попалась повозка, в которую был запряжен ослик. Пожилой возница в соломенной шляпе кивнул мне и буркнул что-то вроде приветствия. Я кивнул в ответ и пошел дальше.
Тихий Лог открылся за поворотом, и я невольно остановился. О… ничего себе.
Городок лежал в ложбине между двумя холмами, как горсть цветных камешков, брошенных в зеленую чашу. Красные черепичные крыши и беленые дома с темными деревянными балконами, увитыми виноградом и глицинией. Узкие мощеные улочки шли вверх по склону ленивыми змейками. В центре разместилась площадь с каменным фонтаном, из которого в две чаши лилась вода. За площадью поднималась коренастая часовая башня из темного камня. Верхушку венчал медный колокол, чуть позеленевший от времени.
Красиво. Серьезно красиво. Обычно такое видишь только на открытках. Вчера я и малую часть не рассмотрел. Впрочем, оно и ясно почему.
Я бодро спустился к площади и тут же понял, что обычным городок не назвать.
Ну вот фонтан, например. Вода в нем текла не вниз, а вверх. Из нижней чаши поднималась тонкая спираль, закручивалась в воздухе и опускалась в верхнюю. Местные, судя по всему, не обращали на это ни малейшего внимания. Для них это было нормально. Вот полная женщина с корзиной на голове подошла к фонтану, подставила кувшин, набрала воды из нижней чаши и ушла. Нормально. Обычный вторник.
Дальше, я вам скажу, – больше. У входа в лавку с вывеской, на которой был нарисован глаз, стояли два горшка с цветами. Цветы поворачивались вслед за прохожими, как подсолнухи за солнцем, только в разы быстрее. Один цветок подозрительно смотрел на меня. На всякий случай я ему слегка кивнул. Мало ли.
Над дверью пекарни висел колокольчик. Когда мимо проходил покупатель, колокольчик не звенел, а произносил хриплым, простуженным голосом что-то вроде:
– Добре дошли, мили мои.
Чуть слева на лавочке у стены два старика играли в нарды. Фигурки на доске передвигались сами. Игроки только называли ход, а кости и фишки делали остальное. Один из стариков заметил мой взгляд и подмигнул. Фишка на доске… тоже подмигнула. Ну или мне показалось.
– Так, – тихо сказал я сам себе, – Егор, это магический мир. Ты знал, на что шел… Ну почти знал.
Базар занимал половину площади и пару прилегающих улочек. По сравнению с тем, что я привык называть рынком, он был просто крошечным, но, боже, каким же колоритным!
Прилавки под полосатыми навесами были завалены всем подряд. Горы специй в мешочках. Тут тебе и паприка, и чабрец, и сушеный чеснок… а еще что-то ярко-синее, от чего покалывало в носу. С балок свисали разноцветными гирляндами низки сушеных перцев. Мед в глиняных горшочках, причем один горшочек тихонько покачивался, будто мед норовил сбежать. Корзины с обычными на вид овощами, но кто тут знает, что обычными? Вон тот кабачок, по-моему, хочет присесть.
Посуды тоже целое море! Медные чайники, джезвы и тарелки громоздились сверкающими башнями. Ткани и платки манили вышивкой. Плетеные корзины и глиняная посуда с характерным капельным узором, как те чашки, из которых я пил чай.
И среди всего этого были еще лавки. При виде них у меня разбегались глаза. Амулеты на кожаных шнурках, мерцающие на солнце. Склянки с жидкостями неестественных цветов, связки каких-то корешков, которые шевелились прямо на прилавке. Один торговец продавал свечи, горевшие разноцветным пламенем. Как необычно-то! У другого были камни, и если приложить их к уху, они тихо нашептывали прогноз погоды. Интересно, правдивый или такой же, как и в моем мире?
Магия тут была не чем-то особенным, а таким… совершенно бытовым. Никто не ахал и не тыкал пальцем, просто воспринимал как нечто естественное.
Лавку с синей вывеской я нашел довольно быстро. На вывеске было нарисовано что-то среднее между цветком и солнцем, а под ней на складном стуле сидела маленькая старушка.
Маленькая… ну, это мягко сказано. Крошечная, если быть точнее. Сухонькая и быстрая, как воробушек. На голове ее был повязан цветастый платок, поверх платья – фартук с карманами, из которых торчали пучки трав. Руки с пухлыми ловкими пальчиками в земле, потому что пересаживали что-то из одного горшочка в другой.
– Э-э… Здравствуйте, вы баба Цвета?
Как-то я сглупил. Надо было бы полное имя спросить, а то как-то невежливо это «баба».
Она подняла голову и посмотрела на меня ярко-голубыми глазами. Совсем не блеклыми, хотя, казалось бы, возраст. Какие-то невозможно молодые для такого морщинистого лица.
– Я-то баба Цвета, а ты кто будешь?
– Егор Семенов, и я… новый владелец дома в Долне Махале.
Руки бабы Цветы аж замерли. Она внимательно смотрела на меня несколько секунд, будто прикидывала, стоит ли тратить время.
– Велизаров наследник, значит, – в итоге припечатала она.
– Э… да. Новости быстро…
– Новости? – фыркнула баба Цвета. – Ты вчера прошел через весь город с пергаментом в руке, как теленок, которого привезли на ярмарку. Конечно, все знают!
Так, спасибо за сравнение. Значит, конспирация провалилась еще на входе.
– Мне нужны семена, – сказал я, решив перейти к делу. – Томаты, перцы, тыква и зелень. И еще что-нибудь, что можно посадить в… специфическую почву.
Баба Цвета прищурилась.
– Специфическую, значит?
– Ну… да.
– Поговаривают, что земля проклята, мертвецы там не спят, а овощи вырастают с глазами.
– Без глаз, – поспешно заверил я. – Сам проверял.
Хотя, может, просто еще того… не все проверил.
Она смотрела на меня еще пару секунд, а потом неожиданно засмеялась. Смех был абсолютно искренним.
– Нравишься ты мне, Егор. Не трус, получается. Ну или дурак. Но, скорее всего, первое. Садись давай.
– Чего сразу обзываться-то? – проворчал я.
Она, не обратив внимания на мои слова, хлопнула ладонью по соседнему складному стулу. Я послушался, а куда деваться? Стул был размером с детский, и мои колени оказались где-то на уровне ушей, но лучше помолчать.
За следующие полчаса баба Цвета выдала мне целый курс местного семеноведения. Существовали обычные семена для нормальной почвы и магические – для почвы с наполнением. Они стоили втрое дороже. И были еще дикие, собранные в горах, очень непредсказуемые, но с сильнейшим потенциалом.
– Для своей земли бери магические, – решительно сказала она, отсыпая нужное из мешочков в бумажные пакетики. – Обычные на ней либо сгорят, либо мутируют. Дикие, может, и прижились бы, но тебе сначала надо понять, как она себя ведет, земля-то.
– А вы… знаете, как она себя ведет? – поинтересовался я.
Баба Цвета замерла на секунду, явно задумавшись. А потом продолжила отсыпать семена.
– Я знаю, что Велизар выращивал на ней такое, чего больше в долине не росло. И знаю, что после его смерти ни один огородник в округе не сунулся на тот участок. Все боятся, а ты не трус. Или дурак, как я уже говорила.