– Принимать такие решения, естественно, прерогатива королевы…
– Просто дело в том, что именно мне следовало командовать последней армией, а не тому злосчастному аманиту, мужу королевы.
– Поосторожней с тем, что говоришь о Сендарусе, болван. Он ведь был и моим племянником, а не только возлюбленным Аривы…
– Не указывай мне, что можно, а чего нельзя говорить! – закричал Деджанус.
– Ради бога! – прошипел Оркид. – Потише!
Судя по виду Деджануса, тот собирался поорать еще, но здравый смысл возобладал, заставив его успокоиться.
– Мы с тобой заключили договор, Оркид Грейвспир, ты да я, договор, скрепленный кровью короля Береймы. Ты держал короля за руки, когда я вонзил клинок ему в шею. И я могу говорить все, что пожелаю – о Сендарусе или о самой королеве, если уж на то пошло. – Он ткнул Оркида в грудь огромным тупым пальцем. – Я хочу командовать новой армией. Мне ее задолжали.
Канцлер не ответил, но мысли его летели вскачь. Деджанус делался неуправляемым. Впервые за долгое время Оркид стал опасаться за личную безопасность.
– Когда на совете об этом зайдет речь, я хочу иметь твою поддержку.
Оркид кивнул.
– Я посмотрю, что можно для тебя сделать.
– Ты не посмотришь, а СДЕЛАЕШЬ, канцлер, – поправил Деджанус. – У тебя здесь на кон поставлено больше, чем у меня. Если Арива прознает, что ты сделал с ее братом, мы оба лишимся жизни, но Аман потеряет все.
Оркид снова ничего не сказал, но Деджанус увидел, как кровь отхлынула от его лица. Коннетабль мрачно улыбнулся.
– Приятно было немного поболтать.
Он похлопал Оркида по плечу. И ушел, оставив его неподвижным как скала.
У Эдейтора Фэнхоу уже вошло в привычку навещать принца Олио на южной галерее с великолепным видом на Кендру и порт. Зачастую они просто стояли бок о бок, сознавая общество друг друга, но не навязывая его. Когда же они разговаривали, речь могла идти о чем угодно, но в конечном итоге Эдейтор всегда подводил разговор к Ключу Сердца. Иногда Олио сердился из-за этого, но обычно, казалось, чувствовал, что в этой теме есть что-то важное – что-то очень важное, – и старался ответить на любой вопрос, заданный Эдейтором, пытаясь в свою очередь придумать какие-то вопросы.
Иной раз Эдейтор начинал беседу, заводя речь о матери принца, еще одной из его любимых тем.
– Вы виделись с ней?
– О, нет, – вздохнул Олио. – Она чересчур занята. Гренда~Лир ведь очень большое королевство, а она стоит во главе всего. – Он покосился на собеседника. – Вы знаете, что у матушки есть военный флот?
– С кораблями? – Эдейтор прикинулся удивленным.
– Ну конечно, с кораблями. Именно они-то и составляют военный флот. Боевые корабли. Уйма кораблей. Некоторые из них видны и отсюда. – Он указал на причалы. – Ну, их видно, когда они у пирса, – несколько безразличным тоном добавил он.
– Я тоже давно не видел вашу матушку. С год или дольше.
– Ну а с какой стати ей желать увидеться с вами?
– С той, что я прелат теургии.
– Ах, да. Помню. Вы важный чиновник.
– Да, хотелось бы думать именно так.
– Хотя и не столь важный, как принц.
– Безусловно. Важнее принца только королева. Олио кивнул.
– Я собираюсь попросить матушку сделать меня адмиралом военного флота.
– Адмиралом?
– Да. Тогда она даст мне Ключ Меча.
– Это ваш любимый Ключ?
Олио нахмурился, размышляя.
– Думаю, да. – Он помассировал виски. – Иногда… – Голос его стих.
– Иногда?
– Иногда мне думается, что мой самый любимый не он. Иногда мне кажется… – Голос его снова растаял.
– Ключ Сердца.
Принц в удивлении поднял взгляд.
– Да. Как вы узнали?
– Мы уже говорили об этом.
Олио внезапно принял очень мудрый вид.
– И поговорим об этом снова, не так ли?
– Только если вы хотите, – мягко уточнил Эдейтор.
– А вам хотелось бы поговорить об этом.
– Да.
– Вы говорите об этом с другими?
Эдейтор чуть не сказал: «Постоянно» – но как он объяснит, что попросил лучшие умы теургии попытаться выяснить, каким образом Ключ Сердца отправил Олио обратно в детство, начисто стерев взрослого человека, каким он был?
– Да, время от времени.
Теперь вид у юноши стал не мудрый, а проницательный.
– А почему ВЫ так интересуетесь этим Ключом?