– Понимаю, – повторил он, почти не шевеля губами. – Я передам вашу просьбу.
– Я подожду ответа здесь, – заявил Эдейтор, пытаясь выглядеть, как человек, которому мысль о возможности задержки и в голову не придет.
– Как угодно, – отозвался Харнан и ушел.
Преграждавшие путь Эдейтору гвардейцы смотрели на него так, словно он был ненужной и неприятной помехой, и в душе у него взяла верх природная робость. Он избегал встречаться с ними взглядом, делая вид, что разглядывает потолок, свои башмаки, ногти. Время тянулось, он чувствовал себя все неуютней и уже начинал жалеть, что вообще пришел сюда. Но затем все сомнения исчезли – когда за спинами караульных появилась сама Арива с нехотя следующим за ней Харнаном и приказала пропустить прелата. Гвардейцы вытянулись по стойке «смирно», и Эдейтор бочком-бочком пробрался мимо них. Он поклонился Ариве и высокомерно посмотрел на Харнана. Арива взяла его под руку и увлекла прочь от посторонних ушей.
– Что с моим братом? – В ее голосе звучала странная смесь надежды и угрозы.
– Думаю, я знаю способ помочь ему…
– Как? – перебила она.
– …но он рискованный и может привести к усугублению болезни его высочества.
Арива поймала его взгляд. Эдейтору подумалось, что глаза у нее холодны как лед. По спине его пробежал холодок.
– Какого рода риск? Это какой-то новый вид магии, измышленный Теургией?
– Нет, ваше величество. – Эдейтор покачал головой и указал на Ключ Сердца у нее на шее. – Он в применении вот этого.
– Вам следует знать, что я уже пыталась применить его.
– Я догадывался, что вы попытаетесь. Но при этом вы вообще ничего не почувствовали.
– Откуда вы знаете? – резко спросила она и схватила его за руку, до боли сжав ее.
– Потому что Ключ настроился на Олио. Теперь только он может применять его, если кто-то не готов пожертвовать собой, чтобы завладеть им.
Арива побелела.
– Я должна поступить так, чтобы спасти брата?
Эдейтор в ужасе посмотрел на Ариву.
– Вы, ваше величество? Нет, никогда! Такая цена была бы слишком велика – даже ради Олио.
– Значит, вы предлагаете, чтобы собой пожертвовал кто-то другой? – Она посмотрела на него с неожиданным уважением. – Вы предлагаете себя? Неужели вы настолько сильно любите моего брата?
– Если бы это пошло ему на пользу, то да, предложил бы себя, – не задумываясь, ответил он, а затем умолк, удивленный таким признанием. – Но думаю, Ключ не позволил бы мне это сделать.
– Тогда что же именно вы задумали? – нетерпеливо спросила она.
– Мы дадим применить его Олио.
Арива отступила от Эдейтора, глядя на него как на идиота.
– Но ведь именно Ключ и вызвал поразившую его напасть!
– Когда мы – ваш брат и я – беседуем, бывают мгновения, когда я вижу в нем прежнего принца. Словно он заточен в тюрьме собственного разума, но как бы упорно он ни старался, у него не хватает сил вырваться на волю. А у Ключа как раз есть нужная ему сила.
– Вы не знаете наверняка, прелат Фэнхоу. Эта попытка может с такой же вероятностью ухудшить его состояние или даже убить.
– Может, ваше величество, – признал он. – Но не думаю, что это произойдет. Я считаю, что раз принц настроен на Ключ, то он сможет применить его для самоисцеления.
– Тогда почему он не сделал этого сразу, как только заболел?
– Потому что перебрал с применением Ключа. И Ключ подчинил его. Теперь же, когда они так долго пробыли друг без друга, принцу, возможно, удастся вновь утвердиться в качестве хозяина.
Арива снова взяла Эдейтора за руку и притянула к себе.
– Но вы не уверены, не так ли?
– Как я сказал, риск есть.
Арива долго не говорила ни слова, и Эдейтор затаил дыхание.
– Если я соглашусь, когда мы этим займемся? – спросила она наконец.
– Мы дадим ему Ключ в одно из тех мгновений, когда он больше всего похож на прежнего себя. Будем надеяться, его окажется там достаточно, чтобы применить Ключ.
– Я подумаю над этим и дам знать о своем решении. – Арива кивнула. – И от всей души желаю, чтобы вы придумали какой-нибудь другой способ.
– Так же как и я, ваше величество, – согласился Эдейтор.
После встречи с приходскими священниками отец Роун последовал за Поулом в библиотеку. Поул остановился перед Книгой Дней.
– Вы знаете, что это такое?
– Конечно, ваша милость, – ответил Роун.
Поул положил ладонь на книгу и побарабанил пальцами. Роун терпеливо ждал. Наконец примас заговорил:
– Одна из моих обязанностей – вносить записи в эту книгу.
– Да, ваша милость.
– Каждодневно.
Роун кивнул.
– С тех пор, как умер мой предшественник, мои мысли занимало весьма многое.
– Произошли значительные и трагические события, – поддакнул Роун, начиная теряться в догадках, в чем же суть этой беседы.
– Для меня оказалось невозможным справляться со всеми обязанностями примаса. В конце концов, наследование сего поста оказалось неожиданным.
– Неожиданным? – Роун поднял брови. – Но разве примас Нортем не сообщил вам имя божье…