– Мы должны кое о чем поговорить.
– И ты туда же? А нельзя ли подождать с этим? Я хочу осмотреть стены Даависа…
– Я поеду с тобой, – заявила она таким тоном, который означал: «Я поеду с тобой независимо от того, нравится тебе это или нет».
– Ты пропустила мой вопрос мимо ушей, – заметил Линан.
Словно в доказательство данного наблюдения, Дженроза продолжала игнорировать его. Они вместе выехали из лагеря. Городские стены вырастали перед ними, белея на темной равнине. На взгляд Линана они выглядели внушительными, и он помнил, что они достойно показали себя в противостоянии Салокану. Он подсчитал башни, сумел разглядеть даже шлемы и копья городских стражников, когда те обходили стены дозором. Сперва он поехал на восток, а затем на юг, к берегу Барды. Там он повстречал дозорных из эйдже-ровского клана Океана, с луками поджидавших в засаде любую баржу, какая попытается уплыть из города вниз по течению.
«Мне следовало об этом подумать, – сказал себе Линан. – Что еще я упустил? Что бы сказал мне сейчас Камаль?»
Мысль о Камале наполнила его печалью. У него все еще не нашлось времени толком погоревать о смерти друга. С самой смерти отца, которого Линан лишился в детстве, Камаль всегда был ему учителем и опекуном и любил его, как родного сына. Он взглянул на Дженрозу и понял, что смерть Камаля стала для нее по меньшей мере столь же тяжким горем. Почему она еще не заговорила с ним? Она ведь сказала, что ей надо с ним о чем-то поговорить.
– Я тоскую по Камалю, – сказал он вдруг, удивленный этими словами.
А затем – с неожиданной уверенностью – понял, почему произнес их.
Дженроза выглядела захваченной врасплох. Линан расслышал, как участилось ее дыхание.
– Сейчас не время…
– Именно сейчас самое время, – быстро перебил он. – Мы по-настоящему не разговаривали после его смерти. Не сидели рядом и не говорили как друзья; не вспоминали его вместе как друзья. Я даже с Эйджером ни о чем таком не говорил.
– Я не хочу говорить об этом, – ровным голосом отозвалась она. – Не хочу вспоминать ту боль. Мы в самом разгаре войны, и к концу ее смерть Камаля будет представляться… – Дженроза умолкла. Она собиралась сказать «незначительной», но ложь застряла у нее в горле.
Он потянулся взять ее за руку, но она отшатнулась. Униженный, не зная, что теперь делать, он убрал руку. Дженроза тоже казалась неуверенной и не знала, что сказать и куда смотреть.
Наконец Линан спросил:
– Для чего ты хотела меня видеть?
Какой-то миг Дженроза выглядела так, словно не понимала вопроса.
– Извини, – начала было она, но он оборвал ее взмахом руки.
– Для чего ты хотела меня видеть? – настаивал он, теперь уже сурово.
– На четтов напали в Океанах Травы.
– Да кто может напасть на четтов? – с явным недоверием спросил он.
– Враг, сражающийся пешим, со знаменем, изображающим птицу, которой я не узнала.
– Откуда ты об этом знаешь? Что за магия?..
– Сильная магия, как уверяет Подытоживающая. – Дженроза собиралась сказать еще что-то, да передумала.
– Ты уверена, что это не событие, случившееся в отдаленном прошлом? Или еще не случившееся?
Она покачала головой.
– Я применила магию два утра назад. И уверена, что увидела нападение, когда оно происходило.
– Два утра назад? – переспросил он, внезапно разъярясь. – Боже, женщина, отчего ты тогда же не сказала мне?
– Потому что я не была уверена в том, что сделала и увидеда – Дженроза внезапно занервничала.
– НЕ УВЕРЕНА?
Он чуть ли не проревел это. Дженроза услышала, как слова звенят, раскатываясь по полям.
– Не уверена относительно своей магии, – быстро пояснила она, пытаясь не повышать голоса. – Я не хотела верить, что могу сделать такое.
Линан откинулся в седле. Охватившая его ярость схлынула, оставив его в замешательстве. Он не понял, что именно она имела в виду, но почувствовал сидевший в ней страх.
– Но, Дженроза, два дня…
– ТЕПЕРЬ я здесь, – сказала она. – И я не могла сказать тебе об этом при других. Мне пришлось дожидаться, когда ты останешься один.
– Почему?
– Напали на клан Лошади, Линан. Произошла настоящая резня. Я не уверена, но думаю, что людей уцелело не больше горстки.
– Клан Эйнона? – Он был ошеломлен. – Истреблен?
Она кивнула.
– То, что осталось от него в Океанах Травы.
– Боже…
– Теперь у него есть только те воины, которых он привел с собой служить тебе.
– Это я виноват, – едва слышно пробормотал Линан.
– Глупости, – резко возразила Дженроза. – Ты не знал, что это произойдет. И кто может утверждать, что исход был бы иным, будь Эйнон по-прежнему там? Но он захочет вернуться.
– Нет, – резко отозвался Линан.
– Что ты имеешь в виду? Он обязан вернуться в степь.
– Ты сама сказала, что уцелело, вероятно, не больше горстки лошадников. К кому возвращаться?
– Но ведь враги, кем бы они ни были, скорее всего, по-прежнему там! – возмутилась она, повышая голос. – С ними надо разделаться!
– Эйнон и его воины нужны мне здесь – для штурма Даависа. Если он кинется в Океаны Травы, мне придется снять осаду, и мы потеряем инициативу. Я не могу позволить себе дать Ариве возможность распоряжаться происходящим на этой войне. Кроме того, откуда ты знаешь, что напавшие по-прежнему в степи?
– Но если они все-таки там, то могут опустошить все Океаны Травы!