Агромант. Книга 1. Урожай еще тот
– А третий вариант есть?
– Третий тот, что ты сердцем чуешь. Земля-то там хорошая, несмотря на все остальное. Так нравится больше?
Я кивнул. Она довольно хмыкнула. Вот и поговорили.
В результате при расчете вышло дешевле, чем я ожидал. Баба Цвета сунула мне в довесок пучок сушеной мяты и сказала:
– Заваривай перед сном, а то у тебя глаза, как у того, кто не спал нормально лет пять.
Пять лет… Да как она угадала?
После этого я направился в скобяную лавку, что обнаружилась на соседней улочке. Приземистое каменное строение с открытыми воротами, из которых шел запах металла и дыма. Вывеска гласила… хм, так и не прочитать, но картинка с молотком и наковальней была универсальна.
Внутри было темно и жарко. Да и тесновато. На стенах висели разные инструменты, среди которых удалось разобрать мотыги, лопаты, грабли… Сбоку есть еще серпы и топоры. Часть из них выглядела обычно, другая же светилась, подрагивая, и издавала легкий гул. Кажется, для местных это тоже совершенно нормально.
За прилавком стоял здоровенный мужик с густой бородой и руками, больше напоминающими совковые лопаты. Он сосредоточенно сопел и что-то чинил.
– Здравствуйте! Мне бы мотыгу, лопату и… – начал я, оглядевшись, – может, грабли еще.
Мужик внимательно посмотрел на меня. Хоть размером он и производил впечатление, но взгляд его был весьма дружелюбным.
– Новенький? – пробасил он.
– Так заметно? – хмыкнул я.
– Ну, ты единственный человек в долине, которого я не знаю в лицо. А я знаю всех за такие годы. Меня зовут Здравко, – представился он и протянул руку. Я пожал в ответ и, ай, чуть не лишился пальцев.
– Егор.
– Велизаров? – не дождался он ответа. – Значит, все-таки нашелся наследник. Ну-ну, инструменты, говоришь? Обычные или с наполнением?
– А в чем разница? – поинтересовался я.
В чем я не разбирался, так это в магических палках-копалках.
– Обычные – это просто железо, а с наполнением – уже зачарованные. Мотыга сама рыхлит, лопата не тупится, и грабли отпугивают кротов. Стоят, правда, в пять раз дороже.
Я прикинул содержимое кожаного мешочка и вздохнул.
– Пока мне обычные.
– Мудро, – одобрил Здравко. – Начни с обычных, а там видно будет. Мотыгу вот эту бери, она каленая да хорошая. Лопата вот эта получше, видишь, какая широкая? Грабли… – Он снял со стены ближайшие грабли, повертел и повесил обратно. – Нет, грабли тебе не нужны. Возьми лучше тяпочку. На той земле, где Велизаров дом, тяпка полезнее будет. Я слышал, что сорняки там в рост человека.
– На самом деле всего плечо, – уточнил я.
– Ну, значит, тяпку и топорик. Так… на всякий случай.
Я расплатился и, почувствовав, как заурчало в животе, спросил:
– Здравко… Тут есть где пообедать?
Он расплылся в улыбке.
– Конечно! В моей механе «У горного змея». Дуй за угол, там поверни направо, потом вниз по лестнице, пройдешь мимо колодца, и там – вторая дверь слева. Или просто иди на запах. Жена готовит – ни с кем не перепутаешь!
Что ж… Механа «У горного змея» оказалась именно тем местом, куда хочется зайти и не выходить в ближайшие часа три.
С низкого потолка с деревянными балками свисали связки чеснока и перцев. Каменные стены украшены медными тарелками и старыми фотографиями в рамках. Столы потемнели от времени и пролитого вина. И запах! Запах стоял такой, что ноги сами несли к ближайшему стулу.
Народу было немного – кажется, обеденное время еще не наступило. Пара стариков в углу, мужчина средних лет за кружкой чего-то темного и женщина с ребенком у окна.
Я сел за свободный стол и огляделся. Из кухни выглянула полненькая румяная хозяйка с косой, уложенной вокруг головы, и без лишних слов поставила передо мной глиняную миску с дымящимся блюдом, положив рядом зажаренный до хруста кусок хлеба. В следующую секунду словно из ниоткуда возникла кружка с напитком, выглядящим как лимонад, но пахнущим чем-то цветочным.
– Боб чорба, – коротко сообщила она. – Ешьте.
– Я еще не заказывал…
– А и не надо. Все едят боб чорбу, потому что сегодня она чудо как хороша.
Спорить с женщиной, которая кормит тебя, – дурной тон в любом мире. От этого восхитительного густого фасолевого супа с паприкой и мятой по телу разливалось тепло. Идеально.
Пока я ел, в механу зашел еще один человек – крупный, грузный и с окладистой бородой. Одет он был получше остальных, я бы сказал, что-то вроде полуофициального мундира, а на шее – цепочка с медальоном. Он осмотрел зал, задержал взгляд на мне и решительно подошел.
– Ты новый в Долне Махале? – спросил мужчина без всяких предисловий.
– Да, меня зовут Егор Семенов, – кивнул я. – Наследник Велизара.
Хотя если уже знает весь город, то, наверное, последнее можно и не говорить.
– А я Боян Дочев, кмет Тихого Лога, – представился он и сел напротив. Стул под ним тут же жалобно скрипнул. – Значит, наследник. Ну-ну.
Второе «ну-ну» за день. Видимо, местная реакция на мою персону. Да уж. А кмет, как я понимаю, что-то вроде местного мэра.
– Приятно познакомиться, – проявил я дружелюбие и местами даже уважение.
– Земля Велизара – сложная тема, – сказал Боян, глядя на меня оценивающим взглядом. – Люди к ней привыкли, но относятся с настороженностью. Ты понимаешь, что на том участке не все… обычно?
– Понимаю, – ответил я.
– И все равно остаешься?
– Остаюсь.
Кмет помолчал и побарабанил пальцами по столу.
– Ладно, Семенов, дело твое. Но если появится что-нибудь… странное… – произнес он, явно подбирая слова, – и если будут жалобы от соседей, мне придется отреагировать. Ты понимаешь?
– Жалоб не будет, – сказал я с уверенностью, которой, правда, у меня не было.
Боян одобрительно кивнул, после чего ушел к стойке за своей кружкой. Хозяйка что-то ему шепнула, и он, покосившись в мою сторону, пожал плечами.
Да, добро пожаловать в Тихий Лог, дорогой путник! Тебе тут рады. Ну почти.
* * *После обеда я еще побродил по городку. Зашел в читалище – здание с колоннами и надписью над входом, которую я, к удивлению, смог прочесть: «Светлина и знание».
Красиво, хоть и пафосно. Внутри пахло книгами, и это был самый знакомый запах за два дня.
Молодая девушка в очках и с чернильными пятнами на пальцах, в которой я признал библиотекаря, вежливо объяснила, что читальный зал открыт для всех жителей, но для записи нужно поручительство кмета.
Того самого кмета, который только что смотрел на меня как на потенциальную проблему. Чудесно.
– Может, просто подскажете, есть ли тут книги по… агрономии?
– По земледелию находятся в третьем шкафу, – ответила она, – а по магическому земледелию – в пятом. А если надо некромантическое… – осеклась девушка и посмотрела на меня внимательнее. – Вы что, тот самый наследник?
– Начинаю чувствовать себя местной знаменитостью.
– Некромантического земледелия у нас нет, – твердо сказала она. – Это запрещенная литература.
– Понял, спасибо.
Я вышел на площадь и сел на лавочку у фонтана. Вода спиралью поднималась вверх, закручивалась и опадала. Успокаивающее зрелище, если не задумываться о физике процесса.
Итого, что мы имеем? Семена есть, инструменты есть, поддержка местных… ну, условная. Кмет насторожен, библиотекарь подозрительна, зато баба Цвета и Здравко вроде нормальные. И хозяйка механы вкусно накормила.
В целом на некромантическое земледелие тут смотрят косо, а значит, мне придется быть осторожным. Живко был прав, что осторожность важнее лопаты.
А еще… Когда я выходил из механы, то по другую сторону площади стоял человек и пристально смотрел на меня. Тощенький, сутулый, одетый в темное. Мало ли кто стоит, конечно. Но когда я зашел в читалище, этот человек переместился к фонтану. А стоило мне выйти, как он оказался у лавки с амулетами. Все время на расстоянии и вроде бы занят своим делом. Но я чувствовал неприятный и липкий взгляд.
Сейчас человека не было видно.
Я подобрал инструменты, закинул мотыгу на плечо и двинулся обратно по дороге между розовыми полями. Пора домой.
* * *На крыльце уже находился Живко. Увидев меня с инструментами, одобрительно кивнул и спросил:
– Как прошло?
– Я купил семена и инструменты, познакомился с бабой Цветой и со Здравко. А еще с кметом, который смотрит на меня, как на бомбу замедленного действия.
– Боян-то? – хмыкнул Живко. – Он неплохой человек, но смелость – не его сильная сторона, господарю. Чорбаджия платит налоги и дает людям работу, Боян это прекрасно помнит.
– Еще в читалище зашел. Оказывается, книги о некромантическом земледелии – запрещенная литература, – наябедничал я.
– Естественно. Некромантия… как бы это сказать, не одобряется. В тюрьму не отправят, но в восторге не будут. Велизар тихо практиковал ее, и все делали вид, что не замечают, потому что результаты… впечатляли. Но у него была репутация. Вам такой роскоши пока никто не предоставит.
Спасибо за поддержку, угу.
Я поставил инструменты у стены и сел рядом с ним на крыльцо.
– Живко, еще один момент. За мной в городе кто-то ходил. Следил вроде ненавязчиво, но… я заметил.
– Как выглядел?
Я детально описал, стараясь ничего не упустить. Живко выслушал и медленно поправил феску.
– Думаю, это Никодим, что писарем служит у чорбаджии. Его глаза, уши и, если нужно, руки. Хитрый, но мелкий, как приставучая собачонка. Без хозяина – никто, скажу я вам.
– Зачем ему за мной следить? – приподнял я брови.
– Затем, что чорбаджия вчера приходил к вашей калитке и увидел достаточно, чтобы заинтересоваться. А сегодня послал Никодима узнать побольше о новом соседе. Что покупает, с кем говорит и надолго ли задержался.
Я молчал какое-то время, обдумывая услышанное.
– Значит, они уже работают, – сделал я вывод.
– Они работают тридцать лет, господарю, – тихо ответил Живко. – Вы просто новая переменная в их уравнении.
Сказать было нечего.
Солнце садилось за горы. Розовые поля темнели, превращаясь из золотых в бронзовые, а потом в темную медь. На участке за домом мерцали мои вчерашние грядки. Черные томаты и перцы вели себя прилично, а серебристая трава при моем приближении предусмотрительно отклонилась в сторону.
Внутри появилось какое-то странное чувство, до ужаса похожее на азарт.
– Живко, завтра начинаем работать по-настоящему, – сказал я. – Расчищаем участок, сажаем и строим. Я хочу, чтобы через месяц тут было настоящее хозяйство.
– А чорбаджия? – уточнил зомби, глянув на меня.
– А чорбаджия пусть улыбается. Я, знаете ли, тоже умею улыбаться.
В глазах Живко промелькнуло что-то похожее на интерес.
– Как скажете, господарю, – произнес он. – Как скажете.
Глава 4
Следующую неделю я работал так, как не работал никогда в жизни.
Нет, серьезно. Ни в универе на практике, ни на тех двух подработках в совхозе летом, ни тем более в опенспейсе. Эта работа была… настоящей. От нее к вечеру не чувствуешь рук, зато ощущаешь, что день прожит не зря.
Я начал с расчистки, и ближайшая к дому зона поддалась относительно легко. Сорняки тут были обычными, если не считать, что некоторые тихонько повизгивали, когда я их выдергивал. Цыц, тихо тут! Работаем с тем, что есть. Может, я сорнякам тоже не нравлюсь, вот и протестуют. К концу первого дня я расчистил полосу метров двадцать в длину и десять в ширину. Руки гудели, спина ныла, а на ладонях появились мозоли.
Живко наблюдал с крыльца, периодически выносил чай и комментировал:
– Господарю, вы держите мотыгу, как весло. Это вам не лодка.
– Спасибо, Живко, вы очень помогаете.
– Я стараюсь.
На второй день я добрался до средней зоны. Тут стало еще интереснее. Сорняки были крупнее и, такое ощущение, злее. Один чертополох по пояс, с фиолетовыми шипами сопротивлялся так активно, что я минут десять с ним боролся, пока не вырвал с корнем. Корень, кстати, оказался длиной с меня и на конце раздваивался, как будто пытался за что-то ухватиться.
– Это мандрагоровый чертополох, – невозмутимо сообщил Живко, не отрываясь от книги, которую читал на крыльце. – Он хорошо укореняется в некромантической энергии. Если бы вы его не вырвали, через пару лет он бы начал ходить.
– Ходить?! – сглотнул я.
– Совершенно верно. Медленно, но целенаправленно.
Я покосился на вырванный корень, и тот негодующе дернулся. Я отбросил его подальше и мысленно добавил ходячие сорняки в список вещей, к которым надо привыкнуть.
К третьему дню у меня появилась какая-никакая система.
Я разметил участок колышками и веревкой – спасибо Живко, нашедшему и то и другое в кладовке. Первая зона стала огородом на шесть грядок, каждая из них – по десять метров. Вторая зона была отведена под эксперименты. Тут я планировал сажать магические семена от бабы Цветы и смотреть, что вырастет. Третью зону я пока не трогал… от греха подальше. Лопух-переросток стоял там как часовой, и я решил, что с этим разберусь позже. Когда морально дозрею. Ну или что-то выпью.
Живко, к моему удивлению, оказался полезнее, чем я ожидал. По вечерам мы сидели за столом, он переводил записи Велизара, а я конспектировал.
Выяснилось много интересного.
Во-первых, некромантическая энергия в почве действовала как мощнейший ускоритель роста, но с побочными эффектами. Растения росли быстрее, крупнее и… своеобразнее. Велизар называл это характером урожая. Каждое растение на этой земле приобретало индивидуальные черты. Такое объясняло поведение тыквы, которая, по ощущениям, странно на меня косилась, и базилик с его убойным запахом.
Во-вторых, земля реагировала на хозяина. То есть учитывали намерения, настроение и даже, судя по записям, голос. Велизар, оказывается, разговаривал с посевами и читал им вслух, и те росли лучше. Живко подтвердил, что это выглядело странно даже по меркам некроманта-садовода.
– А что он им читал? – осторожно спросил я.
– Историю Болгарии, так как розы предпочитали эпоху Второго царства, – ответил Живко. – А тыквы почему-то реагировали на османское завоевание. Возможно, это их злило. Отсюда и выражение лица.
Ну, насколько у тыкв вообще бывают лица, да. Надо, кстати, разобраться в местной географии.
Я записал в тетрадку: «Проверить, влияет ли злость на выражение морд тыкв».
В-третьих, и это было самое важное, Велизар обнаружил, что некромантическая энергия не бесконечна. Она, конечно, восполнялась, но медленно. Если сажать слишком много и слишком часто, земля, как и везде, истощалась. Нужен был севооборот, только не обычный, а с учетом магического цикла. Одни культуры вытягивали энергию, другие, наоборот, накапливали. Розы, например, – идеальный аккумулятор и впитывают некромантическую энергию, возвращая ее в почву через опавшие лепестки.
Получается, дело не только в масле из роз, которое тут ходовой продукт, но и в балансе.
Агроном во мне просто ликовал! Это же было как открыть новый раздел учебника, которого раньше не существовало. Магическая агрономия и некромантическое почвоведение!
Я осторожно засеял первую зону томатами, перцами и тыквами. Подумал и добавил еще зелени. В ход пошли магические семена от бабы Цветы. Все по правилам: глубина, расстояние, полив. Единственное отличие от нормального огорода было в том, что я разговаривал с грядками. Чувствовал себя при этом полным идиотом, но Велизар знал, что делал, а я – нет, так что лучше перестраховаться.
– Так, ребята, давайте без фокусов, – бормотал я, присыпая семена землей. – Растем вверх, а в не вбок. Никуда не уходим, никого не кусаем, ведем себя прилично, хорошо? Просто будьте нормальными овощами… пожалуйста.
Живко стоял в тени дверного проема и, кажется, беззвучно смеялся, потому что плечи его подозрительно подрагивали.
– Велизар был красноречивее, – заметил он.
– У Велизара были годы практики, а у меня всего несколько дней. Пусть привыкают к другому стилю, – не смутился я.
Результаты появились к вечеру.
Томаты выросли черными и мерцающими. Перцы тоже не подвели: длинные капии с зеленоватым свечением и завитком на конце. Ароматный базилик встал просто стеной.
А вот тыква…
Нет, она выросла за ночь, не отставая от товарищей, но… Утром я вышел на участок и обнаружил на грядке здоровенный оранжево-черный плод размером с хороший арбуз. С одной стороны, у тыквы были два углубления и щель, которые складывались в нечто, подозрительно напоминающее лицо. Очень… очень недовольное лицо. Будто тыкву разбудили в шесть утра и заставили работать.
– Доброе утро, – осторожно сказал я.
Тыква не ответила, но щель, похожая на рот, стала чуть уже, как будто тыква поджала губы.
– Не принимайте близко к сердцу, – невозмутимо сказал Живко, подавая мне чай. – У велизаровских тыкв всегда было сложное отношение… ко всему. Эта, кстати, еще вежливая. Предыдущая плевалась семечками.
Ну, не пыталась съесть, и то хлеб. Не хватало мне тут еще на огороде хищных овощей.
Надо отметить, что больше всех удивила морковь. Я посадил обычную, в смысле магическую морковь. Выросло нечто ярко-оранжевое, раза в три крупнее нормальной. Оно слегка светилось, и в сумерках грядка с морковью выглядела как посадочная полоса аэродрома. И когда я потянул одну из них за ботву, она оскорбленно запищала. Как резиновая уточка, на которую наступили.
Я резко отпустил ботву и, попятившись, спросил Живко:
– Они все так?
– Только первое поколение, господарю. Велизар считал это побочным эффектом, а не осознанным поведением. Морковь неразумна, она просто… реагирует.
– На что?
– Да на все. Видите ли, она очень чувствительная.
Я посмотрел на грядку, где покачивалась морковная ботва, хотя ветра не было.
– Ладно, – сказал я (ну а что еще?). – Чувствительная морковь, ходячие сорняки и ворчливая тыква. Нормальный такой огород.
* * *На второй зоне все оказалось сложнее.
Здесь энергия была посильнее, и семена вели себя более непредсказуемо. Часть взошла нормально… Ну, нормально по местным меркам. Зато три семечка слив из пакетика бабы Цветы ушли в землю и… не вернулись. Просто исчезли, и все тут! Ни ростка тебе, ни хоть какого следочка. Земля на том месте чуть просела и стала теплой.
– Они укоренились глубже, – предположил Живко, когда я рассказал о произошедшем. – Некоторые растения уходят вниз, а не вверх. На этом участке такое бывало. Велизар однажды посадил яблоню. Она выросла корнями вверх, а кроной вниз.
– И? – только и смог выдавить я.
– Яблоки приходилось выкапывать, но они были восхитительны.
Я мысленно добавил подземную яблоню в список чудес и продолжил работу.
На четвертый день произошло то, чего никто не ждал. Я копал в средней зоне, готовя новую грядку. Лопата мягко входила в землю, потому что чернозем тут был маслянистым и податливым. Копнул-перевернул-разбил комья. Копнул-перевернул-разбил. Это оказалось почти медитативное занятие ровно до момента, когда лопата внезапно наткнулась на что-то твердое.
М-м-м, камень? Корень?
Я быстро присел и начал разгребать руками. Из земли показалось что-то белое и округлое.
Это… кость, что ли? Да, точно, человеческая кость. А если конкретнее, то… верхняя часть черепа.
Я резко отдернул руки и плюхнулся на задницу. Сердце колотилось как бешеное. Да, я знал, что тут кладбище. Знал! Живко предупреждал. Однако одно дело – знать, а другое – натолкнуться на чей-то череп посреди огородных работ.
– Живко! – заорал я в сторону дома.
– Что? – донеслось из окна кухни.
– Тут… череп.
Повисла пауза, а потом послышалось спокойное:
– Не трогайте.
– Я уже потрогал!
Вторая пауза стала длиннее. Кажется, кто-то вздохнул.
– Тогда осторожно отойдите.
Я послушался и отполз метра на три для верности. И во все глаза уставился на то место, где из земли белел кусочек черепа.
Минуту ничего не происходило, а потом земля… о боже, зашевелилась. Из нее поднималось что-то крупное и весьма костлявое. И, кажется, до ужаса самоуверенное.
Сначала показался череп полностью и шейные позвонки. Следом – широкие плечи в остатках кольчуги, покрытой ржавчиной и землей. Скелет медленно и немного торжественно поднимался из грунта. Длинные костлявые руки уперлись в землю по бокам. Показалась грудная клетка, а потом таз и ноги.
Через минуту передо мной стоял самый настоящий скелет в полный рост. Выше меня, кстати. На нем была ржавая кольчуга и шлем набекрень. Пустые глазницы уставились прямо на меня.
На вас когда-нибудь смотрел скелет, который только что вылез из земли? Вам хотелось убежать и поздороваться одновременно?
Скелет моргнул. То есть нечем ему было моргать, но глазницы как-то… сузились и расширились. Потом он наклонил голову набок, словно разглядывая, а потом посмотрел на землю.
Костлявые пальцы обхватили ближайший сорняк, аккуратно – я бы даже сказал, деликатно – вытянули его из земли и положили в сторону. Затем последовали другие сорняки.
Скелет… деловито полол грядки.
– Ж-живко! – заикаясь, позвал я, не в силах отвести взгляд от происходящего. Мой голос звучал на октаву выше обычного.
Живко вышел на крыльцо и посмотрел на скелет, работающий на грядке.
– А-а-а, Костадин, – сказал он.
– К-кто?!
– Костадин, господарю. Болярский воин, погибший примерно в тысяча триста тридцатом году. Не обращайте внимания, господарю, он безобидный. Семьсот лет тут лежит, размяться хочет.
Я смотрел, как скелет средневекового воина аккуратно выпалывает сорняки на моей грядке. Его движения были точными, можно сказать, заботливыми. Вот он вытащил мандрагоровый чертополох, встряхнул его (чертополох взвизгнул) и отбросил за ограду.
– Он… понимает, что делает? – сипло спросил я, зная, что готов смириться и с этим.
– Вряд ли. Скелеты не обладают сознанием, но земля их помнит, а они помнят землю. Костадин при жизни, вероятно, защищал эти места. Сейчас он делает то, что считает нужным.
– Нужным?!
– Именно, он приводит территорию в порядок.
– Выпалывая сорняки?
– У каждого свой способ защиты, – философски заметил Живко.
Костадин, будто услышав, что о нем говорят, выпрямился и повернулся в нашу сторону. Постоял секунду, а потом сделал что-то вроде поклона – коротко и по-военному резко – и снова вернулся к работе.
У меня по спине пробежали мурашки. Очень странное и ни на что не похожее ощущение от того, что я стою на земле, которая помнит тех, кто за нее погиб и продолжает о ней заботиться.
– Живко… – медленно произнес я, – это ведь не единственный скелет тут, да?
– Нет, конечно, – спокойно ответил он. – По моим подсчетам, в этой земле лежат от десяти до пятнадцати воинов. Костадин просто самый… инициативный.
Ну спасибо. Но хотя бы он не пытается закопать нас вместо себя. А то кто знает эти инициативы древних скелетов?
– Знаете, Живко, – сказал я после паузы и попытки все осознать, – когда я учился на агронома, нам рассказывали про севооборот, удобрения и борьбу с вредителями. Про скелетов, которые сами пропалывают огород, почему-то не упоминали.
– Образование нынче уже не то, – посочувствовал Живко.
* * *Костадин прополол три грядки, выкорчевал два мандрагоровых чертополоха и сложил аккуратную кучку сорняков у ограды, управившись со всем этим делом к вечеру. Потом постоял на месте, осматривая результат, как-то удовлетворенно щелкнул челюстью и ушел обратно в землю. Просто… погрузился в нее, и… все.
– Он вернется? – спросил я.
– Скорее всего, завтра утром. Он и при Велизаре так делал. Днем работал, а на ночь уходил в землю.
Какой… правильный работник.
Через время я сидел на крыльце, держал чашку с чаем и пытался осознать свой новый быт.
За рабочую неделю расчищены и засеяны две зоны. Уже растут черные томаты, светящиеся перцы, ворчливая тыква, пищащая морковь, убийственный базилик и уклончивое смилово биле. Семечки сливы теперь живут под землей, а скелет из нее выходит на прополку. У меня на ладонях мозоли размером с монету. Зомби продолжает готовить прекрасные завтраки. Да уж.
Живко вышел с подносом, на котором стояли две чашки. Поставил его на перила и сел рядом.
Я вопросительно поднял бровь. Две чашки?
– Вторая за компанию, – объяснил он.
– Живко, если Костадин самый инициативный… – начал я, – то… когда проснутся остальные?
– Когда земля решит, что пора, – последовал ответ.
– Хм-м-м, когда она решит?
– Когда вы дадите ей повод, господарю. Вы работаете с землей, и она всегда откликается. Чем больше вы вкладываете, тем больше отдается. Велизар будил их одного за другим без спешки… Так сказать, по мере того, как расширял хозяйство.
Я задумался и уточнил:
– То есть чем больше буду сажать…
– Тем больше рабочих рук у вас появится. Но имейте в виду, господарю, скелеты – это не просто рабочая сила. Люди в Тихом Логе и так смотрят на ваш участок настороженно. Когда они узнают, что у вас из земли поднимаются мертвецы… – сделал паузу Живко, – давайте скажем так: это не улучшит вашу репутацию.